Domingo 13 del Tiempo Ordinario (C)

junio 25, 2019

 Lectura del primer libro de los Reyes 19, 16b. 19-21 Eliseo se levantó y marchó tras Elías

En aquellos días, el Señor dijo a Elías: – «Unge profeta sucesor tuyo a Elíseo, hijo de Safat, de Prado Bailén.» Elías se marchó y encontró a Eliseo, hijo de Safat, arando con doce yuntas en fila, él con la última. Elías pasó a su lado y le echó encima el manto. Entonces Eliseo, dejando los bueyes, corrió tras Elías y le pidió: – «Déjame decir adiós a, mis padres; luego vuelvo y te sigo.» Elías le dijo: – «Ve y vuelve; ¿quién te lo impide?» Eliseo dio la vuelta, cogió la yunta de bueyes y los ofreció en sacrificio; hizo fuego con aperos, asó la carne y ofreció de comer a su gente; luego se levantó, marchó tras Elías y se puso a su servicio.

Salmo 15, 1-2a y 5. 7-8. 9-10 R. Tú, Señor, eres el lote de mi heredad

Lectura de la carta del apóstol san Pablo a los Gálatas 5, 1.13-18 Habéis sido llamados a la libertad

Hermanos: Para vivir en libertad, Cristo nos ha liberado. Por tanto, manteneos firmes, y no os sometáis de nuevo al yugo de la esclavitud. Hermanos, vuestra vocación es la libertad: no una libertad para que se aproveche la carne; al contrario, sed esclavos unos de otros por amor. Porque toda la Ley se concentra en esta frase: «Amarás al prójimo como a ti mismo.» Pero, atención: que si os mordéis y devoráis unos a otros, terminaréis por destruiros mutuamente. Yo os lo digo: andad según el Espíritu y no realicéis los deseos de la carne; pues la carne desea contra el espíritu y el espíritu contra la carne. Hay entre ellos un antagonismo tal que no hacéis lo que quisierais. En cambio, si os guía el Espíritu, no estáis bajo el dominio de la Ley.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 9, 51-62 Jesús tomó la decisión de ir a Jerusalén

Cuando se iba cumpliendo el tiempo de ser llevado al cielo, Jesús tomó la decisión de ir a Jerusalén. Y envió mensajeros por delante. De camino, entraron en una aldea de Samaria para prepararle alojamiento. Pero no lo recibieron, porque se dirigía a Jerusalén. Al ver esto, Santiago y Juan, discípulos suyos, le preguntaron: – «Señor, ¿quieres que mandemos bajar fuego del cielo que acabe con ellos?» Él se volvió y les regañó. Y se marcharon a otra aldea. Mientras iban de camino, le dijo uno: – «Te seguiré adonde vayas.» Jesús le respondió: – «Las zorras tienen madriguera, y los pájaros nido, pero el Hijo del hombre no tiene donde reclinar la cabeza.» A otro le dijo: – «Sígueme.» Él respondió: – «Déjame primero ir a enterrar a mi padre.» Le contestó: – «Deja que los muertos entierren a sus muertos; tú vete a anunciar el reino de Dios.» Otro le dijo: – «Te seguiré, Señor. Pero déjame primero despedirme de mi familia.» Jesús le contestó: – «El que echa mano al arado y sigue mirando atrás no vale para el reino de Dios.»

 

La libertad para el seguimiento

 

La despedida de Eliseo de los suyos, antes de responder a la sorpresiva llamada de Elías, expresa los deberes hacia la propia familia, que en la antigüedad tenían carácter sagrado. Pero en el evangelio Jesús da la impresión de contravenir esos deberes sagrados, cuando apremia a un seguimiento que parece implicar la ruptura de los lazos familiares. ¿Es así realmente? Sí y no.

La clave para entender las radicales exigencias que plantea Jesús está en las primeras palabras del evangelio de hoy: “Cuando se iba cumpliendo el tiempo de ser llevado al cielo, Jesús tomó la decisión de ir a Jerusalén”. La decisión de ir a Jerusalén está directamente relacionada con el mesianismo de Cruz que Jesús acababa de revelar a sus discípulos, y del que nos habló el evangelio del Domingo 12 de este ciclo C. Si Cristo es un Mesías que no ha venido a “triunfar” sobre sus enemigos destruyéndolos o sometiéndolos, y si el destino de la cruz (y el triunfo posterior de la Resurrección, que no es un triunfo contra nadie, sino abierto y a favor de todos) ha de ser compartido por sus discípulos, significa que quien se apresta a seguir al Maestro tiene que hacer las cuentas consigo mismo y con sus propias motivaciones. Todos los momentos del evangelio de hoy son, precisamente, una invitación a purificar las motivaciones de nuestra vida cristiana.

Así, en primer lugar, en sintonía con esa victoria de Jesús, que no tiene carácter bélico ni ideológico “contra” aquellos que lo rechazan de un modo u otro (como esa aldea samaritana que se niega a acogerlo), sus discípulos tienen que abstenerse de toda forma de violencia como método de extensión del evangelio. Jesús regaña a Juan y Santiago, que evidentemente todavía están pensando según esa vieja mentalidad que considera que, para servir a Dios, hay que combatir y exterminar a los que, según nuestro criterio, se oponen a Él. Aunque nos parezca una lección tan clara, no está de más recordarla. Porque responder a la violencia con la violencia, o usar la fuerza para imponer el evangelio, pese a la contradicción flagrante que implica, es una tentación de la que nunca estamos liberados del todo. Pero Jesús nos ha enseñado que debemos anunciar la Buena Nueva a todos con el saludo de paz, de modo que si la propuesta no es acogida, sin dejar de anunciar sin miedo, debemos retirarnos con respeto (cf. Lc 10, 1-11).

En segundo lugar, es condición de los que quieren seguir a Jesús, el que renuncien a la pretensión de cualesquiera ventajas materiales. Es verdad que en la comunidad cristiana es esencial la ayuda mutua, como expresión del verdadero amor fraterno, que toca también los aspectos materiales de la vida. Pero seguir a Cristo y ser cristiano no significa buscarse un refugio para huir de las intemperies del mundo. Jesús nos recuerda hoy que él es, precisamente, el que vive a la intemperie, sin un lugar en el que reclinar la cabeza, una más que probable alusión a la cruz: carece de una casa en la que refugiarse y descansar, vivir y también morir (que eso significa también reclinar la cabeza). Así que el que le sigue tiene que estar dispuesto a todo, incluso a perder ventajas materiales y seguridades si las circunstancias lo requieren. No será siempre así, pero el seguimiento de Cristo y la confesión de fe comportan riesgos que es preciso recordar y a los que siempre hay que estar dispuestos. El ejemplo de Pablo es, a este respecto, elocuente: al convertirse en discípulo y apóstol de Cristo, no sólo perdió sus antiguas seguridades y su poder (cf. Flp 3, 7-8), sino que tuvo que afrontar, por el testimonio de fe y el anuncio del evangelio, todo tipo de contratiempos y peligros (cf. 2 Cor 11, 23-28).

Por fin, están las aparentes incompatibilidades entre el seguimiento y los deberes familiares. En realidad Jesús no se opone a los deberes familiares, contenidos especialmente en el cuarto mandamiento. No olvidemos que, como el mismo Cristo dice, él no ha venido a suprimir la ley, sino a darle cumplimiento, esto es, llevarla a su perfección (cf. Mt 5, 17). Pero, por otro lado, esas obligaciones no deben ser un obstáculo ni convertirse en una excusa para no responder a la llamada al seguimiento, o para dejar esa respuesta para más adelante. El que dice “Déjame primero ir a enterrar a mi padre” no da a entender que su padre estuviera de cuerpo presente, y que Jesús no le permitiera cumplir con el deber sagrado de darle sepultura, sino que aquel quería posponer la respuesta mientras su padre estuviera vivo, y sólo después comenzar el camino del seguimiento. De modo similar, la advertencia dirigida al que quería “despedirse primero de su familia”, está indicando que la respuesta a la llamada es urgente y no admite esperas, como las implicadas en los largos ritos de despedida orientales. Jesús pasa y la llamada es apremiante, porque el Reino de Dios ya se ha hecho presente y requiere decisiones radicales. En este sentido, podemos entender que, en ocasiones, la propia familia, como también los lazos culturales, las propias tradiciones y todo lo que representa “la carne y la sangre” (cf. Mt 16, 17) pueden usarse como excusas para no acoger la llamada de Jesús, convertirse en obstáculos para una respuesta pronta y radical. Y es que esos lazos (familia, cultura, tradición, etc.) también están necesitados de salvación, de buena nueva, de la renovación del perdón y la gracia que Cristo trae consigo. La vida cristiana no puede ser un mundo paralelo a esas otras realidades, como la familia, el trabajo, etc., que se pueden poner en el otro lado de la balanza a la hora de tomar la decisión de vivir el Evangelio, no pueden convertirse en una especie de márgenes de nuestra relación con Cristo.

Jesús no nos llama, pues, a romper con la familia, sino a vivir nuestras relaciones familiares (y con todo lo que compone nuestro ámbito de pertenencia natural) también en la perspectiva del seguimiento y de la novedad del evangelio. De modo que si, en cualquier sentido, se da un conflicto entre las exigencias de nuestra vida cristiana y aquellas relaciones, tenemos que hacer una elección clara y decidida a favor de Cristo. Esta decisión, aunque pueda resultar conflictiva, no deja de ser a la larga beneficiosa, no sólo para quien la realiza, sino también para esas relaciones, que, como hemos dicho, también necesitan ser redimidas.

Así pues, Jesús nos está llamando a la suprema libertad en la que Él mismo vive. Y es de esta libertad de la que nos habla Pablo hoy con tanta fuerza. Hemos sido liberados en Cristo. Se trata de la libertad verdadera, que tan poco se parece a la que se proclama tanto, y a la que tal vez nosotros mismos aspiramos: la libertad para el capricho, para hacer “lo que me dé la gana”, sin dar cuentas a nadie. Las “ganas” equivalen aquí a lo que Pablo llama “la carne”: nuestras inclinaciones naturales, nuestros instintos, nuestras pasiones, tantas veces marcadas por el egoísmo. Cuando nos dejamos llevar por ellas, se producen conflictos entre intereses contrapuestos, guerras más o menos cruentas, en las que nos devoramos unos a otros. Si entendemos así la libertad, en realidad nos hacemos esclavos de nuestras pasiones, y entonces es imprescindible poner un coto a esa libertad irresponsable por medio de la ley, de prescripciones y restricciones que limiten el egoísmo. Al decir que “mi libertad termina en donde empieza la de los demás”, sin negar la parte de verdad que hay en ello, estamos entendiendo a los otros como puros límites de la propia libertad, que tendería a expandirse ahogando la de los demás (y viceversa). A lo más que se puede llegar por aquí es al respeto mutuo bajo la amenaza de castigos a los transgresores. Pero Jesús nos ha liberado para una forma superior de libertad: la libertad del amor. Si nos anima el Espíritu de Cristo nos hacemos libres, porque somos dueños de nosotros mismos, de nuestras inclinaciones y deseos, y podemos orientarlos no simplemente al servicio de nosotros mismos, sino al servicio de nuestros hermanos, hasta el punto de hacernos, como dice San Pablo, esclavos unos de otros. No es fácil imaginar lo fuerte que tenía que sonar esta expresión en una sociedad en la que la esclavitud estaba vigente. Pero, ¿no ha sido el mismo Jesús, Hijo de Dios, Señor y Maestro el que ha venido a servir y no a ser servido (cf. Mt 20, 28), el que se ha hecho esclavo nuestro, y nos ha lavado los pies (cf. Jn 13, 12-15)?

Con esta libertad para el amor y para el servicio, es evidente que las relaciones familiares (tantas veces lastradas por nuestras debilidades y egoísmos) no se resienten ni desaparecen, sino que, al contrario, quedan sanadas, fortalecidas y renovadas; dejan de ser la expresión de un egoísmo étnico (cultural, nacional, etc.), para convertirse en el punto de partida de un amor que se abre sin límites a toda la familia humana, pues en Cristo todos nos hemos convertido en hermanos y hermanas, hijos de un mismo Padre.

De ahí la urgencia de una respuesta pronta y generosa, sin dilaciones ni excusas, a la llamada del Señor, que pasa a nuestro lado, sin detenerse, camino de Jerusalén.

 

Anuncios

СВЯТЕЙШЕЕ ТЕЛО И КРОВЬ ХРИСТА

junio 21, 2019

Чтение книги Бытия 14, 18-20

В те дни: Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино. Он был священник Бога Всевышнего. И благословил Аврама, и сказал: Благословен Аврам от Бога Всевышнего, Владыки неба и земли; и благословен Бог Всевышний, Который предал врагов твоих в руки твои. Аврам дал ему десятую часть из всего.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 110 Припев: Клялся Господь Бог — Ты священник Мой.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 11, 23-26

Братья: Я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: «приимите, вкусите, сие есть Тело Моё, за вас ломимое; сие творите в Моё воспоминание». Также и чашу после вечери и сказал: «сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Моё воспоминание». Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьёте чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придёт.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 9, 11b-17

В то время: Иисус беседовал с народом о Царствии Божием, и требовавших исцеления исцелял. День же начал склоняться к вечеру. И, приступив к Нему, Двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи; потому что мы здесь в пустом месте. Но Он сказал им: вы дайте им есть. Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб; разве нам пойти купить пищи для всех сих людей? Ибо их было около пяти тысяч человек. Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти. И сделали так, и рассадили всех. Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил, и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели, и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов.

«Тело Христово», воспоминание страстей

 

После дня Пресвятой Троицы вторым великим проблеском Пасхи является празднуемое нами сегодня торжество Тела и Крови Христа, по обычаю справлявшееся в четверг после воскресенья Троицы, ныне же перемещённое на следующее за оным воскресенье.

Тело есть, прежде всего, присутствие, близость, соприкосновение. Но оно же выражает и нашу слабость – то, насколько мы уязвимы. Когда Слово Божие приняло человеческое тело и «прияло плоть», Оно обрело место в мире, но в то же время и обнажило Себя пред миром. Его телесная близость говорит о человеческой близости Бога, о Его желании быть доступным, досягаемым. Но сия же близость заставляет его принять и человеческую слабость, его уязвимость, его смертный характер. Своим Телом Иисус может дотронуться до нас и исцелить, а мы можем дотронуться до Него, чтобы Он сообщил нам Свою силу (ср. Мк 5, 25-30). Но в Нём же Он может быть и избит, исхлёстан, изранен до смерти. Воплощение – не просто внешность, а потому предполагает полное участие в конечности человеческого бытия. Вот почему некоторые Отцы Церкви говорили, что «если кто будет вопрошать о Тайне, ощутит, что вынужден утверждать, что скорее не смерть была следствием Его рождения, а Он родился, чтобы быть способным умереть» (св. Григорий Назианзин). И именно эта смерть делает Его полностью человеком, «одним из нас».

Пасхальная Тайна, смерть и воскресение, делает присутствие Христа всеобъемлющим, так что Он уже не ограничен ни пространством, ни временем. Но как же тогда обеспечить «телесную» доступность Христа человечеству?

Иисус продолжает своё физическое присутствие в Евхаристии. Не случайность, что Он избрал знаменьем и действительностью своего присутствия вещи столь простые и повседневные, как хлеб и вино. Таким образом Он вновь подчёркивает, что Он связал себя с повседневной жизнью. Бог не исторгает нас из нашей действительности, не отчуждает нас, но полагает начало своему в ней присутствию и в ней же питает нашу жизнь. Евхаристия это «воспоминание», воспоминание Его страстей: не просто припоминание прошедшего события, но привнесение его в настоящее, делающее нас по-настоящему участниками пасхального события. В отрывке из послания к Коринфянам, написанного спустя относительно малое время после земной жизни Иисуса Христа, св. Павел уже говорит нам о некоем «предании», происходящем от Самого Господа, сообщаемого Им верным. Св. Павел, почитавший за честь быть апостолом по избранию Самого Христа, хоть и не жил вместе с историческим Иисусом, подчёркивает таким образом силу реальности Евхаристии, через которую мы участвуем – и не только лишь символически – в страстях Иисуса: его страсть по Отцу, страсть творить волю Отца. Когда св. Павел, как и св. Лука, сохраняет повеление Иисуса в конце евхаристического жеста – «сие творите в память обо мне» – сие, заповеданное нам Иисусом творить, относится к воспоминанию Его страстей, приводящих нас в соприкосновение со всей жизнью Христа, со всей его тайной. Посему-то творить сие означает жить как Он жил, отдавая жизнь ради любви – за своих и за каждого! Участие в Евхаристии не может сводиться к «исполнению» некоего тяжкого обязательства, оно не состоит в «походах в храм», но гораздо глубже: оно должно быть школой общения со Христом, учащей нас открываться Богу, Его воле ко благу и любви, и, как следствие, другим людям, их истинным нуждам. Как утверждает св. Иоанн, «кто говорит, что пребывает в Нём, должен поступать так, как Он поступал» (1 Ин 2, 6).

Христос при помощи знаков хлеба и вина также напоминает нам, что принесённое Им нам спасение не только нечто «духовное» («бессмертие души», например), но что оно – целостно и затрагивает человека целиком, телом и духом: его разум, его волю и его чувства, его личностную индивидуальность и его отношения с другими. Хлеб говорит нам о наиболее элементарных и повседневных нуждах, которыми не едиными жив человек, но… ведь и ими тоже! Так напоминает нам св. папа Иоанн XXIII: «Не хлебом единым жив человек, но и хлебом – в том числе». Вино же говорит нам о праздничном измерении, которое тоже присутствует в жизни человека, а потому и в христианской жизни, и в Евхаристии: «Вино, которое веселит сердце человека» (Пс 104, 15).

Но хлеб и вино вместе, как Тело и Кровь Христа, присутствующие в Евхаристии, говорят нам об общем столе, за которым братья общаются и делятся. Евхаристический стол – не сектантское собрание кружка просветлённых, но стол, открытый к нуждам каждого.

Посему Евангелие в сей праздник Тела (Лк 9, 11-17) приводит столь евхаристическую ситуацию, как преумножение хлебов. Видя голодных людей на пустыре, ученики желают отпустить их: ведь они уже получили пищу духовную, пусть теперь сами о себе заботятся (сиречь, ищут себе хлеба). Но Иисус бросает им вызов, кажущийся невозможным: «Вы дайте им есть». Ответ апостолов не заставляет себя ждать: «У нас нет более пяти хлебов и двух рыб…» Мы не можем собственными ограниченными силами и средствами взяться за столь великую потребность.

Сегодня, когда мы говорим со Христом о нуждах и зле нашего мира, Он тоже отвечает нам: «Вы дайте им есть; вы ответьте на эти нужды, положите конец несправедливости, войнам…» И точно также и мы склонны избегать ответа: что мы можем сделать со столькими проблемами и стольким злом, когда мы столь стеснены и у нас так мало всего?

Иисус учит нас тому, что если мы отдаём Ему сколь бы мало у нас ни было, у Него есть власть это преумножить так, чтобы хватило всем. Евхаристия – пища для духа, но также и школа любви конкретной и осязаемой, общения и солидарности. В ней мы учимся разделять наши блага с нуждающимися. Если мы не много можем сделать, это не является оправданием, чтобы не делать и сего малого. Ведь это содействие, которое мы можем и должны оказать, чтобы утолить голод тех, кто алчет хлеба, кто алчет смысла жизни.

Для проверки достаточно только подумать, что множество христианских общин во многих странах, и среди них – в России, а также и в Азии, Африке и Латинской Америке, могут продолжать существовать и поддерживать многочисленные церковные и общественные проекты благодаря помощи христиан из таких стран, как Германия, Италия или Испания. А если бы в такую братскую сеть включилось ещё больше людей – например, активнее участвуя в жизни Церкви, в том числе приходя на воскресное собрание, на которое Иисус призывает своих учеников, чтобы одарить их, но также и чтобы просить у них оставить в Его распоряжении их небольшое содействие – гораздо большего числа людей достигла бы такая помощь, преумноженная евхаристическим действием Христа, «взявшего пять хлебов и две рыбы и воззревшего на небо, произнёс благословение, разделил их и дал ученикам раздать народу». Ели и насытились все, кто были там, и ещё и осталось, чтобы и впредь преумножать братскую сеть и помощь нуждающимся, неизбежно сплетающуюся вокруг Господа, Его преданного тела и пролитой крови.

 

Перевод: Денис Малов cmf

Solemnidad del Santísimo Cuerpo y Sangre de Cristo (C)

junio 20, 2019

Lectura del libro del Génesis 14, 18-20 Sacó pan y vino

En aquellos días, Melquisedec, rey de Salén, sacerdote del Dios altísimo, sacó pan y vino y bendijo a Abran, diciendo: – «Bendito sea Abrahán por el Dios altísimo, creador de cielo y tierra; bendito sea el Dios altísimo, que te ha entregado tus enemigos.» Y Abran le dio un décimo de cada cosa.

Sal 109, 1. 2. 3. 4 R. Tú eres sacerdote eterno, según el rito de Melquisedec.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 11, 23-26 Cada vez que coméis y bebéis, proclamáis la muerte del Señor

Hermanos: Yo he recibido una tradición, que procede del Señor y que a mi vez os he transmitido: Que el Señor Jesús, en la noche en que iban a entregarlo, tomó un pan y, pronunciando la acción de gracias, lo partió y dijo: – «Esto es mi cuerpo, que se entrega por vosotros. Haced esto en memoria mía.» Lo mismo hizo con el cáliz, después de cenar, diciendo: – «Este cáliz es la nueva alianza sellada con mi sangre; haced esto cada vez que lo bebáis, en memoria mía.» Por eso, cada vez que coméis de este pan y bebéis del cáliz, proclamáis la muerte del Señor, hasta que vuelva.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 9, 11b-17 Comieron todos y se saciaron

En aquel tiempo, Jesús se puso a hablar al gentío del reino de Dios y curó a los que lo necesitaban. Caía la tarde, y los Doce se le acercaron a decirle: – «Despide a la gente; que vayan a las aldeas y cortijos de alrededor a buscar alojamiento y comida, porque aquí estamos en descampado.» Él les contestó: – «Dadles vosotros de comer.» Ellos replicaron: – «No tenemos más que cinco panes y dos peces; a no ser que vayamos a comprar de comer para todo este gentío.» Porque eran unos cinco mil hombres. Jesús dijo a sus discípulos: – «Decidles que se echen en grupos de unos cincuenta.» Lo hicieron así, y todos se echaron. Él, tomando los cinco panes y los dos peces, alzó la mirada al cielo, pronunció la bendición sobre ellos, los partió y se los dio a los discípulos para que se los sirvieran a la gente. Comieron todos y se saciaron, y cogieron las sobras: doce cestos.

 

“Corpus Christi”, el memorial de una pasión

 

Después de la solemnidad de la Santísima Trinidad, el segundo gran destello de la Pascua es la solemnidad que tradicionalmente se celebraba el jueves después del Domingo de la Trinidad, y que ahora se ha trasladado al domingo siguiente, el que hoy celebramos, la solemnidad del Cuerpo y la Sangre de Cristo.

El cuerpo es ante todo presencia, cercanía, contacto. Pero también expresa nuestra debilidad, lo vulnerables que somos. Cuando el Verbo de Dios asumió un cuerpo humano y “tomó carne”, se hizo al mismo tiempo presente y expuesto. Su cercanía corporal habla de la proximidad de Dios, de su voluntad de ser accesible, abordable. Pero esta cercanía le hace asumir la debilidad humana, su vulnerabilidad, su carácter mortal. Por su cuerpo Jesús puede tocarnos sanándonos, y podemos tocarlo nosotros para que nos transmita su fuerza (cf. Mc 5, 25-30), pero también puede ser golpeado, azotado, herido hasta la muerte. La encarnación no es una mera apariencia y, por eso, incluye la participación plena en la humana finitud. De ahí que algunos Padres de la Iglesia dijeran que “si alguno pregunta por el misterio se sentirá llevado a afirmar más bien, que no fue su muerte una consecuencia de su nacimiento, sino que él nació para poder morir” (San Gregorio Nacianceno). Y es esta muerte la que le hace plenamente humano, “uno de los nuestros”.

El misterio Pascual, la muerte y resurrección, universaliza la presencia de Cristo, de manera que ya no está limitado por el espacio y el tiempo. Pero, entonces, ¿cómo garantizar el acceso “corporal” a la humanidad de Cristo?

Jesús prolonga su presencia física en la Eucaristía. No es casualidad que eligiera como signo y realidad de su presencia cosas tan sencillas y cotidianas como el pan y el vino. De esta manera subraya, de nuevo, el compromiso con la cotidianidad. Dios no nos saca de nuestra realidad, no nos aliena, sino que se hace presente en ella y en ella alimenta nuestra vida. La Eucaristía es un “memorial”, el memorial de su pasión: no un mero recuerdo de un acontecimiento pasado, sino una actualización, que nos hace realmente partícipes del acontecimiento pascual. En el texto de la carta a los Corintios, escrita relativamente pocos años después de la vida terrenal de Jesucristo, Pablo nos habla ya de una “tradición” procedente del mismo Señor y que él trasmite a sus fieles. Pablo, que tenía a gala ser apóstol por elección del mismo Cristo, pese a no haber convivido con el Jesús histórico, enfatiza de este modo la realidad fuerte de la Eucaristía, por la que participamos de modo no sólo simbólico en la pasión de Jesús: su pasión por su Padre, por hacer la voluntad del Padre. Cuando Pablo, como también Lucas, recoge el mandato de Jesús al final del gesto eucarístico, “haced esto en memoria mía”, el esto que Jesús nos manda hacer se refiere a un memorial de su pasión que nos pone en contacto con toda la vida de Cristo, con todo su misterio. Por eso, hacer esto significa vivir como Él vivió, dando la vida por amor, por los suyos, por todos. Participar en la Eucaristía no puede reducirse a “cumplir” con una obligación pesada, no consiste en “ir a misa”, sino que tiene que ser una escuela de comunión con Cristo, que nos enseña a abrirnos a Dios, a su voluntad de Bien y de amor, y, en consecuencia, a los demás, a sus necesidades reales. Como afirma Juan “quien dice que permanece en él debe vivir como vivió él” (1Jn 2,6).

Y es que Jesús, mediante los signos del pan y el vino, nos recuerda también que la salvación que nos ha traído no es sólo algo del “espíritu” (la “inmortalidad del alma”, por ejemplo), sino que se trata de una salvación integral que afecta al hombre entero, su cuerpo y su espíritu, su intelecto, su voluntad y sus sentimientos, su individualidad personal y sus relaciones. El pan nos habla de las necesidades más elementales y cotidianas, de las que no sólo vive el hombre, pero también de ellas, como recordaba Juan XXIII: “no sólo de pan vive el hombre, pero también de pan”. El vino nos habla de la dimensión festiva que también está presente en la vida del hombre y, por tanto, en la vida cristiana y en la Eucaristía: “el vino que alegra el corazón del hombre” (Sal 104, 15).

Pero el pan y el vino juntos, como cuerpo y sangre de Cristo presentes en la Eucaristía, nos hablan de una mesa común en la que los hermanos se comunican y comparten. No es la mesa eucarística la reunión sectaria de un grupo de iluminados, sino una mesa abierta a las necesidades de todos.

Por eso el Evangelio de esta fiesta del Corpus (Lucas 9, 11-17) recoge una situación tan eucarística como la multiplicación de los panes. Ante la multitud hambrienta y en descampado, los discípulos quieren despedirlos: ya han recibido el alimento del espíritu, que se busquen ahora ellos mismos la vida (es decir, el pan). Pero Jesús les lanza un desafío que parece un imposible: “Dadles vosotros de comer”. La respuesta de los apóstoles no se hace esperar: “No tenemos más que cinco panes y dos peces…” No podemos afrontar con nuestras fuerzas y medios limitados una necesidad tan grande.

También hoy nos dice Jesús a nosotros, cuando le hablamos de las necesidades y los males de nuestro mundo: “dadles vosotros de comer; responded vosotros a esas necesidades, poned fin a la injusticia, a las guerras…”. Y también nosotros tendemos a las evasivas: ¿qué podemos hacer ante tantos problemas y tanto mal, cuándo somos tan limitados y tenemos tan poco?

Jesús nos enseña hoy que si le entregamos lo poco que tenemos, Él tiene poder para multiplicar eso poco para que alcance para todos. La Eucaristía es alimento para el espíritu, pero también es una escuela de amor concreto, de comunión y solidaridad, en la que aprendemos a compartir nuestros bienes con los necesitados. El que podamos hacer poco no es excusa para hacer precisamente eso poco, que es la contribución que podemos y debemos hacer para saciar el hambre de los hambrientos de pan y de sentido.

Como botón de muestra, basta que pensemos que múltiples comunidades cristianas en muchos países, entre otros en Rusia, pero también en Asia, África e Iberoamérica pueden subsistir y llevar adelante múltiples proyectos eclesiales y sociales gracias a las ayudas de cristianos de países como Alemania, Italia o España. Si se sumaran más a esa red de fraternidad, por ejemplo participando más activamente a la vida de la Iglesia, también acudiendo a la reunión dominical a la Jesús llama a sus discípulos para darles, y también para pedirles que pongan a disposición su pequeña contribución, a muchos más llegaría esa ayuda multiplicada por la acción eucarística de Jesús, que “tomó los panes y los dos peces, levantó los ojos al cielo, pronunció la bendición, los partió y se los dio a los discípulos para que los distribuyeran a la gente”. Comieron y se saciaron los presentes, y todavía sobró para continuar multiplicando la red de fraternidad y ayuda a los necesitados que, inevitablemente, se forma en torno a Jesús, a su cuerpo entregado y a su sangre derramada.

 

 

 

 

ПРЕСВЯТАЯ ТРОИЦА – ТОРЖЕСТВО

junio 14, 2019

Чтение книги Притчей Соломоновых 8, 22-31

Так говорит Премудрость Бога: Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, извечно; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда ещё не существовали бездны, когда ещё не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда ещё Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нём художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицом Его во всё время, веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 8 Припев: Господи Боже! Имя Твоё свято!

Чтение Послания святого Апостола Павла к Римлянам 5, 1-5

Братья: Оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим, и хвалимся надеждою славы Божией, и не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 16, 12-15

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Ещё многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмёт и возвестит вам. Всё, что имеет Отец, есть Моё; потому Я сказал, что от Моего возьмёт и возвестит вам.

 

Загадки и тайны

 

Тайны – это не загадки. Загадкой являются либо искусственно выдуманные вопросы, либо более или менее естественные положения, чей смысл, будучи сокрыт, выходит трудным для понимания. Тем не менее, при некоторой наблюдательности, остроте ума и небольшой смекалке они всё же решаемы. Так, например, всем нам знакома прославленная загадка Сфинкса, решённая Эдипом, спасшим таким образом свою жизнь, но вместе с тем и уготовавшим свою собственную участь. Тайны же, в свой черёд, могут и не иметь ничего странного, могут быть чем-то вполне обыденным – и всё-таки не «неразрешимым», в том смысле, что они «нерастворимы», не сводимы к некой формуле, которая лишила бы силы их секрет. Тайна может быть понята, лишь только если она почитать её за таковую. Такой тайной является сама жизнь, и биологическая загадка её генетической формулы не может вытеснить чувство восхищения пред жизнью, особенно же пред жизнью новой: к примеру, пред новорожденным ребёнком. Также и загадки субатомных структур или расширения вселенной, будучи решёнными, не могут объяснить тайну того, Почему есть вообще сущее, и нет, наоборот, ничто? То же уместно утверждать и о разуме и свободной воле, не говоря уже о тайне любви. Почему человек влюбляется именно в ту, а не иную особу, чувствуя, что, невзирая на нагромождение встретившихся им на пути случайностей, ему как будто предуготовано разделить с нею жизнь полностью и до конца? Кто пожелает объяснить сию тайну, решая биологические или психологические загадки, пусть тогда, кроме того, объяснит ещё и загадку собственной умственной близорукости.

Тайна же Пресвятой Троицы никакая не загадка, и в гораздо меньшей степени – математическая, взыскующая некого численного равенства (что-де один равно трём, или что-то в этом роде). Речь также и не о чисто умозрительной тайне, разновидности богословской головоломки, предложенной, дабы подвергнуть испытанию нашу веру или, быть может, нашу доверчивость. У всего в этом мире, конечно же, есть умозрительная сторона, и у Бога Триединого тоже: недаром же Он является предметом богословского размышления. Однако сия Его грань не самая важная. Ведь тайна Троицы это истина веры, которую Бог исподволь открывает нам в течение всей истории спасения, переплетающейся, прежде всего, с живым человеческим опытом богообщения – сперва в Израиле, а потом, и уже окончательно, в пришествии Христа.

С огромной силой и красотой эту основополагающую сторону опыта богообщения Израиля выражает отрывок из книги Притч. Безмерная, необъятная, упорядоченная и полная красоты вселенная указует на некоего Творца, Который ещё больше, выше наивысшего небес, глубже основ всего сущего. Израиль, созерцая Вселенную, понимает, что она не божественна, что Сотворитель всего – превыше всего. Из-за своей божественной запредельности Бог неуловим, невозможно запереть Его в понятия, манипулировать Им какими бы то ни было магическим обрядами. Однако пред таким величием и безграничной силой человек не чувствует себя в ужасе, как бы прибитым к земле. Бог, возвещающий Себя и проглядывающийся из-за чудес Творения – не монарх (буквально, одно единственное и отделённое – μονος – начальство – αρχη), устанавливающий со своими тварями деспотичные, исключительно вертикальные отношения, сводящиеся к чистому прислужничеству. Говоря о Премудрости, «рождённой прежде всех времён», вместе с Которой и посредством Которой было создано всё, угадывается прозрение, всё ещё не полностью выраженное, такого Бога, Который не одинок, не сводится к чистому самопознающему мышлению, но внутри Которого есть отношения, есть внутреннее общение, происходит диалог. Общение возможно лишь там, где есть различие, понимание и уважение. Высшее выражение общения – это любовь, превосходящая всякое различие, не отменяя его.

Вызывающий восхищение автора книги Притч мир говорит о Премудрости, открывающей Бога любезного, желающего сообщить себя людям. Если кто и противопоставляет тому выражения угрозы, гнева или кары со стороны Господа в Ветхом Завете, нужно ответить, что такие выражения всегда уступают дорогу, временами неожиданно, даже нелогично, другим выражениям, говорящим о прощении, милосердии, спасении и восстановлении завета. Потому что Бог не устанавливает с человеком, как мы сказали, деспотических отношений подчинения, а предлагает договоры, союзы, которые предполагают признание свободы обеих частей, взаимоуважение между ними.

Полное сообщение Бога человеку осуществилось в Иисусе Христе, Слове и Премудрости Божией, через Которого и было сотворено всё, который, сообщив себя человеку, стал в наибольшей степени близок, до того даже, что принял на себя саму человеческую природу. В Иисусе, Богочеловеке, Отец, платя, безусловно, высокую цену, скрепил печатью мир с человеком, полное примирение и дружбу, которую человек нарушил посредством греха. Иисус же пришёл, дабы не просто нанести «визит вежливости», всё разрулить и спокойно пойти домой – нет, Иисус захотел остаться с нами. Верно, что Воплощение означало подчиниться ограничениям времени и пространства, но благодаря Его Воскресению эти границы были преодолены, а Иисус по-прежнему с нами посредством Духа. Дух Святой есть Дух Иисуса, Дух любви, живое и личностное отношение, которое есть между Отцом и Сыном.

На самом деле, тайной Бога, даже в конкретике плоти и человечества Иисуса, по-прежнему нельзя манипулировать, её по-прежнему нельзя объять. Потому-то, как говорит Иисус в Евангелии, мы её «не можем вместить», ведь невозможно заключить её в формулы, в «учение». Нужно войти в живую, терпеливую и продолжительную беседу, в неотступное общение, в котором каждый из нас и все мы как Церковь углубляемся, понимаем, проникаем мало по малу в неисследимую тайну Бога, саму тайну Любви, под учительством единственного Наставника Христа и водительством и вдохновением Духа. Поэтому нужно не чисто умственным пониманием (невозможным для нашего слабого ума, по крайней мере, в текущих обстоятельствах нашей жизни), а скорее путём любви открыться этой тайне. Приняв любовь Бога во Христе, стараясь любить остальных, мы устанавливаем живое сообщение с Богом, превосходящее всякое умозрение. Потому что любовь – не нравственная норма, которую нужно «исполнить», а внутренняя жизнь Триединого Бога, излитая в сердце верующего и действующая в нём, а именно в делах любви: мире, доверии, уважении, прощении, добродетели, верности, понимании.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo de la Santísima Trinidad (C)

junio 13, 2019

Lectura del libro de los Proverbios 8, 22-31 Antes de comenzar la tierra, la sabiduría fue engendrada

Así dice la sabiduría de Dios: «El Señor me estableció al principio de sus tareas, al comienzo de sus obras antiquísimas. En un tiempo remotísimo fui formada, antes de comenzar la tierra. Antes de los abismos fui engendrada, antes de los manantiales de las aguas. Todavía no estaban aplomados los montes, antes de las montañas fui engendrada. No había hecho aún la tierra y la hierba, ni los primeros terrones del orbe. Cuando colocaba los cielos, allí estaba yo; cuando trazaba la bóveda sobre la faz del abismo; cuando sujetaba el cielo en la altura, y fijaba las fuentes abismales. Cuando ponía un límite al mar, cuyas aguas no traspasan su mandato; cuando asentaba los cimientos de la tierra, yo estaba junto a él, como aprendiz, yo era su encanto cotidiano, todo el tiempo jugaba en su presencia: jugaba con la bola de la tierra, gozaba con los hijos de los hombres.»

Salmo responsorial 8, 4-5. 6-7a. 7b-9. R. Señor, dueño nuestro, ¡qué admirable es tu nombre en toda la tierra!

Lectura de la carta del apóstol san Pablo a los Romanos 5, 1-5A Dios, por medio de Cristo, en el amor derramado con el Espíritu

Hermanos: Ya que hemos recibido la justificación por la fe, estamos en paz con Dios, por medio de nuestro Señor Jesucristo. Por él hemos obtenido con la fe el acceso a esta gracia en que estamos; y nos gloriamos, apoyados en la esperanza de alcanzar la gloria de Dios. Más aún, hasta nos gloriamos en las tribulaciones, sabiendo que la tribulación produce constancia, la constancia, virtud probada, la virtud, esperanza, y la esperanza no defrauda, porque el amor de Dios ha sido derramado en nuestros corazones con el Espíritu Santo que se nos ha dado.

 

Lectura del santo evangelio según san Juan 16, 12-15 Todo lo que tiene el Padre es mío; el Espíritu tomará de lo mío y os lo anunciará

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: – «Muchas cosas me quedan por deciros, pero no podéis cargar con ellas por ahora; cuando venga él, el Espíritu de la verdad, os guiará hasta la verdad plena. Pues lo que hable no será suyo: hablará de lo que oye y os comunicará lo que está por venir. Él me glorificará, porque recibirá de mí lo que os irá comunicando. Todo lo que tiene el Padre es mío. Por eso os he dicho que tomará de lo mío y os lo anunciará. »

 

Enigmas y misterios

 

Los misterios no son enigmas. Estos últimos son planteamientos artificiales o situaciones más o menos naturales cuyo sentido se encuentra escondido y resulta de difícil comprensión, pero que con observación, un poco de agudeza e ingenio se pueden resolver. Todos conocemos el célebre enigma de la Esfinge, que resolvió Edipo, salvando así su vida y labrando al tiempo su propia desgracia. Los misterios, en cambio, pueden no tener nada de extraño, pueden ser realidades totalmente habituales y, sin embargo, no se pueden “resolver”, en el sentido de que no se pueden “disolver”, no se pueden reducir a una fórmula que deshace su secreto; el misterio puede entenderse sólo si se lo respeta como tal. La vida es un misterio, y el enigma biológico de su fórmula genética no puede desplazar el sentimiento de asombro ante la vida, especialmente ante la nueva vida, por ejemplo, de un niño recién nacido. Tampoco el enigma de la estructura subatómica o el de la expansión del universo pueden, una vez resueltos, explicar el misterio de por qué hay ser y no, más bien, la nada. Lo mismo cabe decir de la inteligencia y la voluntad libre. No digamos ya del misterio del amor. ¿Por qué una persona se enamora precisamente de esta otra, y siente que, pese al cúmulo de casualidades que han cruzado sus caminos, está como predestinado a compartir con ella su vida del todo y hasta el final? Quien quiera explicar este misterio resolviendo enigmas biológicos o psicológicos, tendrá que explicar además el enigma de su propia miopía mental.

El misterio de la Santísima Trinidad no es un enigma. Mucho menos es un enigma matemático que pretende una imposible ecuación numérica (que uno es igual a tres, o algo similar). Tampoco se trata de un misterio puramente teórico, una especie de rompecabezas teológico propuesto para poner a prueba nuestra fe, o, tal vez, nuestra credulidad. Todo en el mundo tiene, desde luego, un lado teórico, y el Dios trinitario también: no en vano es objeto de la reflexión teológica. Pero no es ése su aspecto más importante.

El misterio de la Trinidad es una verdad de fe que Dios ha ido revelando poco a poco, a lo largo de toda la historia de la salvación, y que se ha ido entrelazando, ante todo, con la experiencia religiosa viva del hombre, primero en Israel, y después y de modo definitivo, con el advenimiento de Cristo.

El texto del libro de los Proverbios expresa con enorme fuerza y belleza un lado fundamental de la experiencia religiosa de Israel. El universo inmenso, inabarcable, ordenado y lleno de belleza remite a un Autor que es todavía más grande, más alto que lo más alto del cielo, más profundo que los fundamentos de todo lo que existe. Israel al contemplar el universo, comprende que éste no es divino, y que el Creador de todas las cosas está por encima de todas ellas. Por esta transcendencia suya Dios es inaferrable, no es posible encerrarlo en un concepto, ni manipularlo con ritos mágicos cualesquiera. Pero, ante esta grandeza y fuerza ilimitada, el hombre no se siente aterrado y aplastado. El Dios que se anuncia y esconde tras las maravillas de la creación no es un monarca (literalmente, un principio –arché– solitario y separado –monos–) que establece con sus criaturas relaciones despóticas, puramente verticales que reducen a pura servidumbre. Al hablar de la sabiduría “engendrada antes de todo tiempo” con la que y por medio de la que todas las cosas fueron creadas, se adivina la intuición, todavía no del todo explícita, de un Dios que no es un solitario, o que se reduce a pensamiento puro que se piensa a sí mismo, sino que en su interior existe relación, hay comunicación interna, se da un diálogo. La comunicación sólo es posible allí donde hay diferencia, inteligencia y respeto. La suprema expresión de una comunicación así es el amor, que supera la diferencia sin anularla.

El mundo que suscita la admiración del autor del libro de los Proverbios habla de una sabiduría que revela a un Dios amable deseoso de comunicarse con el hombre. Si alguien opone a esto las expresiones de amenaza, ira o castigo por parte de Yahvé en el Antiguo Testamento, es preciso responder que esas expresiones siempre dan paso, a veces de manera inesperada, incluso ilógica, a otras que hablan de perdón, misericordia, salvación y restablecimiento de la alianza. Porque Dios no establece con el hombre, hemos dicho, relaciones despóticas de sumisión, sino que propone pactos, alianzas, que suponen el reconocimiento de la libertad de las dos partes y el respeto entre ellas.

La plena comunicación de Dios al hombre se ha realizado en Jesucristo, Palabra y sabiduría de Dios, por quien fueron creadas todas las cosas, y que, al comunicarse al hombre se ha hecho máximamente cercano, hasta el punto de haber asumido la humanidad misma. En Jesús, el Dios-hombre, el Padre, pagando, eso sí, un alto precio, ha sellado la paz con el hombre, la plena reconciliación y la amistad, que el ser humano ha roto con el pecado. Pero Jesús no ha venido simplemente a realizar una “visita de cortesía”, a resolver un entuerto y a marcharse tranquilo a casa; Jesús ha querido quedarse con nosotros. Es cierto que la encarnación ha significado someterse a las limitaciones del espacio y el tiempo, pero gracias a su Resurrección, esas barreras han sido superadas y Jesús sigue presente entre nosotros por medio de su Espíritu. El Espíritu Santo es el Espíritu de Jesús, el Espíritu del Amor, la relación viva y personal que hay entre el Padre y el Hijo.

De hecho, el misterio de Dios, incluso en la concreción de la carne y la humanidad de Jesús sigue siendo inmanipulable e inabarcable. Por eso, como dice Jesús en el Evangelio, no “podemos con ello”, pues no es posible encerrarlo en unas fórmulas, en una “doctrina”. Es preciso entrar en un diálogo vivo, paciente y prolongado, en una comunicación perseverante en la que cada uno de nosotros y todos como Iglesia vamos profundizando, comprendiendo, penetrando el misterio insondable de Dios, que es el misterio mismo del Amor, bajo el magisterio del único Maestro, Jesús, y la guía y la inspiración del Espíritu. Por eso, más que una comprensión meramente intelectual (imposible para nuestra frágil inteligencia, al menos en las actuales circunstancias de nuestra vida), es necesario abrirse a este misterio por la vía del amor. Al aceptar el amor de Dios en Cristo y al tratar de amar a los demás estamos estableciendo una comunicación viva con Dios que trasciende toda teoría. Porque el amor no es una norma moral que tengamos que “cumplir”, sino la vida interna del Dios Uno y Trino derramada en el corazón del creyente y que opera en él, precisamente por las obras del amor: la paz, la confianza, el respeto, el perdón, la virtud, la constancia, la comprensión.

 

ПЯТИДЕСЯТНИЦА

junio 7, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 2, 1-11

При наступлении дня Пятидесятницы все были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небесами. Когда сделался этот шум, собрался народ и пришёл в смятение; ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились, Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии; Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 104 Припев: Пошли дух Твой, Боже, и землю обнови.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 12, 3b-7. 12-13

Братья: Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым. Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех. Но каждому даётся проявление Духа на пользу. Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело: так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные; и все напоены одним Духом.

СЕКВЕНЦИЯ О, приди к нам, Дух Святой

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 20, 19-23

В тот первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Иисуса, были заперты из опасения от Иудеев, пришёл Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам! Сказав это, Он показал им руки и ноги и рёбра Свои. Ученики обрадовались, увидев Господа. Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся.

 

Под действием Духа

Торжество Пятидесятницы замыкает долгий цикл Пасхального времени, составляющий неразрывное целое со временем Великого поста. У нас может возникнуть ощущение, будто дар Духа Святого есть нечто свершающееся лишь «в конце» сего нерядового времени, приходя дабы смягчить чувство осиротелости от земного отсутствия Христа. Однако, если мы внимательно послушаем направляемое к нам сегодня Богом Слово, сможем понять, что это не совсем так. Павел напоминает нам, что «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым». Посему, если в течение Пасхального времени мы могли видеть Христа воскресшим, если мы признали Его Господом и Мессией, это означает, что уже действовал в нас дар Святого Духа. Действие же Его не позволяет нам ощущать себя сиротами. Напротив, оно облекает нас Духом сыновства, вопиющим «Авва, Отче!» (ср. Гал 4, 6). Неотъемлемо времяизмерительный смысл литургии не должен вводить нас в заблуждение: времена Божии не наши времена.

Отчего же тогда литургия помещает нисшествие Святого Духа именно в конце Пасхального времени? Оттого, что наша жизнь преподносится во временно́й протяжённости, именно в ней мы постигаем тайны Божии, превосходящие ограниченность пространства и времени. Но Бог, воплотившись, принимает нашу временность, обращая её в повод развернуть своё мудрое детоводительство, направляя наше внимание то на одни стороны, то на другие, взаимно себя освещающие и обогащающие. В течение пасхального цикла (Четыредесятница Великого Поста – Страстная Седмица – Пасха), времени света, мы созерцали великие тайны Жизни, Смерти и Воскресения Иисуса Христа. Мы созерцали Его Самого, мы созерцали Его исходя из веры – а значит, под действием Святого Духа. Завершая (лишь литургически) сей великий цикл созерцания и празднества, мы открываем ещё один – цикл посланничества и свидетельства в повседневной жизни. Посему прежде, нежели мы пустимся в путь, литургия призывает нас задержаться на мгновение и прийти к осознанию не только того, что мы видели и слышали, но и к осознанию света и дрожания воздуха, позволившим нам видеть, слышать и уверовать, которые должны теперь привести нас к исповеданию и провозглашению. Дух Святой есть свет, на котором пускай обычно не задерживается наше внимание, но ведь именно благодаря ему нам становится возможно видеть. То есть, мы познаём Его по плодам, по дарам Его.

По Преданию считалось, что сии дары суть премудрость, разумение, совет, крепость, ведение, благочестие и страх Божий – и все они соотносятся с пониманием тайн веры. Не станем ныне в подробностях обсуждать сии дары, желая лишь рассмотреть их в свете услышанного сегодня Слова. Мы уже сказали, что первый дар Святого Духа мы испытывали в течение всего сего времени Пасхи, созерцая Христа Воскресшего и встречаясь с Ним. Исходя из этого дара, мы можем различить и остальные – это плоды, указывающие на присутствие и действие Святого Духа в наших жизнях, делающие нас способными на миссию, доверенную нам Христом: «Как послал меня Отец, так и я посылаю вас».

Размышляя над оными, обратим внимание и на то, что Дух Святой не действует неким волшебным образом, как бы автоматически. Ведь Он, будучи Духом личностным, есть также и Дух общения, а потому не применяет насилия к нашей свободе, но просит нашего соработничества. Посему, опять же, пришествие Святого Духа – не точечное происшествие, но никогда не утрачивающая своей актуальности действительность, всегда находящаяся в течении событий. Потому-то и мы тоже можем проверить, как раз по его плодам (или по их отсутствию), в какой мере мы живём Духом, а насколько мы ему противоборствуем.

Когда в нашей жизни, в наших отношениях с другими – в том числе и в нашей жизни церковной– мы не способны понять друг друга, если, хоть мы даже и говорим на одном языке, общего языка у нас найти не получается, это потому, что мы непослушны Духу. Потому что, когда приходит Дух, Он вдохновляет нас на понимание друг друга – повсеместно и невзирая на различия, которые, как ни странно, Дух не изничтожает, а предохраняет. Дух не сводит нас к единообразию, не обязывает нас говорить на одном языке, но учит нас всеобщему языку любви, объединяющему столь разных людей, не умаляя при этом присущей каждому неповторимости.

И именно потому-то и мы, когда подчёркиваем существующее между нами по самым разным причинам разделение или подпитываем противостояние, например, между священноначалием и мирянами, между действием и созерцанием, между молитвой и обязательствами перед обществом, между преданием и прогрессом… пускай обретающаяся в нашей позиции часть истины, кажется, и оправдывает нас, всё же мы действуем и судим не по вдохновению Духа Святого, созидающего многообразие даров, служений, чувствований, разновидностей духовности, и прочих проявлений единого стремления к общему благу, к нераздельности единственного Тела Христова.

В отличие от св. Луки, отдаляющего время Пасхи от Вознесения и Пятидесятницы, св. Иоанн, как ясно видно в сегодняшнем Евангелии, объединяет эти события в один единственный день: «первый день недели». А этот первый день недели – не просто мера времени (хоть и происходит в истории), но время нового Творения, в котором, как и в начале Сотворения мира (ср. Быт 1, 2), Дух вдохновляет, созидает и упорядочивает. В этом отрывке мы можем раскрыть в сжатом изложении и иные плоды Духа, а также, сопоставив, то поведение, которое, напротив, раскрывает нас, придавая храбрости, дабы пойти вовне по всему миру, давая свидетельство Благой Вести Христовой. Но вместе со страхом сжимают в тиски сердца людей, и во многих случаях даже верующих, тревога, пессимизм, печаль. Дух же Христов внушает мир и радость даже там, где мы видим, ощущаем и испытываем боль от ран тела Христова, явленного нам Им Самим. Эти отверстые раны, живое напоминание Страстей, чьё присутствие среди нас столь сильно и столь многообразно (в теле Христовом сущим Церковью, в страданиях «сих братьев меньших»), не взывают к отмщению, не обвиняют, затаив злобу. Нет – это «раны, которыми мы исцелились» (Ис 53, 5; 1 Петр 2, 24), говорящие о прощении. Прощение есть великий дар Духа, действующий в Церкви. Его главное выражение – Таинство примирения, но оно не единственное. Все мы призваны исполнять служение прощения, быть щедры как раз таки в прощении обижающих нас «должников наших», чтобы быть деятелями примирения там, где есть всякого рода столкновения. Когда мы неспособны прощать, живя в злобе, «тая в себе» обиды, настоящие ли или выдуманные, жертвами которых мы некогда были; когда мы увязаем в конфликтах, вместо того, чтобы содействовать их разрешению – тогда становится ясно, что сердце наше заперто от действия Духа Святого, что нужно нам ещё бдеть в ожидании нашей личной Пятидесятницы. Можно, конечно, сказать, что истинное прощение нелегко, особенно когда обиды тяжелы. Но речь не о том, чтобы осуществлять невозможное, превосходящее наши силы, а о том, чтобы открыться Тому, Кто сильнее нас, Кто воскресил Иисуса Христа из мёртвых, одолел зло, а теперь нас обогащает и преобразует своими дарами.

Служение прощения есть плод сердца примирённого, воскрешённого, нового. Это великий знак того, что действительно Дух Святой, Дух Любви, Дух Иисуса снизошёл на нас, обрёл себе место в нас, так что теперь мы можем идти по свету без страха, в мире и радости, чтобы давать свидетельство о великой Пасхальной тайне, которую мы созерцали в течение сего времени, завершающегося сегодня, свидетельствовать о коей и кою провозглашать заповедует нам Христос, посылая нас по всему миру.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo de Pentecostés

junio 5, 2019

Lectura del libro de los Hechos de los Apóstoles 2,1-11 Se llenaron todos de Espíritu Santo y empezaron a hablar

Al llegar el día de Pentecostés, estaban todos reunidos en el mismo lugar. De repente, un ruido del cielo, como de un viento recio, resonó en toda la casa donde se encontraban. Vieron aparecer unas lenguas, como llamaradas, que se repartían, posándose encima de cada uno. Se llenaron todos de Espíritu Santo y empezaron a hablar en lenguas extranjeras, cada uno en la lengua que el Espíritu le sugería. Se encontraban entonces en Jerusalén judíos devotos de todas las naciones de la tierra. Al oír el ruido, acudieron en masa y quedaron desconcertados, porque cada uno los oía hablar en su propio idioma. Enormemente sorprendidos, preguntaban: «¿No son galileos todos esos que están hablando? Entonces, ¿cómo es que cada uno los oímos hablar en nuestra lengua nativa? Entre nosotros hay partos, medos y elamitas, otros vivimos en Mesopotamia, Judea, Capadocia, en el Ponto y en Asia, en Frigia o en Panfilia, en Egipto o en la zona de Libia que limita con Cirene; algunos somos forasteros de Roma, otros judíos o prosélitos; también hay cretenses y árabes; y cada uno los oímos hablar de las maravillas de Dios en nuestra propia lengua.»

Salmo 103, 1ab y 24ac. 29bc-30. 31 y 34. R. Envía tu Espíritu, Señor, y repuebla la faz de la tierra.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 12,3b-7.12-13 Hemos sido bautizados en un mismo Espíritu, para formar un solo cuerpo

Nadie puede decir: «Jesús es Señor», si no es bajo la acción del Espíritu Santo. Hay diversidad de dones, pero un mismo Espíritu; hay diversidad de ministerios, pero un mismo Señor; y hay diversidad de funciones, pero un mismo Dios que obra todo en todos. En cada uno se manifiesta el Espíritu para el bien común. Porque, lo mismo que el cuerpo es uno y tiene muchos miembros, y todos los miembros del cuerpo, a pesar de ser muchos, son un solo cuerpo, así es también Cristo. Todos nosotros, judíos y griegos, esclavos y libres, hemos sido bautizados en un mismo Espíritu, para formar un solo cuerpo. Y todos hemos bebido de un solo Espíritu.

SECUENCIA: Ven, Espíritu divino

(https://es.aleteia.org/2017/06/04/secuencia-de-pentecostes-ven-espiritu-divino/)

Lectura del santo evangelio según san Juan 20,19-23 Como el Padre me ha enviado, así también os envío yo. Recibid el Espíritu Santo

Al anochecer de aquel día, el día primero de la semana, estaban los discípulos en una casa, con las puertas cerradas por miedo a los judíos. Y en esto entró Jesús, se puso en medio y les dijo: «Paz a vosotros.» Y, diciendo esto, les enseñó las manos y el costado. Y los discípulos se llenaron de alegría al ver al Señor. Jesús repitió: «Paz a vosotros. Como el Padre me ha enviado, así también os envío yo.» Y, dicho esto, exhaló su aliento sobre ellos y les dijo: «Recibid el Espíritu Santo; a quienes les perdonéis los pecados, les quedan perdonados; a quienes se los retengáis, les quedan retenidos.»

Bajo la acción del Espíritu

La solemnidad de Pentecostés cierra el largo ciclo del tiempo pascual (que hace unidad con el tiempo de Cuaresma). Podemos tener la sensación de que el don de Espíritu Santo es algo que acontece “al final” de este tiempo extraordinario, y que vendría a atemperar la sensación de orfandad por la ausencia terrena de Jesús. Pero, si escuchamos con atención la Palabra que Dios nos ha dirigido hoy, podemos entender que no es exactamente así. Pablo nos recuerda que “Nadie puede decir: ʻJesús es Señorʼ, si no es bajo la acción del Espíritu Santo”. Por tanto, si durante el tiempo pascual hemos podido ver a Jesús resucitado, y lo hemos reconocido como Señor y Mesías, significa que el don del Espíritu Santo ya ha estado actuando en nosotros. Y su actuación no permite que nos sintamos huérfanos, sino, al contrario, nos reviste del Espíritu de filiación que clama en nosotros “¡Abba! ¡Padre!” (cf. Gal 4, 6). El sentido inevitablemente cronológico de la liturgia no debe llevarnos a engaño. Los tiempos de Dios no son como los nuestros.

¿Por qué, entonces, la liturgia sitúa la venida del Espíritu precisamente al final del tiempo pascual? Nuestra vida se da en la distensión temporal y es en ella en la que vamos aprendiendo los misterios de Dios, que exceden la limitación del espacio y el tiempo. Pero Dios, al encarnarse, asume nuestra temporalidad y hace de ella ocasión para desplegar su sabia pedagogía, dirigiendo nuestra atención, ora a unos aspectos, ora a otros, que se iluminan y enriquecen mutuamente. Durante el ciclo pascual (Cuaresma-Semana Santa-Pascua), tiempo de luz, hemos contemplado los grandes misterios de la Vida, la Muerte y la Resurrección de Jesucristo. Lo hemos contemplado a Él, y lo hemos hecho desde la fe, es decir, bajo la acción del Espíritu. Al concluir (sólo litúrgicamente) este gran ciclo de contemplación y de fiesta, abrimos uno nuevo, el ciclo de la misión y el testimonio en la vida cotidiana. Por eso, antes de ponernos en camino, la liturgia nos invita a detenernos un momento y hacer conciencia, no sólo de lo que hemos visto y oído, sino también de la luz y la vibración que nos ha permitido ver, escuchar y creer, y que ahora nos tiene que llevar a confesar y anunciar. El Espíritu Santo es la luz en la que habitualmente no reparamos, pero gracias a la cual podemos ver. Es decir, lo conocemos por sus frutos, por sus dones.

Tradicionalmente se ha considerado que esos dones son la sabiduría, la inteligencia, el consejo, la fortaleza, la ciencia, la piedad y el temor de Dios, todos ellos en relación con la compresión de los misterios de la fe. Nosotros ahora no vamos a comentar con detalle estos dones, sino que queremos contemplarlos a la luz de la Palabra que hemos escuchado hoy. Ya hemos dicho que el primer don del Espíritu Santo lo hemos experimentado durante todo este tiempo de Pascua, al contemplar a Cristo resucitado y encontrarnos con él. A partir de él podemos discernir los otros dones, frutos que denotan la presencia y la acción del Espíritu en nuestras vidas y que nos habilitan para la misión que Jesús nos confía: “Como el Padre me ha enviado, así también os envío yo”.

Al reflexionar sobre ellos, caemos en la cuenta de que el Espíritu Santo no actúa de manera mágica o automática, pues, siendo un Espíritu personal, es también un Espíritu de diálogo, que no fuerza nuestra libertad, sino que requiere nuestra cooperación. Por eso, de nuevo, la venida del Espíritu Santo no es un hecho puntual, sino una realidad siempre actual, siempre en curso. También por este motivo podemos comprobar, precisamente por sus frutos (o por la ausencia de ellos), en qué medida estamos viviendo bajo la acción del Espíritu, y hasta qué punto nos estamos oponiendo a ella.

Cuando en nuestra vida de relación con los demás, también en nuestra vida eclesial, no somos capaces de entendernos entre nosotros, si, incluso hablando un mismo idioma, no conseguimos encontrar un lenguaje común, es que no estamos siendo dóciles al Espíritu. Porque, cuando el Espíritu viene, nos inspira para comprendernos entre nosotros, universalmente, a pesar de las diferencias, que, curiosamente, el Espíritu no anula, sino que preserva. El Espíritu no nos uniformiza, ni nos obliga a hablar en un mismo idioma, sino que nos enseña el lenguaje universal del amor, es que todos pueden entender, que une a los distintos, sin eliminar la originalidad de cada uno.

Por esto mismo, cuando subrayamos la división entre nosotros por lo más variados motivos, si fomentamos la confrontación, por ejemplo, entre jerarquía y laicado, entre acción y contemplación, entre oración y compromiso social, entre tradición y progreso…, aunque la parte de verdad que hay en nuestra posición parezca justificarnos, no estamos actuando y juzgando bajo la inspiración del Espíritu Santo, que hace de la diversidad de dones, ministerios, sensibilidades, formas de espiritualidad, etc., manifestaciones para el bien común, para la unidad del único cuerpo de Cristo.

A diferencia de Lucas, que distancia en el tiempo la Pascua de la Ascensión y de Pentecostés, Juan, como queda patente en el Evangelio de hoy, reúne estos acontecimientos en un mismo día: “el primer día de la semana”. Y es que este primer día de la semana no es un tiempo meramente cronológico (aunque acontezca en la historia), sino que es el tiempo de la nueva creación, en el que, como al comienzo de la creación del mundo (cf. Gn 1, 2) el Espíritu alienta, crea y ordena. En este texto podemos descubrir en apretada síntesis otros frutos del Espíritu, y, por contraste, aquellas actitudes que, por el contrario, denotan que aún no lo hemos acogido. Allí donde dominan la cerrazón y el miedo no está actuando el Espíritu, que, al contrario, nos abre y da coraje para salir al mundo entero a dar testimonio de la Buena Nueva de Cristo. Junto al miedo, atenazan los corazones de los hombres, muchas veces también de los creyentes, la inquietud, el pesimismo, la tristeza. El Espíritu de Jesús insufla paz y alegría, incluso allí donde vemos, sentimos y nos duelen las heridas del cuerpo de Cristo, que él mismo nos muestra. Esas heridas abiertas, recuerdo vivo de la Pasión de Cristo, que sigue presente de tantas formas (en el cuerpo de Cristo que es la Iglesia, en los sufrimientos de sus pequeños hermanos), no son heridas que claman venganza, ni acusan con rencor, sino “las heridas que nos han curado” (Is 53, 5; 1 P 2, 24), que hablan de perdón. Un gran don del Espíritu que opera en la Iglesia es el perdón. El sacramento de la reconciliación es su expresión principal, pero no la única. Todos estamos llamados a ejercer el ministerio del perdón, precisamente en la generosidad para perdonar a los que nos ofenden, para ser agentes de reconciliación allí donde hay conflictos de cualquier tipo. Cuando somos incapaces de perdonar, cuando vivimos en el rencor, guardándonos las ofensas reales o imaginarias de que hemos sido víctimas, cuando ahondamos los conflictos, en vez de contribuir a resolverlos, entonces es claro que nuestro corazón está cerrado a la acción del Espíritu, que tenemos que ponernos en vela a la espera de nuestro particular Pentecostés. Podemos decir que el verdadero perdón no es cosa fácil, especialmente cuando las ofensas son muy graves. Pero no se trata de realizar imposibles superiores a nuestras fuerzas, sino de abrirnos al que es más fuerte que nosotros, al que ha resucitado a Jesucristo de la muerte, ha vencido el mal, y nos enriquece y transforma con sus dones.

El ministerio del perdón es el fruto de un corazón reconciliado, resucitado, nuevo. Es el gran signo de que, realmente, el Espíritu Santo, el Espíritu del Amor, el Espíritu de Jesús ha bajado sobre nosotros y ha encontrado espacio en nosotros, de manera que podemos salir al mundo, sin temor, con paz y alegría para dar testimonio del gran misterio pascual, que hemos contemplado durante este tiempo que hoy concluye, y del que Jesús nos manda testimoniar y anunciar, enviándonos al mundo entero.

ВОЗНЕСЕНИЕ ГОСПОДНЕ

junio 2, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 1, 1-11

Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всём, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознёсся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым, по страдании Своём, со многими верными доказательствами, в продолжении сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием. И, собрав их, Он повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чём вы слышали от Меня. Ибо Иоанн крестил водою; а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым. Посему они, сойдясь, спрашивали Его, говоря: не в сие ли время, Господи, восстановляешь ты царство Израилю? Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти. Но вы примете силу, когда сойдёт на вас Дух Святой; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли. Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их. И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознёсшийся от вас на небо, придёт таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 47 Припев: Бог вознёсся в славе, Господь при звуке трубном.

Чтение Послания святого Апостола Павла к Ефесянам 1, 17-23

Братья: Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чём состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мёртвых и посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого начальства, и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и всё покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего всё во всём.

Окончание святого Евангелия от Луки 24, 46-53

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мёртвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечётесь силою свыше. И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога. Аминь.

Верность и открытость

 Несколько лет назад один небезызвестный богослов начинал своё рассуждение о присутствии Церкви в нынешнем мире, остроумно предлагая диалектику самобытности и значимости – двух измерений, на первый взгляд, несовместимых. Ведь если христиане стараются достичь значимости и общественного приятия, они должны приспособиться к окружающей среде, жертвуя тем самым своей христианской самобытностью; если же, напротив, они подкрепляют элементы своей самобытности, перед ними встаёт опасность утратить присутствие в обществе и обратиться в секту. Тогда становится ясно что, как и предлагал тот богослов, истинная значимость христианина и Церкви может быть достигнута лишь на основе такой самобытности, которая была бы осознана на опыте, в которую бы верили. И именно это и говорит Христос своим ученикам перед Вознесением. Его слова дивно объединяют оба измерения: самобытность, неотъемлемое ядро христианского послания, воспоминание Пасхальной тайны смерти и воскресения Мессии; и, непосредственно вслед за этим, значимость, миссию Церкви, доверяемую Христом ученикам, в которой Христос открывается целому миру.

Внутреннее единство обоих измерений неотъемлемо важно, в первую очередь, потому, что содержание веры является не в большей или меньшей степени привлекательной системой – идеологической, нравственной или религиозной, а связью с Мессией, человеком из крови и плоти, который на самом деле жил среди нас, умер и воскрес, исполнив таким образом спасительный замысел Божий, что и означают слова «так написано». Посему миссия осуществляется не посредством пропаганды, силовых методов или разумных доводов, а благодаря свидетельству тех, кто жизнью своей един с учителем: «вы же свидетели сему».

Знаменательно, что Вознесение имеет место в Вифании, месте смерти и жизни (ср. Ин 11, 1-43), дружбы с учителем, созерцания и служения (ср. Лк 10, 38-42). Крепкие личные связи, пробуждаемые Вифанией, помогают нам понять, что Вознесение Христово на небеса – не разделение. Св. Лука, богослов истории спасения, чётко разделяет различные его моменты, а теперь вот проводит разделительную черту между периодом земного присутствия Иисуса, продолжающегося в определённом смысле в течение времени пасхальных явлений, и временем миссии. Однако же в действительности Вознесение отмечает скорее не исчезновение, а новую форму присутствия, которое, как раз становясь всеобщим благодаря миссии, не может обладать видимым характером, связующим определённое время и пространство. Это присутствие в Духе, сила высоты, которая должна облечь учеников. Так вот, всеобщий характер такого присутствия не должен повлечь недопонимания: это не «отвлечённая» всеобщность, ограниченная миром идей, а всеобщность конкретная, привязанная ко всякому месту и времени: быть свидетелями «в Иерусалиме и во всей Иудее, и Самарии и даже до края земли», зная, что Он – с нами «во все дни до скончания века» (Мф 28, 20). Этот «край земли», в пространстве и времени, находится там, где нахожусь я, где находится каждый из нас ежесекундно: здесь и сейчас, доселе и до сего момента дошло послание Евангелия, и миссия каждого – продолжить нести его во всякое место и время.

Благодаря такой новой форме присутствия в Духе, сущей свидетельством верующих, Христос «продолжает претерпевать все те труды, что мы, члены его, переносим», как напоминает нам св. Августин. Он Сам гоним, когда христиане испытывают гонения («Савл, Савл, почему ты гонишь меня?» – Деян 9, 4); Он Сам терпит голод и жажду, и муки в каждом страждущем человеке (ср. Мф 25, 34-45). Но такая форма присутствия также делает истиной и обратное: если ученики вернулись в Иерусалим (который, не станем забывать, расположен «близ Вифании, стадиях в пятнадцати» – ср. Ин 11, 18) и были там «с великой радостью, и пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога», то это потому, что среди тягостей и препон сего времени миссии и свидетельства они уже тешатся, участвуя в оных, начатками победы Христа над смертью. Потому-то и говорит тот же св. Августин о Вознесении: «Сердце наше да вознесётся также с Ним… так, что благодаря вере, надежде и любви, которыми мы соединяемся с Ним, да обретём покой уж ныне же на небесах».

Становится понятно, таким образом, что, хотя миссия и осуществляется смиренно посредством свидетельства людей слабых и ограниченных, дело сие не свободного людского произволения или воображения, а несома вперёд Святым Духом. Вновь мы раскрываем, каким образом открытость и значимость миссии являются делом верности ядру веры исповедуемой и проживаемой. Лишь исходя из такой верности и такого водительства Духа возможно, как напоминает св. Павел, принять просвещающую сердце премудрость, осознать собственной жизнью надежду, к которой мы призваны, плодотворность, раскрывшуюся силой смерти и воскресения. И только так миссия сможет избегнуть искажений, которым может быть подчинена, дай мы себе увлечься нашими собственными идеями, непрестанно искушающими, так или иначе, последователей Христа. Их вопрос в сцене, воспроизведённой Лукою в начале Деяний св. Апостолов в иных деталях, может быть понят в следующем смысле: «Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» Это вопрос, отображающий – даже после столь долгого пути – всё ещё определённое непонимание мессианства Христа и Его пасхальной тайны. Легко и соблазнительно видеть сны об основании некой более или менее теократической системы, устанавливающей ясные границы между «нами и ими», или понимать свидетельство либо подобно мистику, застывшему с устремлённым в небеса взором, либо – иная крайность – как программу преобразования исключительно общественного, оставляющую в тени исповедание веры. То есть, легко впасть в искушение подчёркивать самобытность ценой значимости или наоборот искать формы значимости, оставляющие поблёкшей верность ядру веры. Однако, как говорит Христос, «не ваше дело ставить под вопрос власть Божию», а осуществлять порученную миссию: свидетельство веры, объединяющей преданность и открытость, исповедание и принятие обязательств. И быть не может по-иному, потому что истина, передаваемая путём свидетельства, возможна лишь когда врастает в самого человека свидетельствуемая истина, состоящая не в речах о чём-то, а в жизни, подобной жизни кого-то; и этот кто-то – Иисус Христос, воспроизведший в себе самом ядро веры: отдать свою жизнь, чтобы достичь Жизни.

Перевод: Денис Малов cmf

La Ascensión del Señor

mayo 31, 2019

Lectura del libro de los Hechos de los Apóstoles 1,1-11 Lo vieron levantarse

En mi primer libro, querido Teófilo, escribí de todo lo que Jesús fue haciendo y enseñando hasta el día en que dio instrucciones a los apóstoles, que había escogido, movido por el Espíritu Santo, y ascendió al cielo. Se les presentó después de su pasión, dándoles numerosas pruebas de que estaba vivo, y, apareciéndoseles durante cuarenta días, les habló del reino de Dios. Una vez que comían juntos, les recomendó: «No os alejéis de Jerusalén; aguardad que se cumpla la promesa de mi Padre, de la que yo os he hablado. Juan bautizó con agua, dentro de pocos días vosotros seréis bautizados con Espíritu Santo.» Ellos lo rodearon preguntándole: «Señor, ¿es ahora cuando vas a restaurar el reino de Israel?» Jesús contestó: «No os toca a vosotros conocer los tiempos y las fechas que el Padre ha establecido con su autoridad. Cuando el Espíritu Santo descienda sobre vosotros, recibiréis fuerza para ser mis testigos en Jerusalén, en toda Judea, en Samaria y hasta los confines del mundo.» Dicho esto, lo vieron levantarse, hasta que una nube se lo quitó de la vista. Mientras miraban fijos al cielo, viéndolo irse, se les presentaron dos hombres vestidos de blanco, que les dijeron: «Galileos, ¿qué hacéis ahí plantados mirando al cielo? El mismo Jesús que os ha dejado para subir al cielo volverá como le habéis visto marcharse.»

 

Salmo responsorial 46, 2-3. 6-7. 8-9. R. Dios asciende entre aclamaciones; el Señor, al son de trompetas

Lectura de la carta del apóstol san Pablo a los Efesios 1,17-23 Lo sentó a su derecha en el cielo

Que el Dios de nuestro Señor Jesucristo, el Padre de la gloria, os dé espíritu de sabiduría y revelación para conocerlo. Ilumine los ojos de vuestro corazón, para que comprendáis cuál es la esperanza a la que os llama, cuál la riqueza de gloria que da en herencia a los santos, y cuál la extraordinaria grandeza de su poder para nosotros, los que creemos, según la eficacia de su fuerza poderosa, que desplegó en Cristo, resucitándolo de entre los muertos y sentándolo a su derecha en el cielo, por encima de todo principado, potestad, fuerza y dominación, y por encima de todo nombre conocido, no sólo en este mundo, sino en el futuro. Y todo lo puso bajo sus pies, y lo dio a la Iglesia como cabeza, sobre todo. Ella es su cuerpo, plenitud del que lo acaba todo en todos.


Conclusión del santo evangelio según san Lucas 24, 46-53 Mientras los bendecía, iba subiendo al cielo

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: – «Así estaba escrito: el Mesías padecerá, resucitará de entre los muertos al tercer día y en su nombre se predicará la conversión y el perdón de los pecados a todos los pueblos, comenzando por Jerusalén. Vosotros sois testigos de esto. Yo os enviaré lo que mi Padre ha prometido; vosotros quedaos en la ciudad, hasta que os revistáis de la fuerza de lo alto.» Después los sacó hacia Betania y, levantando las manos, los bendijo. Y mientras los bendecía se separó de ellos, subiendo hacia el cielo. Ellos se postraron ante él y se volvieron a Jerusalén con gran alegría; y estaban siempre en el templo bendiciendo a Dios.

 

Fidelidad y apertura

Hace años un afamado teólogo comenzaba su reflexión sobre la presencia de la Iglesia en el mundo de hoy proponiendo con agudeza una dialéctica entre identidad y relevancia, dos dimensiones, en apariencia, incompatibles: si los cristianos tratan de alcanzar relevancia y aceptación social, han de acomodarse al ambiente entorno, con lo que sacrifican su identidad cristiana; y si, por el contrario, refuerzan los elementos de su identidad, tienen el peligro de perder presencia social y convertirse en una secta. Es claro, y así lo proponía este teólogo, que la verdadera relevancia del cristiano y de la Iglesia sólo puede alcanzarse sobre la base de una identidad experimentada y creída. Y esto mismo es lo que les dice Jesús a sus discípulos antes de su Ascensión. Son palabras que aúnan admirablemente las dos dimensiones: la identidad, el núcleo esencial del mensaje cristiano, el recuerdo del misterio pascual de la muerte y resurrección del Mesías; y, sin solución de continuidad, la relevancia, la misión de la Iglesia, que Jesús confía a sus discípulos, y por la que se abre así al mundo entero.

La íntima unión de las dos dimensiones es esencial. En primer lugar, porque el contenido de la fe no es un sistema ideológico, moral o religioso más o menos atrayente, sino la vinculación con el Mesías, una persona de carne y hueso, que realmente ha vivido entre nosotros, ha muerto y ha resucitado, cumpliendo así el designio salvador de Dios, que es lo que significan las palabras “así estaba escrito”. Por eso, la misión no se realiza por medio de la propaganda, la fuerza o los argumentos racionales, sino mediante el testimonio de aquellos que están vitalmente unidos al maestro: “vosotros sois testigos de esto”.

Es significativo que la Ascensión tenga lugar en Betania: lugar de muerte y de vida (cf. Jn 11, 1-43), de amistad con el Maestro, de contemplación y de servicio (cf. Lc 10, 38-42). Los fuertes vínculos personales que evoca Betania nos hacen comprender que la Ascensión de Jesús a los cielos no es una separación. Lucas, teólogo de la historia de la salvación, va distinguiendo con claridad sus diversos momentos, y ahora señala la línea divisoria entre el período de la presencia terrena de Jesús, que se prolonga en cierto sentido durante el tiempo de las apariciones pascuales, y el tiempo de la misión. Pero, en realidad, la Ascensión marca, más que una desaparición, una nueva forma de presencia que, precisamente por universalizarse en la misión, no puede tener el carácter visible que vincula a determinado espacio y tiempo. Es la presencia en el Espíritu, la fuerza de lo alto que ha de revestir a los discípulos. Ahora bien, el carácter universal de esa presencia no debe llevar a equívocos: no es una universalidad “abstracta”, limitada al mundo de las ideas, sino una universalidad concreta, ligada a todo lugar y todo tiempo: ser sus testigos “en Jerusalén, en toda Judea, en Samaria y hasta los confines del mundo”, sabiendo que Él está con nosotros “todos los días hasta el fin del mundo” (Mt 28, 20). Esos “confines del mundo”, en el espacio y en el tiempo, se encuentran allí donde yo, cada uno de nosotros, se encuentra en cada momento: aquí y ahora, hasta aquí y hasta este momento ha llegado el mensaje del Evangelio, y la misión de cada uno es seguir llevándolo a todo tiempo y lugar.

Gracias a esta nueva forma de presencia en el Espíritu y que es el testimonio de los creyentes, Jesús “sigue padeciendo en la tierra todos los trabajos que nosotros, sus miembros, experimentamos”, como nos recuerda San Agustín: él mismo es el perseguido cuando los cristianos sufren persecuciones (“Saulo, Saulo, ¿por qué me persigues?” Hch 9, 4); él mismo pasa hambre y sed y penalidades en todo ser humano que sufre (cf. Mt 25, 34-45). Pero esta forma de presencia también hace verdad la inversa: si los discípulos volvieron a Jerusalén (que, no lo olvidemos, “dista poco de Betania, unos quince estadios” – cf. Jn 11, 18) y estaban “con gran alegría siempre en el templo bendiciendo a Dios”, es porque, en medio de las dificultades y contrariedades de este tiempo de misión y testimonio, participan y gozan ya de las primicias de la victoria de Cristo sobre la muerte. Por eso dice también San Agustín, hablando de la Ascensión, “que nuestro corazón ascienda también con él… de modo que gracias a la fe, la esperanza y la caridad, con las que nos unimos a él, descansemos ya con él en los cielos”.

Entendemos así que, aunque la misión se realiza humildemente por medio del testimonio de hombres débiles y limitados, no es cosa de la libre iniciativa o la imaginación humana, sino que es llevada adelante por el Espíritu Santo. De nuevo descubrimos cómo la apertura y relevancia de la misión es cuestión de fidelidad al núcleo de la fe confesada y vivida. Sólo desde esa fidelidad y esa guía del Espíritu es posible, como nos recuerda Pablo, recibir la sabiduría que ilumina el corazón, comprender vitalmente la esperanza a la que estamos llamados, la eficacia desplegada por la fuerza de la muerte y resurrección. Y sólo así la misión podrá evitar las deformaciones a que se puede ver sometida si nos dejamos llevar de nuestras propias ideas y que, de un modo u otro, tientan sin cesar a los seguidores de Jesús. La pregunta de estos en la escena que Lucas reproduce con otros matices al comienzo de los Hechos de los Apóstoles puede entenderse en este sentido: “Señor, ¿es ahora cuando vas a restaurar el reino de Israel?” Es una pregunta que sigue denotando a estas alturas una cierta incomprensión del mesianismo de Cristo y de su misterio pascual. Es fácil y tentador soñar con la fundación de un determinado sistema, más o menos teocrático, que establece claras fronteras entre “nosotros y los demás”, o comprender el testimonio, sea como un místico quedarse mirando al cielo, o, por el otro extremo, como un programa de pura transformación social que deja en la penumbra la confesión de fe. Es decir, es fácil caer en la tentación de subrayar la identidad a costa de la relevancia, o, lo contrario, buscar formas de relevancia que dejan desvaída la fidelidad al núcleo de la fe. Pero, como dice Jesús, “no os toca a vosotros poner en cuestión la autoridad de Dios”, sino realizar la misión encomendada: el testimonio de fe, que aúna fidelidad y apertura, confesión de fe y compromiso. Y no puede ser de otra manera, porque la verdad que se transmite por vía de testimonio es posible sólo cuando se incorpora en la propia persona la verdad testimoniada, que no consiste en hablar de “algo”, sino de vivir como vivió “alguien”, Jesucristo, reproduciendo en uno mismo ese núcleo de la fe: dar la propia vida para alcanzar la Vida.

6 воскресенье Пасхи

mayo 25, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 15, 1-2. 22-29

В те дни: Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам и пресвитерам в Иерусалим. Тогда Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей, начальствующих между братиями, написав и вручив им следующее: «Апостолы и пресвитеры и братия — находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии братиям из язычников: радоваться. Поскольку мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души, говоря, что должно обрезываться и соблюдать закон, чего мы им не поручали, то мы, собравшись, единодушно рассудили, избрав мужей, послать их к вам с возлюбленными нашими Варнавою и Павлом, человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа. Итак, мы послали Иуду и Силу, которые изъяснят вам то же и словесно. Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы».

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 67 Припев: Да восхвалят Бога все народы мира.

Чтение книги Откровения святого Апостола Иоанна. 21, 10-14. 22-23

И вознёс меня Ангел в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святой Иерусалим, который нисходил с неба от Бога. Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых: с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца. Храма же я не видел в нём, ибо Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна. 14, 23-29

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и мы придём к нему и обитель у него сотворим. Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих; слово же, которое вы слышите, не есть Моё, но пославшего Меня Отца. Сие сказал Я вам, находясь с вами. Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлёт Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир даёт, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Вы слышали, что Я сказал вам: «иду от вас и приду к вам». Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: «иду к Отцу»; ибо Отец Мой более Меня. И вот Я сказал вам о том, прежде нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется.

 

Премудрость любви

 

Слово «любовь» произносится излишне часто, слишком уж оно стало продажно, истрёпано, постоянно подвергаясь употреблению и злоупотреблению. Его используют, чтобы обозначить первое попавшееся чувство склонности и увлечения чем или кем-либо, нередко сие слово отождествляется с каким-то неопределённым, бесстройным, чисто субъективным поведением, в большинстве случаев подобным скорее преходящей страсти, нежели чётко определённому акту свободы – самоотдачи, получающей продолжение во времени в виде преданности. Злоупотребление этим словом не должно, тем не менее, слишком сильно возмущать нас, поелику постоянное к ней обращение указывает, по меньшей мере, на то, что человек в любви нуждается прежде всего, что он к ней призван, будучи, как изрёк один философ, скорее ens amans (сущность любящая – лат.), чем ens cogitans (сущность мыслящая – лат.), сиречь, определяет себя более своей любовью к разным вещам, а не своими мыслями.

И всё же, не следует нам также и смиряться с любовью безликой, невнятной, бесстройной, целиком зависящей от сиюминутных чувствований и перемен настроения. Столь великая важность любви, её решающее значение в человеческой жизни обозначает, что она, с одной стороны, наделена глубиной и радикальностью, должной превзойти временную эмоциональную скоротечность, хотя и – как же иначе? – вобрав её в себя и усвоив. С другой стороны, сие же означает, что нужно стараться определить и понять сущность любви с большей точностью, нежели предлагаемая «жёлтой прессой» или расхожими мнениями.

Сегодня в Евангелии Христос настоятельно связует любовь и слово, Его Слово, Слово пославшего Его Отца. Любить Его значит слушать Его Слово, радушно Его принимать и хранить. Любовь-Слово же – это такая любовь, которая себя выражает, воплощается, проявляясь в поведении конкретном, настоящем. Итак, любовь Божия – это любовь-Слово: Бог Отец даёт нам Своё Слово и исполняет Его. Его Слово, посланное нам Им Самим – это Слово, ставшее плотью, идущее нам навстречу, предающее Себя нам даже до смерти. Кроме того, это неминуемо любовь, побуждающая к общению, ищущая его. Связывать любовь со Словом значит утверждать, что у любви есть Логос, её собственная логика и внутренняя разумность. Истинная любовь включает в себя открытость, радушие, понимание, постоянство, верность. Такой любви можно научить и можно, как следствие, научиться. Учитель же наш – Иисус Христос, воплощённое Слово Отца. В Нём любовь Божия превзошла неясные чувствования и простые пожелания добра и установила общение, требующее с нашей стороны ответа.

На протяжении веков учительство Христа продолжается посредством Духа, Коего сегодня и обещает нам Сам Иисус. Не кто иной как Дух Божий, Дух Святой – тот, кто по-прежнему открывает наши умы и сердца, чтобы слышать и принимать это Слово таким, каким оно и является: то есть, как Слово Божие, но Слово воплощённое, человечное, близкое, предающее Само Себя, которое зовёт нас и в то же время с нас же и спрашивает. Именно Дух Святой по-прежнему научает нас, в чём заключается блюсти Слово: хранить Его, как Мария, в сердце, чтобы оттуда Оно претворялось и воплощалось в наших словах и делах, чтобы также и наша любовь была внутренне питаема и образуема Им, чтобы мы могли любить одновременно и мудро, и вполне конкретно. Делая нас мудрыми в слушании и принятии Слова, которое мы блюдём и которое нас воодушевляет, Дух Святой будет мало-помалу напоминать, приводить на сердце всё то, что было нам сказано. Ведь это не только дело памяти, но и отклик в сердце. Как говорит испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, «мы вспоминаем то, что вновь проводим чрез устье нашего сердца». Дух Святой учит нас, вновь заставляя звучать в наших сердцах живое Слово, сущее Христом, с Коим мы поддерживаем таким образом непрестанное и плодотворное общение. Таков источник нашего внутреннего покоя, позволяющий нам жить, опираясь на нас самих, на умиротворённые Христом недра души, вместо того, чтобы на раздражители окружающей среды отвечать, как нередко случается, порывисто, повинуясь инстинктам.

Основанная на Слове, умиротворяющая, Любовь снаряжает нас в путь. Каждый из нас, вся Церковь движется в истории вперёд с призванием передавать это Слово миролюбиво, в общении. Именно это вытекает из первого чтения. Тяжёлый раздор угрожает общине. Распространяются толкования Евангелия, не совместимые с его истинным содержанием. Некоторые хотят сделать из него лишь лёгкое видоизменение иудейства, которое и хотят навязать обращённым из язычества. Община, послушная Духу, принимается за слушание, приводит на сердце воспоминания, вступает в общение и принимает решение. Это не торжество какой-либо партии или группировки, это торжество Любви, осиянной Словом, восставляющей мир в общине. Раздоров и трудностей не может не быть, доколе человеческая природа такова, какова она есть, доколе она не достигнет своей окончательной цели – спасения. Ученики Иисуса должны отличаться, таким образом, не отсутствием раздоров, а способом их уладить: пристало нам быть исполненными желания к общению, принимать друг друга с радушием, быть послушными Духу, пребывать в премудрости любви, будучи наставляемы в оной Учителем и вдохновляемы на оную Духом. Верные этому «методу», мы не только улаживаем конфликты (не сказано даже, что нам удастся разрешить их все), но и совершаем кое-что гораздо более важное, то, что мы повторяем каждый день как просьбу в молитве Отче наш: блюдя Его Слово, делаем так, чтобы исполнялась воля Божия – Его желание любви, общения, мира – на земле, как она уже исполняется на небесах. То есть, мы приносим небо на землю, содействуя тому, чтобы сошёл с неба Новый Иерусалим, открывая такие места в нашей истории, где на основании апостольском Слава Божия освещает нас посредством лучезарного светильника, который есть Сам Иисус Христос, Агнец закланный за любовь и во спасение каждого.