6 Воскресенье рядового времени (A)

febrero 13, 2020

Чтение книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова 15, 15-20

Если хочешь, соблюдёшь заповеди, и сохранишь благоугодную верность. Господь предложил тебе огонь и воду; на что хочешь, прострёшь руку твою. Пред человеком жизнь и смерть, и чего он пожелает, то и дастся ему. Велика премудрость Господа, крепок Он могуществом и видит всё. Очи Его — на боящихся Его, и Он знает всякое дело человека. Никому не заповедал Он поступать нечестиво, и никому не дал позволения грешить.

Пс 119 Припев: Блаженны ходящие в законе Господнем.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 2, 6-10

Братья: Мудрость мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих; но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. Но, как написано: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух всё проницает, и глубины Божии.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 5, 17-37

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не пройдёт небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не пройдёт из закона, пока не исполнится всё. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречётся в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречётся в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное. Вы слышали, что сказано древним: «не убивай»; кто же убьёт, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты ещё на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу. Истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта. Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя: ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну. Сказано также, что, если кто разведётся с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подаёт ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведённой, тот прелюбодействует. Ещё слышали вы, что сказано древним: «не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои». А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землёю, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным. Но да будет слово ваше: «да, да»; «нет, нет»; а что сверх этого, то от лукавого.

 

Соблюдение закона до конца

Нагорная проповедь, которую мы читаем в эти воскресные дни, — это откровение новых ценностей Царства Божьего, нового религиозного мира, нового видения Бога и его отношения с человеком. Означает ли это отмену античного Закона, который также плод божественного откровения, которое произошло на Синае? В действительности, в Евангелиях мы находим многочисленные действия Иисуса, в которых он, кажется, открыто бросает вызов закону, как, например, исцеление в субботу, обходя некоторые законы ритуальной чистоты, и другие ритуалы, связанные с постом. Как мы знаем, такое поведение вызывало открытую вражду книжников и фарисеев, учителей закона. Но прежде чем критиковать фарисеев, а также, возможно, прежде неких толкований его собственных учеников, Иисус, именно в контексте Нагорной проповеди, отвергает большинство из этих мыслей: Он не пришел отменить закон, Он даже утверждает, что закон имеет вечную ценность и что он должен исполняться до последней запятой. И что же? Нет ли определенного противоречия между этими словами и действиями, упомянутыми выше? Когда Иисус утверждает, что он пришел не отменить закон, а исполнить, что это значит? Соблюдать закон — значит наполнять его, доводить до совершенства.

Соблюдение закона «до последней йоты» не означает педантичного, одержимого и буквального соблюдения всех заветов закона Моисея, которые во времена Иисуса были перегружены многочисленными оговорками, являющимися результатом давней традицией толкований и требований. Именно действия Иисуса, кажущиеся вызывающими, заставляют нас понять, что речь не идет об этом легализме, почти удушающем нас: что не человек для субботы, а суббота для человека, и что необходимо понять, что означает «милости хочу, а не жертвы» (ср. Мф 12, 7; Мк 2, 27). Также и Его слова в сегодняшнем Евангелии очень красноречивы: с одной стороны, он призывает не упускать никаких предписаний закон, а тот, кто научит исполнять закон, великим будет в Царстве Небесном; с другой стороны, Он утверждает, что не войдет в Это Царство тот, кто не превзойдет праведности книжников и фарисеев. Ясно, что здесь не идет речь о скрупулезном и просто юридическом соблюдении определенных ритуальных предписаний. Тогда, о чем же?

Иисус, приняв позицию истинного учителя закона, истинного раввина, объясняет закон, прибегая к целому ряду заповедей античного закона. Во-первых, вспомним, что Иисус говорит не только о законе (как это делали книжники и фарисеи), но о законе и пророках; и уже это указывает нам на то, что он истолковывает закон с точки зрения пророческого вдохновения, которое именно и критиковало формальный легализм и обращалось к внутреннему закону, который «написан в сердце», к милосердию и вниманию к нуждающимся. Точно так же и для Христа совершенство закона (и пророков) и исполнение его до конца не идут в русле простого, внешнего соблюдения его, но проистекают от полноты обновленного и очищенного сердца, то что хорошо выраженно в блаженствах.

Исходя из духа заповедей блаженств, Иисус комментирует и истолковывает (приводит к полноте) семь заповедей античного закона, из которых сегодняшнее Евангелие включает только четыре. Он делает это в диалоге с традицией («вы слышали, что сказано древним»), но для которой он не просто комментатор, а авторитетный собеседник: «а Я говорю вам». Таким образом, Иисус показывает, что античный закон не отменяется, но совершенствуется; но Он также говорит нам, что Автор античного закона и Тот, кто его окончательное совершенствует они тождественны (единичные), и что Он теперь говорит (и исполняет заповеди) в Нем самом, с тем же авторитетом.

Первый пример относится к пятой заповеди синайского закона: «не убивай». Выражаясь юридически: «подлежит суду». Иисус больше закона, который смотрит только на внешнее поведение, Он смотрит внутрь человека, откуда происходят преступления и насилия в отношении других: гнев, ненависть, вражда, которые выражаются в первую очередь в словах, а затем переходят к воле исключения и, наконец, может достичь физической агрессии. Эти внутренние действия и их выражения, хотя и не доходя до убийства, заслуживают религиозного осуждения (синедриона и огня), поскольку они говорят о сердце, не примерившемся с Богом и, следовательно, далеко находящимся от Бога-Отца всех. Перемена сердца и внутреннее очищение побуждают нас перейти от агрессии (мыслями, словами и делами) к примирению. Поэтому речь не идет только о том, чтобы отбросить предписания античного закона, но о том, чтобы изменить направление наших глубочайших взглядов: не только избежать зла во всех его измерениях, но и преодолеть его силой добра; не только отказаться от агрессивных взглядов, и словесных или физических агрессий, но принять позитивный настрой, который ищет братьев, пытается восстановить отношения и разрешать конфликты мирно, которые неизбежно возникают в жизни.

Комментарий к шестой заповеди («не прелюбодействуй» – Исх. 20, 14) идет в том же направлении. Прелюбодеяние предусматривалось в античном законе (и вообще в древних культурах), как посягательство на чужую «собственность», которой, таким образом, считалась женщина. Заповедь имела явно дискриминирующий характер по отношению к женщинам. Иисус, радикально совершенствуя заповедь, вновь обращается к внутреннему действию человека, полностью меняя культурные стандарты: он требует уважения к самой женщине не только потому, что она принадлежит другому, но и в ее собственном положении как женщины, которое не может быть сведено к простому объекту желания. Таким образом, Иисус не только осуждает прелюбодеяние, но и полностью восстанавливает достоинство женщины, равное достоинству мужчины как образа Бога (ср. Быт. 1, 17). Это перемена в сердца, тем не менее, не является легкой задачей. Желания и мысли, склонные ко злу, часто возникают в нас стихийно. И разве просто их присутствие уже является формой греха? Не идет ли здесь речь о преувеличении идеи греха, которая может привести нас к навязчивому и удушающему морализму, что хуже, чем просто внешние исполнение книжников и фарисеев? На самом деле Иисус не призывает к этому, и слова, которые следуют этому призыву, в полной гармонии с блаженством чистых сердцем, достаточно ясно дают это понять. Это не просто наличие определенных чувств, склонностей или искушений, которые составляют грех, но согласие нашей свободной воли. Отсюда необходимость определенного аскетизма, то есть способности отказаться от желаний, которые преследуют нас и подстрекают нас ко злу. Иисус говорит о потребности в отречении в очень жестких выражениях (вырвать глаз, отсечь руку), которые мы не должны принимать за чистую монету, но понимать, как средство, чтобы сильно подчеркнуть важность очищения сердца и взгляда: от этого зависит, что мы могли увидеть Бога, то есть, от этого зависит наше вечное спасение, которое стоит больше, чем беспечная жизнь в этом проходящем мире.

Следующая заповедь, комментируемая Иисусом, не взята из десяти заповедей (ср. Втор. 24, 1), но она как ссылка и дополнение к предыдущей заповеди и затрагивает очень деликатный вопрос в обычаях евреев того времени (ср. Мт 19, 1-12) и, на самом деле, людей всех времен. Если нужно уважать жену соседа, тем больше нужно уважать собственную жену. Здесь, опять же, Иисус защищает женщину от явного неблагоприятного положения и возводит ее в равные права в браке. Брак – это священный союз между мужчиной и женщиной, равных по достоинству, и которые, поэтому должны дать каждый свое свободное согласие. Это проявление свободы и взаимного согласия требует ответственности и верности слову, данному в брачном союзе. Исключение, которое делает Иисус (за исключением случаев неверности, в других переводах, говорится «прелюбодеяние»), относится, по-видимому, к случаю незаконных союзов, кровосмесительного или просто случайного типа, без воли истинного взаимного согласия (такого как случай проституции, глупо названного ­– «свободная любовь» и другие формы отношений, которые не соответствуют Божьему плану брака). Брачные отношения – это нечто слишком серьезное, чтобы отдавать их в руки субъективных капризов одной из сторон.

Что касается клятвы, то, в принципе, нелегко понять этот вид запрета, когда жизнь показывает, что иногда необходимо дать свое слово: тот же случай брака, или когда дается долг или дается свидетельство на суде … Слова Иисуса следует понимать как призыв не злоупотреблять клятвой, то есть не брать Бога в качестве свидетеля своих собственных дел, короче говоря, не «использовать» Бога или не делать из Бога инструмента. Должно быть этот обычай был распространен в то время. Кто живет в мире с самим собою, с другими и с Богом, не нуждается в Боге в качестве свидетеля на каждом шагу, а скорее он сам становится свидетелем Бога, источника истины и всякого добра. И этот человек – не просто показной исполнитель соответствующих норм, которые принуждают его извне, но свободный человек, который свободно выбирает добро без каких-либо условий или компромиссов.

И так, все это возможно? Разве эти требования, которые так красиво звучат, намного выше наших бедных сил? Иисус, призывающий нас быть милосердными к слабостям других, также знает и наши слабости и учитывает их. Он не раввин, который комментирует законы, заменяя одни другими, смягчая или ужесточая их; Он учитель, который показывает нам новый образ жизни, который он являет: Он сам становится законом для своих учеников. Исполнять закон полностью, до последней йоты, означает следование за Иисусом и принятие Его образа жизни. Он тот, кто исполняет закон до конца, радикально, отдавая свою собственную жизнь на кресте.

Поэтому новый закон Евангелия сводит все заповеди (во всех их направлениях: по отношению к своим и чужим, по отношению к собственности и т. д.) к заповеди любви. И эту заповедь можно принять только в свободе, к которой так ясно обращается первое чтение. В нем мы видим до какой степени античный закон действительно был ориентирован на полноту Евангелия. Потому что чисто правовые предписания могут быть выполнены механически, с помощью принуждения и без убеждения (с ограниченной свободой), но любить можно только свободно. Невозможно любить «через силу» и чисто внешне. Любить можно только сердцем. И эта сила любви – это дар, который мы находим и получаем именно во Христе, который возлюбил нас и отдал Себя до конца. Здесь Он не просит нас ни о чем, чего бы мы не получали раньше. И это та мудрость, о которой говорит Павел, недоступная простому человеческому разуму, но полностью открывшаяся в Иисусе Христе. Это мудрость креста, мудрость любви, которая отдает себя полностью и, таким образом, «исполняет» (наполняет, совершенствует) весь закон.

 

Перевод: Алексей Сниховский

 

Domingo 6 del Tiempo Ordinario (A)

febrero 12, 2020

Lectura del libro del Eclesiástico 15, 16-21 No mandó pecar al hombre

Si quieres, guardarás los mandatos del Señor, porque es prudencia cumplir su voluntad; ante ti están puestos fuego y agua: echa mano a lo que quieras; delante del hombre están muerte y vida: le darán lo que él escoja. Es inmensa la sabiduría del Señor, es grande su poder y lo ve todo; los ojos de Dios ven las acciones, él conoce todas las obras del hombre; no mandó pecar al hombre, ni deja impunes a los mentirosos.

Salmo responsorial 118, 1-2. 4-5. 17-18. 33-34 R. Dichoso el que camina en la voluntad del Señor.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 2, 6-10 Dios predestinó la sabiduría antes de los siglos para nuestra gloria

Hermanos: Hablamos, entre los perfectos, una sabiduría que no es de este mundo, ni de los príncipes de este mundo, que quedan desvanecidos, sino que enseñamos una sabiduría divina, misteriosa, escondida, predestinada por Dios antes de los siglos para nuestra gloria. Ninguno de los príncipes de este mundo la ha conocido; pues, si la hubiesen conocido, nunca hubieran crucificado al Señor de la gloria. Sino, como está escrito: «Ni el ojo vio, ni el oído oyó, ni el hombre puede pensar lo que Dios ha preparado para los que lo aman.» Y Dios nos lo ha revelado por el Espíritu. El Espíritu lo sondea todo, incluso lo profundo de Dios.

Lectura del santo evangelio según san Mateo 5, 17-37 Se dijo a los antiguos, pero yo os digo

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: —«No creáis que he venido a abolir la Ley y los profetas: no he venido a abolir, sino a dar plenitud. Os aseguro que antes pasarán el cielo y la tierra que deje de cumplirse hasta la última letra o tilde de la Ley. El que se salte uno sólo de los preceptos menos importantes, y se lo enseñe así a los hombres será el menos importante en el reino de los cielos. Pero quien los cumpla y enseñe será grande en el reino de los cielos. Os lo aseguro: Si no sois mejores que los escribas y fariseos, no entraréis en el reino de los cielos. Habéis oído que se dijo a los antiguos: “No matarás”, y el que mate será procesado. Pero yo os digo: Todo el que esté peleado con su hermano será procesado. Y si uno llama a su hermano “imbécil”, tendrá que comparecer ante el Sanedrín, y si lo llama “renegado”, merece la condena del fuego. Por tanto, si cuando vas a poner tu ofrenda sobre el altar, te acuerdas allí mismo de que tu hermano tiene quejas contra ti, deja allí tu ofrenda ante el altar y vete primero a reconciliarte con tu hermano, y entonces vuelve a presentar tu ofrenda. Con el que te pone pleito, procura arreglarte en seguida, mientras vais todavía de camino, no sea que te entregue al juez, y el juez al alguacil, y te metan en la cárcel. Te aseguro que no saldrás de allí hasta que hayas pagado el último cuarto. Habéis oído el mandamiento “no cometerás adulterio”. Pues yo os digo: El que mira a una mujer casada deseándola, ya ha sido adúltero con ella en su interior. Si tu ojo derecho te hace caer, sácatelo y tíralo. Más te vale perder un miembro que ser echado entero en el infierno. Si tu mano derecha te hace caer, córtatela y tírala, porque más te vale perder un miembro que ir a parar entero al infierno. Está mandado: “El que se divorcie de su mujer, que le dé acta de repudio.” Pues yo os digo: El que se divorcie de su mujer, excepto en caso de impureza, la induce al adulterio, y el que se case con la divorciada comete adulterio. Habéis oído que se dijo a los antiguos: “No jurarás en falso” y “Cumplirás tus votos al Señor”. Pues yo os digo que no juréis en absoluto: ni por el cielo, que es el trono de Dios; ni por la tierra, que es estrado de sus pies; ni por Jerusalén, que es la ciudad del Gran Rey. Ni jures por tu cabeza, pues no puedes volver blanco o negro un solo pelo. A vosotros os basta decir “sí” o “no”. Lo que pasa de ahí viene del Maligno.»

 

El cumplimiento de la ley hasta el final

El Sermón de la montaña, que estamos leyendo en estos domingos, es la revelación de los nuevos valores del Reino de Dios, de un nuevo mundo religioso, de una nueva visión de Dios y de su relación con el hombre. ¿Significa esto la abolición de la antigua Ley, también fruto de una revelación divina, la que tuvo lugar en el Sinaí? De hecho, en los Evangelios encontramos numerosas acciones de Jesús en las que parece desafiar abiertamente la ley, como curar en sábado, saltarse ciertas leyes de pureza ritual y otras relativas al ayuno. Como sabemos, este comportamiento se atraía la abierta enemistad de escribas y fariseos, maestros de la ley. Pero ante las críticas de estos, y también, posiblemente, ante ciertas interpretaciones por parte de sus propios discípulos, Jesús, precisamente en el contexto del Sermón de la montaña, niega la mayor: no ha venido a abolir la ley, incluso afirma que la misma tiene un valor eterno, y que es preciso cumplirla hasta la última coma. ¿En qué quedamos? ¿No se da aquí una cierta contradicción entre estas palabras y las acciones mencionadas antes? Cuando Jesús afirma que no ha venido a abolir sino a dar cumplimiento, ¿qué significa esto? Dar cumplimiento significa hacerla plena, llevarla a su perfección.

Cumplir la ley “hasta la última tilde” no significa la observancia puntillosa, obsesiva y literal de todos los preceptos de la ley mosaica, que en tiempos de Jesús se había recargado con numerosas cláusulas, producto de una larga tradición de interpretaciones y exégesis. Son precisamente las acciones en apariencia desafiantes de Jesús las que nos dan a entender que no se trata de ese legalismo casi asfixiante: no es el hombre para el sábado, sino el sábado para el hombre, y es preciso entender qué significa “misericordia quiero y no sacrificios” (cf. Mt 12, 7; Mc 2, 27). También sus palabras en el evangelio de hoy son elocuentes: por un lado exhorta a no saltarse ningún precepto de la ley, y el que así lo enseñe será grande en el Reino de los cielos; por el otro, afirma que no entrará en ese Reino quien no supere la justicia de escribas y fariseos. Es claro que aquí no se trata de un cumplimiento escrupuloso y meramente legal de ciertos preceptos rituales. ¿De qué se trata entonces?

Jesús, adoptando la actitud de un verdadero maestro de la ley, de un verdadero rabino, lo explica acudiendo a toda una serie de preceptos de la antigua ley. En primer lugar, recordemos que Jesús no habla sólo de la ley (como hacían escribas y fariseos), sino de la ley y los profetas; y esto ya nos indica que interpreta la ley desde el prisma de la inspiración profética, que precisamente criticaba el legalismo huero y apelaba a la ley interior, a la que está “escrita en el corazón”, a la misericordia y la atención de los necesitados. Del mismo modo, para Cristo, la perfección de la ley (y los profetas) y su cumplimiento hasta el final no van en la línea de la mera observancia externa, sino de la plenitud que brota de un corazón renovado y purificado, el que se expresa en las bienaventuranzas.

Desde el espíritu de las bienaventuranzas Jesús comenta y reinterpreta (lleva a plenitud) siete preceptos de la antigua ley, de los que el Evangelio de hoy recoge sólo cuatro. Lo hace en diálogo con la tradición (“habéis oído que se dijo a los antiguos”), pero de la que él es no un mero comentador, sino un interlocutor autorizado: “pero yo os digo”. De este modo, Jesús hace ver que la antigua ley no queda abolida sino perfeccionada, pero también nos dice que el Autor de la antigua ley y el de su definitivo perfeccionamiento son el mismo, y que ahora habla (y lleva a cumplimiento) en él mismo, con autoridad propia.

El primer ejemplo se refiere al quinto mandamiento de la ley del Sinaí: “no matarás”. Está expresado en términos jurídicos: “será procesado”. Jesús, más allá de la ley, que mira sólo la exterioridad del comportamiento, atiende a la actitud interior de la que brotan los crímenes y la violencia contra el prójimo: la ira, el odio, la enemistad, que se expresan primero verbalmente, y  después pasa a la voluntad de exclusión (es lo que significa la palabra “renegado”) y, finalmente, puede llegar a la agresión física. Esas actitudes interiores y sus expresiones, aun sin llegar al asesinato, merecen una condena de tipo religioso (el Sanedrín y el fuego), pues hablan de un corazón no reconciliado y, por tanto, alejado del Dios Padre de todos. El cambio del corazón y la purificación interior hacen que pasemos de la agresión (de pensamiento, de palabra y de obra) a la reconciliación. No se trata sólo, por tanto, de extremar los preceptos de la antigua ley, sino de cambiar la dirección de nuestras actitudes profundas: no sólo evitar el mal en todas sus dimensiones, sino vencerlo a fuerza de bien; no sólo renunciar a las actitudes agresivas y a las agresiones verbales o físicas, sino adoptar una actitud positiva que busca a los hermanos, trata de recomponer relaciones y de solucionar los conflictos (que inevitablemente surgen en la vida) de manera pacífica.

El comentario del sexto mandamiento (“no cometerás adulterio” –Ex, 20, 14) va en la misma dirección. El adulterio era contemplado en la antigua ley (y, en general, en las antiguas culturas) sobre todo como un atentado contra la “propiedad” ajena, que así era considerada la mujer. El precepto tenía un sabor claramente discriminatorio contra la mujer. Jesús, al radicalizar y perfeccionar el precepto, apela de nuevo a una actitud interior que cambia por entero los estándares culturales: llama a una actitud de respeto hacia la mujer misma, no sólo en cuanto es “de otro”, sino en su propia condición de mujer, que no puede reducirse a un mero objeto de deseo. Así pues, Jesús no sólo condena el adulterio, sino que restablece plenamente la dignidad de la mujer, igual a la del varón en cuanto imagen de Dios (cf. Gn. 1, 17).  Este cambio del corazón no es, sin embargo, tarea fácil. Los deseos y los pensamientos inclinados al mal surgen en nosotros con frecuencia de manera espontánea. ¿Es que su mera presencia es ya una forma de pecado? ¿No se está aquí extremando la idea de pecado, que nos puede hacer entrar en un moralismo obsesivo y asfixiante, peor que el meramente externo de escribas y fariseos? En realidad, Jesús no va por ahí, y las palabras que siguen a esta llamada, en plena consonancia con la bienaventuranza de los limpios de corazón, lo aclaran suficientemente. No es la mera presencia de ciertos sentimientos, inclinaciones o tentaciones lo que constituye el pecado, sino el consentimiento por parte de nuestra libre voluntad. De ahí la necesidad de una cierta ascética, esto es, de la capacidad de renunciar a los deseos que nos hostigan y nos incitan al mal. Jesús expresa la necesidad de la actitud de renuncia en términos muy duros (sacarse el ojo, cortarse la mano), que no debemos tomar al pie de la letra, sino entender como un recurso para subrayar con fuerza la importancia de la purificación del corazón y la mirada: nos va en ello el que podamos ver a Dios, esto eso, nos jugamos en esto nuestra propia salvación, que vale más que el bienestar en este mundo pasajero.

El siguiente precepto comentado por Jesús no está tomado de la tabla de los mandamientos (cf. Dt 24, 1) pero es como una glosa y complemento del anterior, y toca un tema muy sensible en las costumbres de los judíos de entonces (cf. Mt 19, 1-12) y, en realidad, de todos los tiempos. Si se debe respetar a la mujer del prójimo, tanto más es necesario respetar a la propia. Aquí, de nuevo, Jesús defiende a la mujer de una situación de clara desventaja y la eleva a miembro paritario en derechos dentro del matrimonio. El matrimonio es la unión sagrada entre varón y mujer, iguales en dignidad personal y que, por tanto, han de dar cada uno su libre consentimiento. Este ejercicio de libertad y compromiso mutuo exige responsabilidad y la fidelidad a la palabra dada en la alianza matrimonial. La salvedad que hace Jesús (salvo caso de impureza, en otras traducciones se dice “fornicación”) se refiere, al parecer, al caso de las uniones ilegítimas, de tipo incestuoso o meramente casuales, sin la voluntad de un verdadero compromiso mutuo (como el caso de la prostitución, el –mal– llamado “amor libre” y otras formas de relación que no corresponden con el designio de Dios sobre el matrimonio). La relación matrimonial es algo demasiado serio para dejarlo al capricho subjetivo de una de las partes.

En lo que respecta al juramento, en principio no es fácil de entender esta especie de prohibición del mismo, cuando la vida muestra que en ocasiones es necesario empeñar la propia palabra: el mismo caso del matrimonio, o cuando se jura un cargo o se da testimonio en un juicio… Las palabras de Jesús hay que entenderlas como una llamada a no abusar del juramento, es decir, a no poner a Dios por testigo de los propios asuntos, en definitiva, a no “usar” o instrumentalizar a Dios. Esta debía ser una costumbre extendida en aquel tiempo. El que vive reconciliado en su interior, con los demás y con Dios no necesita ir poniendo a Dios por testigo a cada paso, sino que más bien él mismo se convierte en un testigo de Dios, fuente de la verdad y de todo bien. Y ese hombre no es un mero cumplidor externo de normas que le coaccionan desde fuera, sino un ser libre, que libremente se adhiere al bien sin condiciones ni componendas.

Ahora bien, ¿es esto posible? ¿No están estas exigencias, que suenan tan bien, muy por encima de nuestras pobres fuerzas? Jesús que nos llama a ser misericordiosos con las debilidades de los demás, conoce también las nuestras, y las tiene en cuenta. No es un rabino que comenta leyes, sustituye unas por otras, las atenúa o las endurece; es un maestro que nos muestra un nuevo modo de vida que inaugura él: él mismo se convierte en ley para sus discípulos. Cumplir la ley entera, hasta la última tilde, significa seguir a Jesús y adoptar su estilo de vida. Él es quien cumpla la ley hasta el final, radicalmente, al dar su propia vida en la cruz.

Por ello, la nueva ley del Evangelio resume todos los preceptos (en todas sus direcciones: en relación con propios y extraños, en relación con la propiedad, etc.) en el mandamiento del amor. Y este mandamiento sólo puede ser asumido desde la libertad, a la que apela con tanta claridad la primera lectura. En ella vemos hasta qué punto la antigua ley estaba realmente orientada a la plenitud del Evangelio. Porque los preceptos meramente legales se pueden cumplir de una manera exterior, por coacción y sin convicción (con una libertad disminuida), pero amar sólo es posible desde la libertad. No es posible amar “a la fuerza” y de modo puramente externo. Sólo se puede amar de corazón. Y esa fuerza del amor es un don que precisamente encontramos y recibimos en Cristo, que nos ha amado y entregado por nosotros hasta el extremo. No se nos pide aquí nada que no hayamos recibido antes. Y esta es la sabiduría de la que habla Pablo, inaccesible a la mera razón humana, pero que ha sido revelada plenamente en Jesucristo. Es la sabiduría de la cruz, la sabiduría de un amor que se entrega del todo y que, así, “cumple” (llena, perfecciona) la ley entera.

 

5 рядовое воскресенье (A)

febrero 7, 2020

Чтение книги пророка Исаии 58, 7-10

Так говорит Господь: раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твоё скоро возрастёт, и правда твоя пойдёт пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя. Тогда ты воззовёшь, и Господь услышит; возопишь, и Он скажет: «вот Я!» Когда ты удалишь из среды твоей ярмо, перестанешь поднимать перст и говорить оскорбительное, и отдашь голодному душу твою, и напитаешь душу страдальца: тогда свет твой взойдёт во тьме, и мрак твой будет как полдень.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 112 Припев: Праведнику светит солнце в темноте.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 2, 1-5

Когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости. Ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого. И был я у вас в немощи и страхе и в великом трепете. И слово моё и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 5, 13-16

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Вы соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить её вон на попрание людям. Вы свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажёгши свечу, не ставят её под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего небесного.

  

Быть светом, но не просветлёнными

В размышлении над Словом Божиим наше внимание вновь сосредоточено на образе света. Свет, который мы созерцали в Рождество (ср. Ис 9, 2; Ин 1, 4.9), который уже начал озарять нас посредством Слова и его благотворного и целительного воздействия (ср. Мф 4, 16), превращает теперь и нас, верующих, в своих носителей. Этот свет озарил нас, чтобы мы могли видеть новый мир, провозглашённый Иисусом в Блаженствах. Принимать участие в блаженстве Царствия Божия, означает также быть «заражёнными» светом: если в Иисусе, сыне Божием, мы становимся чадами усыновления, если во Христе – Сыне, а потому Блаженном – и нас достигают блаженства, то мы не можем не поступать соответствующе; подобным образом, если Иисус – свет миру (ср. Ин 8, 12), то и мы тоже становимся светом. Но что же именно это означает? Можно ли сказать, что христиане – «просветлённые»?

Слово «просветлённый» говорит о человеке, одержимом какой-то идеей: (религиозной, нравственной, политической…), облекающей его подобно свету, но в определённом смысле обособляющей его от мира. «Просветлённость» в немалой мере перекликается с мировоззрением гностиков. Гностицизм – это учение, ищущее спасения в знании, что приводит к тому, что из-за столь высокого уровня требований число достигающих спасения избранных становится крайне малым. Просветлённый – это тот, кто достиг более высокого уровня знания и сознания, а потому находится выше простых смертных, обычных людей. Ещё одна сопутствующая черта термина «просветление» – достижение непосредственного контакта с божеством, что разрешает обретающего его от необходимости в посредниках, в которых нуждаются прочие: в Церкви, в заповедях, нравственных и литургических требованиях и т.д. Просветлённые избраны, отделены от стада. Существует ещё термин «просвещённый», не только лишённый религиозных отсылок, но и вовсе им противоположный: в эпоху Просвещения (le siècle des lumières, Aufklärung) считалось, что человек способен достичь света лишь благодаря самостоятельному пользованию разумом, научному прогрессу, который, как твердили просветители, позволял человеку обходиться без всяких религиозных откровений.

Общим у обоих терминов является то, что они полагают разделение: то ли между просветлёнными-просвещёнными и ходящими во тьме; то ли же, особенно у философов-просветителей, между Богом и человеком (как будто бы научный прогресс, ставший возможным благодаря пользованию дарованным Богом разумом, несовместим с верой, то есть, с доверительным общением с Творцом разумного мироустройства). Общим для просветления и просвещения является также сильное самоутверждение собственного «я» (за счёт противопоставления себя другим, невеждам, и самому Богу).

Свет, которым, как говорит сегодня Иисус, являемся мы, Его ученики, мало имеет общего как с «просветлённостью», так и с «просвещением» в вышеуказанных смыслах. Поэтому мы можем сказать, что мы – свет (и должны им быть), но не «просветлённые».

Св. ап. Павел во Втором чтении ясно даёт понять, что оба вышерассмотренных термина здесь ни при чём. Его проповедь состоит не в прекрасном разумном изъяснении, не в посвящении в некие тайные знания, что могли бы нас обособить и обратить в секту избранных. Напротив, проповедь св. ап. Павла ссылается на свидетельство Того, Кто на виду у всех, Кого всякий может увидеть, поскольку Он поднят и распят. Хотя в Нём, конечно же, явлена новая мудрость, но эта мудрость раскрыта каждому, как объятия Христа на кресте. Свет креста Иисуса Христа не отделяет нас от других, а наоборот, озаряет, открывая нам глаза на их нужды и страдания; он не превозносит нас над другими, но побуждает нас к ним склониться, стать их служителями.

Едины со Христом, светом миру, мы становимся не сектой просветлённых, что, обособляясь, взирают на других с презрением, но братьями для каждого, братьями для наших братьев, удостоившимися служения. Иисус действительно говорит о «свете добрых дел» – без прочих уточнений; но они, возможно, не очень-то и нужны, если принять во внимание, что эти слова идут вслед за блаженствами. Однако дополнением могут послужить нам слова пророка Исайи, прозвучавшие в Первом чтении: разделить хлеб с голодным, скитающихся бедных ввести в дом, одеть нагого, не укрываться от единокровного. В его речи звучат те слова, что произнёс Иисус касательно Суда последних дней: мы будем судимы по делам, по делам мы сами уже выносим себе приговор. И если мы примем во внимание, что Иисус принял нашу плоть и кровь, то поймём, что не укрываться от единокровного означает быть открытым не только для собственной семьи, народа или партии, но и для каждого человека без исключения, ведь все мы одной плоти и крови, плоти и крови Христа, претерпевающего во всяком страдальце и голод, и холод, и одиночество.

Эти-то добрые дела и образуют тот свет, сопричастниками которого мы стали во Христе, а не тайное знание, хранимое для нескольких «просветлённых». Вот почему вместе с образом света столь необходима соль. Соль была (особенно в древности, хотя таковой оставалась и до недавнего времени) веществом, жизненно важным для сбережения продуктов питания, для сохранения жизни и предотвращения гниения. Именно добрые дела направлены к жизни, к её сохранению и продлению, в то время как притеснение, угрозы, насилие и своекорыстие разрушают её, проедают изнутри. Кроме того, соль придаёт вкус пресному. Можно понять этот образ соли как призыв жить нашей верой в радости.

Есть ещё один, последний нюанс, напоминающий нам о колоссальной разнице между «просветлёнными-просвещёнными» и светом тех, кто един со Христом. «Просветлённый» считает, что он уже добрался до цели, что он достиг высшего уровня своим собственным усилием – обычно, посредством ума. В словах Иисуса мы чувствуем, напротив, призыв к свободе, к ответственности. Мы же – свет и соль по благодати Божией, благодаря нашим отношениям со Христом. Но будучи свободны, мы можем быть и неверны этой благодати, укрывая свет и давая соли потерять силу. Укрываемый свет – это вера, что хранима во внутреннем исповедании совести, о которой не даётся свидетельства, которая не возвещается – прежде всего, добрыми делами; дать соли стать пресной – это как быть хранителем любви и не любить, носителем надежды и не давать её. Если мы не прилагаем усилий к тому, чтобы быть светом и солью нашими добрыми, говорящими об Отце делами, мы становимся христианами лишь на словах: полыми, мутными, пресными, бесполезными. А ведь, как говорилось в семидесятых, «нет нужды в Церкви (в христианине), далекой от нужды» – остаётся только выбросить её на попрание людям. Да не будет так, да светит наш свет, свет Христа в нас, чтобы все видели наши добрые дела и прославляли Отца нашего небесного.

Перевод: Денис Малов cmf

 

Domingo 5 del Tiempo Ordinario (A)

febrero 7, 2020

Lectura del libro de Isaías 58, 7-10 Romperá tu luz como la aurora

Así dice el Señor: «Parte tu pan con el hambriento, hospeda a los pobres sin techo, viste al que ves desnudo, y no te cierres a tu propia carne. Entonces romperá tu luz como la aurora, en seguida te brotará la carne sana; te abrirá camino la justicia, detrás irá la gloria del Señor. Entonces clamarás al Señor, y te responderá; gritarás, y te dirá: “Aquí estoy.” Cuando destierres de ti la opresión, el gesto amenazador y la maledicencia, cuando partas tu pan con el hambriento y sacies el estómago del indigente, brillará tu luz en las tinieblas, tu oscuridad se volverá mediodía.»

Sal 111, 4-5. 6-7. 8a y 9 R. El justo brilla en las tinieblas como una luz.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 2, 1-5 Os anuncié el misterio de Cristo crucificado

Yo, hermanos, cuando vine a vosotros a anunciaros el misterio de Dios, no lo hice con sublime elocuencia o sabiduría, pues nunca entre vosotros me precié de saber cosa alguna, sino a Jesucristo, y éste crucificado. Me presenté a vosotros débil y temblando de miedo; mi palabra y mi predicación no fue con persuasiva sabiduría humana, sino en la manifestación y el poder del Espíritu, para que vuestra fe no se apoye en la sabiduría de los hombres, sino en el poder de Dios.

Lectura del santo evangelio según san Mateo 5, 13-16 Vosotros sois la luz del mundo

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: -«Vosotros sois la sal de la tierra. Pero si la sal se vuelve sosa, ¿con qué la salarán? No sirve más que para tirarla fuera y que la pise la gente. Vosotros sois la luz del mundo. No se puede ocultar una ciudad puesta en lo alto de un monte. Tampoco se enciende una lámpara para meterla debajo del celemín, sino para ponerla en el candelero y que alumbre a todos los de casa. Alumbre así vuestra luz a los hombres, para que vean vuestras buenas obras y den gloria a vuestro Padre que está en el cielo.»

 

Ser luz, pero no iluminados

La imagen de la luz vuelve a centrar nuestra atención en la meditación de la Palabra de Dios. La luz que hemos contemplado en Navidad (cf. Is 9,2; Jn 1, 4.9) y que ha empezado a iluminarnos por medio de la Palabra y su acción benéfica y curativa (cf. Mt 4, 16) se nos transmite también a nosotros, los creyentes. Esa luz nos ha iluminado para ver un mundo nuevo, que Jesús proclama por medio de las Bienaventuranzas. Participar de la bienaventuranza del Reino de Dios, como veíamos la pasada semana, significa también contagiarse de la luz: si en Jesús, hijo de Dios, nos convertimos en hijos adoptivos, y si en el bienaventurado, por ser hijo, también nosotros lo somos, y hemos de actuar en consecuencia; del mismo modo, por ser Jesús la luz del mundo (cf. Jn 8, 12), nos convertimos en luz. Pero ¿qué significa exactamente esto? ¿Podemos decir que los cristianos somos unos “iluminados”?

La palabra “iluminado” está gravada de una cierta ambigüedad. En su acepción más común habla de la persona poseída por una idea (religiosa, moral, política…) que la envuelve como una luz, pero de modo que, en cierto sentido, la aísla del resto del mundo. La “iluminación” tiene fuertes resonancias gnósticas. El gnosticismo es la doctrina que busca la salvación por el conocimiento, de modo que son pocos los elegidos que alcanzan ese nivel. El iluminado es el que ha llegado a un nivel superior de conocimiento y de conciencia, de modo que se sitúa por encima de los simples mortales, de los hombres corrientes. Otra connotación de la iluminación es el haber alcanzado un contacto directo con la divinidad, lo que desvincula al que la adquiere de las mediaciones que necesitan los demás (en forma de iglesia, mandamientos, exigencias morales y litúrgicas, etc.) Los iluminados son elegidos y segregados. También existe, desde luego, otra acepción, no sólo carente de referentes religiosos, sino incluso opuesto a ellos: la época de la Ilustración (el Illuminismo, la Aufklärung) consideraba que el hombre alcanzaba la luz gracias al uso autónomo de la razón, al progreso de las ciencias, que, según la mentalidad ilustrada, permitía al hombre prescindir de toda revelación religiosa.

Lo común de todas estas acepciones es el establecer una segregación: entre los iluminados en un sentido u otro y los que viven en la oscuridad; también, en el caso de la Ilustración, entre Dios y el hombre (como si el progreso de las ciencias gracias al uso de la razón que Dios nos ha dado fuera incompatible con la fe, es decir, con la comunicación confiada con el Autor del orden racional del mundo). También es común a las dos formas de iluminación la fuerte autoafirmación del yo (frente a los otros, ignorantes, y frente al mismo Dios).

La luz que, según dice Jesús hoy, somos como discípulos suyos, tiene poco que ver con esas formas de iluminación. Por eso, podemos decir que somos (y tenemos que ser) luz, pero no iluminados.

Que no se trata de esas formas de iluminación nos lo deja claro el Apóstol Pablo en la segunda lectura. Su predicación no consiste en una perfecta argumentación racional, ni es la introducción en ciertos saberes arcanos, que nos segregan y nos convierten en miembros de una cierta secta de elegidos. Al contrario, la predicación de Pablo tiene como referente el testimonio de alguien que está a la vista de todos, al que todos pueden ver, pues está elevado y crucificado. Ahí se manifiesta una sabiduría nueva, cierto, pero abierta a todos, como los brazos de Jesús en la cruz. La luz de la cruz de Jesucristo no nos separa, sino que, al contrario, nos ilumina abriéndonos los ojos para las necesidades y los sufrimientos de los demás; tampoco nos pone por encima de los otros, sino que nos lleva a inclinarnos hacia ellos para convertirnos en servidores suyos.

Unidos a Cristo, luz del mundo, no nos convertimos en miembros de una secta de iluminados, que se separan y miran con desprecio a los demás, sino en hermanos de todos, hermanos de nuestros hermanos, que se ponen a su servicio. Jesús habla, en efecto, de iluminar con “las buenas obras”, sin más especificaciones, tal vez no muy necesarias, si tenemos en cuenta que estas palabras suceden inmediatamente a las bienaventuranzas. Pero, pueden servirnos de complemento las palabras de Isaías, que hemos escuchado en la primera lectura: partir el pan con el hambriento, hospedar a los pobres sin techo, vestir al desnudo, no cerrarse a la propia carne. Resuenan en estas palabras las que Jesús pronuncia respecto del juicio final: son las obras por las que seremos juzgados, por las que ya nos estamos juzgando a nosotros mismos. Y si tenemos en cuenta que Jesús ha asumido nuestra carne, comprendemos que no cerrarse a la “propia” carne significa estar abierto no sólo a los de la propia familia, nación o partido, sino a todo hombre sin excepción, pues todos somos de la misma carne, que se ha convertido en carne de Cristo, que padece hambre, frío, abandono en cada hombre sufriente.

Son estas buenas obras las que constituyen la luz de la que Jesucristo nos hace partícipes, y no la de un saber arcano reservado a unos pocos iluminados. Por eso, junto a la imagen de la luz es tan necesaria de la sal. La sal es (y era especialmente en la antigüedad, y hasta no hace tanto tiempo) una sustancia vital para conservar los alimentos, para preservar la vida y evitar la podredumbre. Son las buenas obras las que van en la dirección de la vida, de su preservación e incremento. Mientras que la opresión, la amenaza, la violencia y el egoísmo la destruyen, la corroen por dentro. La sal además da sabor a los alimentos insípidos. Podemos entender esta imagen de la sal como una llamada a vivir nuestra fe con alegría.

Hay un último detalle que nos recuerda una diferencia capital entre los iluminados y la luz que somos unidos a Cristo. El iluminado considera que ha llegado a una meta, que ha alcanzado con su esfuerzo un nivel superior, normalmente por la vía del conocimiento. En las palabras de Jesús percibimos, por el contrario, una llamada a nuestra libertad, a nuestra responsabilidad. Somos luz y sal por gracia de Dios, por nuestra relación con Cristo. Pero, porque somos libres, podemos no ser fieles a esta gracia, ocultando la luz y dejando que la sal pierda su sabor. La luz que se oculta es una fe que se guarda en el fuero de la conciencia, que no se testimonia ni se anuncia, sobre todo, con las buenas obras; una sal que se hace sosa es como ser depositario del mandamiento del amor y no amar, portador de la esperanza y no comunicarla. Si no nos esforzamos en ser luz y sal con nuestras buenas obras, que hablan de nuestro Padre, nos convertimos en cristianos de boquilla, opacos, oscuros, sosos, inútiles. Y es que, como se decía en los años 70, una iglesia (un cristiano) que no sirve, no sirve para nada, sólo para tirarla fuera y que la pise la gente. Que no sea así, que alumbre nuestra luz, la luz de Cristo en nosotros, para que todos vean nuestras buenas obras y den gloria a nuestro Padre del cielo.

Presentación del Señor

enero 31, 2020

Lectura del libro de Malaquías (3,1-4):

Así dice el Señor: «Mirad, yo envío a mi mensajero, para que prepare el camino ante mí. De pronto entrará en el santuario el Señor a quien vosotros buscáis, el mensajero de la alianza que vosotros deseáis. Miradlo entrar –dice el Señor de los ejércitos–. ¿Quién podrá resistir el día de su venida?, ¿quién quedará en pie cuando aparezca? Será un fuego de fundidor, una lejía de lavandero: se sentará como un fundidor que refina la plata, como a plata y a oro refinará a los hijos de Leví, y presentarán al Señor la ofrenda como es debido. Entonces agradará al Señor la ofrenda de Judá y de Jerusalén, como en los días pasados, como en los años antiguos.»

Sal 23 R/. El Señor, Dios de los ejércitos, es el Rey de la gloria.

Lectura de la carta a los Hebreos (2,14-18):

Los hijos de una familia son todos de la misma carne y sangre, y de nuestra carne y sangre participó también Jesús; así, muriendo, aniquiló al que tenía el poder de la muerte, es decir, al diablo, y liberó a todos los que por miedo a la muerte pasaban la vida entera como esclavos. Notad que tiende una mano a los hijos de Abrahán, no a los ángeles. Por eso tenía que parecerse en todo a sus hermanos, para ser sumo sacerdote compasivo y fiel en lo que a Dios se refiere, y expiar así los pecados del pueblo. Como él ha pasado por la prueba del dolor, puede auxiliar a los que ahora pasan por ella.

Lectura del santo evangelio según san Lucas (2,22-40):

Cuando llegó el tiempo de la purificación, según la ley de Moisés, los padres de Jesús lo llevaron a Jerusalén, para presentarlo al Señor, de acuerdo con lo escrito en la ley del Señor: «Todo primogénito varón será consagrado al Señor», y para entregar la oblación, como dice la ley del Señor: «un par de tórtolas o dos pichones.» Vivía entonces en Jerusalén un hombre llamado Simeón, hombre justo y piadoso, que aguardaba el consuelo de Israel; y el Espíritu Santo moraba en él. Había recibido un oráculo del Espíritu Santo: que no vería la muerte antes de ver al Mesías del Señor. Impulsado por el Espíritu, fue al templo. Cuando entraban con el niño Jesús sus padres para cumplir con él lo previsto por la ley, Simeón lo tomó en brazos y bendijo a Dios diciendo: «Ahora, Señor, según tu promesa, puedes dejar a tu siervo irse en paz. Porque mis ojos han visto a tu Salvador, a quien has presentado ante todos los pueblos: luz para alumbrar a las naciones y gloria de tu pueblo Israel.» Su padre y su madre estaban admirados por lo que se decía del niño. Simeón los bendijo, diciendo a María, su madre: «Mira, éste está puesto para que muchos en Israel caigan y se levanten; será como una bandera discutida: así quedará clara la actitud de muchos corazones. Y a ti, una espada te traspasará el alma.» Había también una profetisa, Ana, hija de Fanuel, de la tribu de Aser. Era una mujer muy anciana; de jovencita había vivido siete años casada, y luego viuda hasta los ochenta y cuatro; no se apartaba del templo día y noche, sirviendo a Dios con ayunos y oraciones. Acercándose en aquel momento, daba gracias a Dios y hablaba del niño a todos los que aguardaban la liberación de Jerusalén. Y, cuando cumplieron todo lo que prescribía la ley del Señor, se volvieron a Galilea, a su ciudad de Nazaret. El niño iba creciendo y robusteciéndose, y se llenaba de sabiduría; y la gracia de Dios lo acompañaba.

 

La paz, la luz y la espada

Los tiempos mesiánicos se anuncian con frecuencia en los oráculos proféticos con palabras amenazantes y terribles: “fuego de fundidor”, “lejía de lavandero”. El Señor viene a renovar la alianza a causa de la infidelidad del pueblo, de ahí que esa venida haya de ser con fuerza y violencia.

Pero, como dice la carta a los Hebreos, “de nuestra carne y sangre participó Jesús”. A la hora de la verdad, la venida del Mesías, cumpliendo ciertamente las antiguas promesas, tiene lugar con una fuerza diversa de la violencia y el incendio purificador. Dios siempre tiene la capacidad de sorprendernos en su misma fidelidad. No viene pues el Mesías destruyendo, eliminando, suspendiendo lo antiguo, que está cargado con el peso de la infidelidad, sino yendo al encuentro, acogiendo, reconciliando, buscando los frutos de justicia y santidad que, pese a todo, la antigua ley ha producido. Hoy se concentran en Zacarías y Ana, expresión de la esperanza viva de Israel; pero también, y de manera especial, en José y María, que se someten a la ley mosaica, que Jesús ha venido a sustituir por la nueva ley del Evangelio, que no destruye la anterior, sino que la lleva a su perfección.

Así, el que viene a sustituir la antigua ley se somete a ella, primero sometiéndose a sus padres, que lo llevan al Templo y lo consagran al Señor, como debían hacer con todos los primogénitos varones, en recuerdo de los primogénitos de Egipto, por cuyo sacrificio el pueblo de Israel obtuvo la salvación.

Consagración y rescate que hablan de los verdaderos designios de Dios: “designios de paz y no de aflicción, de futuro y de esperanza” (Jer 29, 11).

Así que el encuentro del Mesías con su pueblo es humilde y amistoso: no busca la pecador para castigarlo, sino al justo para, partiendo de él, salvar a los pecadores. Así, hubiera bastado un solo justo en Sodoma y Gomorra para salvar en atención a él a toda la ciudad. Se anuncia así, ya a lo largo del AT (Moisés, el Siervo sufriente, Job…), lo que será la salvación definitiva del hombre: el único justo, Jesús, será la causa de la salvación de todos los pecadores.

Y es que el Mesías se ha hecho de nuestra carne y sangre, capaz de compadecerse, y dependiente de nosotros, de los que como José y María, son capaces de escuchar a los ángeles, y creerlos, y acoger la misión que les transmiten, acogiendo así a la Palabra y poniéndose a su servicio. Y así, en la cercanía de nuestra carne y sangre se expone a los que, como Zacarías y Ana creen en las promesas de Dios y, pese a todo, no dejan de esperar en la fidelidad de Dios.

En el templo de Jerusalén, en el que entra el que será el verdadero y definitivo templo de Dios entre los hombres, se produce un encuentro de amistad y reconciliación entre los viejo y los nuevo, entre los viejos y los jóvenes, entre la tradición y la novedad. Todos tienen algo que decir, algo que aportar: llevar al niño, ofrecer sus dones, bendecir, profetizar, hablar a todos del niño.

Pero no se trata sólo de un encuentro de paz y alegría. Suenan también palabras proféticas que hablan de luchas y oposiciones, de dolores y espadas que atraviesan corazones. Y es que, al ser de nuestra misma carne y sangre, Jesús se hace cercano, pero también vulnerable: podemos verlo y tocarlo, pero también podemos despreciarlo, golpearlo, matarlo, Jesús viene a los suyos con designios de paz y no de aflicción, pero no todos están bien dispuestos. Por eso, su misión será también signo de contradicción, que exige fuego de fundidor, lejía de lavandero, sangre. Pero Jesús, fiel a su misión de paz y reconciliación no derramará la sangre de los enemigos, sino la suya propia, para ganar a los enemigos a la amistad con Dios. La nueva ley del Evangelio nos revela el pleno significado de aquellos primogénitos de Egipto muertos para la liberación de Israel: eran figura del Primogénito de Dios, que entrega su vida para la liberación de todos, del nuevo Israel, que incluye a los egipcios y a todos los pueblos.

La Iglesia desde hace años ha declarado este día como el “día de la vida consagrada”, precisamente por la consagración a Dios de los primogénitos, y del Primogénito de Dios, Jesucristo.

Leyendo la Palabra que hemos escuchado hoy entendemos mucho del sentido de esta consagración a Dios en Cristo. No es una denuncia amarga de los males del mundo, no es un rechazo, una despedida, sino una vida dedicada a la paz, la amistad y la reconciliación. Se trata de visibilizar en nuestra vida (en nuestra débil carne y sangre) el espíritu con el Jesús se ha hecho presente a su pueblo en el Templo de Jerusalén.

Los consagrados a Dios, como expresión explícita y subrayado de la consagración de todo cristiano en el bautizo, estamos llamados a buscar lo bueno que hay en nuestro mundo, en nuestra sociedad, en nuestro entorno (en nuestra comunidad), a apoyarnos en esa porción sana y justa que hay en nosotros mismos, en los demás, en la Iglesia, en todo el mundo, para desde ahí anunciar la presencia de Dios. Presentamos a Jesús al mundo, a su pueblo, como José y María, pronunciamos palabras proféticas de bendición, como Zacarías, hablamos del niño (del Hijo) a todo el mundo, como Ana. Tenemos ojos proféticos para ver la presencia de Dios en la humildad de la carne y la sangre.

Y así, estamos llamados a establecer vínculos, a reconciliar extremos, a fomentar la fraternidad y la amistad, siendo nosotros mismos y entre nosotros hermanos y amigos.

Aquí tiene un papel capital la comunidad religiosa. No es una vida fácil, como no es fácil con frecuencia la vida familiar. Pero es y debe ser un símbolo y sacramento de la verdad del Evangelio: lugar de encuentro, de comunión.

No cerramos los ojos ante el mal en el mundo y en nosotros mismos, pero no nos dejamos cegar por ese mal, sino que abrimos los ojos con la esperanza que nos enseña hoy Zacarías. Él mismo nos habla de contradicciones y oposiciones, de espadas y dolores. El mundo rechaza a Cristo, y nos rechaza a nosotros. Pero nosotros no perdemos la esperanza, porque creemos en la fidelidad de Dios. Y es que la paz, la armonía, la amistad (la nueva ley del Evangelio) no se alcanzan sin pasar por la pasión, la espada y la sangre. Ese fue el camino de Jesús, no puede ser otro el nuestro.

3 рядовое воскресенье (A)

enero 24, 2020

Чтение книги пророка Исаии 9, 1-3

Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 27 Припев: Господь, Ты мой свет и спасение моё.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 1, 10-13. 17

Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 4, 12-23

Услышав же Иисус, что Иоанн отдан под стражу, удалился в Галилею. И, оставив Назарет, пришёл и поселился в Капернауме приморском, в пределах Завулоновых и Неффалимовых, да сбудется сказанное через пророка Исаию, который говорит: «земля Завулонова и земля Неффалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет». С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное. Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев, Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море; ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним. Оттуда, идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починивающих сети свои, и призвал их. И они тотчас, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним. И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их, и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях.

 

Проходит Христос, светит свет

 

В начале открытого служения Христа св. ев. Матфей вновь напоминает нам прозвучавшее в ночь Рождества пророчество Исайи: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий». Свет Рождества, который пророк Иоанн распознал и о котором дал свидетельство, засиял собственным светом. Св. ев. Матфей указывает нам на то, что завершается прежний цикл – иоаннов («Иоанн отдан под стражу») – и начинается новое время. Для Иисуса – тоже, ведь Он оставляет родное село, где были Его корни, и перебирается в город. Поскольку невозможно укрыть свет, ни положить ему предел, Христос начинает своё служение на перекрёстке дорог: свет происходит из Израиля («уча в синагогах»), но обращён к каждому («На пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая»). Новое время, хоть и переплетается с предшествующим: исполняет пророчества, торжественно открывается иоанновым крещением, вбирает в себя ядро проповеди Иоанна – однако, требует нового подхода: чтобы осознать близость Бога, нужно порвать со грехом; или, быть может, точнее будет сказать, что оттого, что приблизилось к нам Царствие Божие, становится возможным порвать со грехом, поскольку явили себя прощение и источник жизни.

Одним из основных последствий греха являются разлад и вражда между людьми: достаточно вспомнить ссору и взаимные обвинения между Адамом и Евой вслед за первым грехом. Если явило себя Царствие Божие, то становится возможным установить новый стиль взаимоотношений: Иисус и его проповедь привлекают народ, хотя на самом деле это Он призывает и собирает вместе. Его призыв не безличен, Он не желает «пополнить ряды новобранцев». Напротив, Его призыв очень личен, направлен к конкретным людям из плоти и крови, носящим имена и фамилии (Симон и Андрей, сыновья Иоанна, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея – древние семитские фамилии были, по сути, отчествами), имеющим место жительства, профессию; оно затрагивает их во вполне определённых обстоятельствах: когда те закидывают сети в море или починяют их… Но этот призыв также радикален: призвание к следованию подразумевает готовность оставить уверенность в завтрашнем дне, приносимую профессией, жизнью в отчем доме или даже обладанием собственным именем, как в случае Симона, прозванного Петром. Это призыв отправиться в путь, вступая в новые отношения, посредником которых становится Иисус: следовать за учителем означает странствовать вместе с теми, кто тоже был призван. Призыв стать учениками не означает вступления в отношения зависимости, снимающие с нас всякую ответственность: напротив, Иисус призывает нас принять ответственность не только за наших близких, но и за всех людей: «я сделаю вас ловцами человеков». Интересно, что Иисус, призывая нас к новому образу жизни, уважает наше самоотождествление, то, какие мы есть, наши способности, говоря: «Вы по-прежнему будете рыболовами (здесь каждому нужно подыскать слово, наиболее ему подходящее, не обязательно профессию), но теперь иначе, более возвышенно».

Привлекает внимание готовность, с которой первые призванные отвечают на приглашение Учителя. Возможно, они уже некогда его слышали и встречали (например, в кругу Крестителя, если принимать во внимание Евангелие от Иоанна), но от этого ответ на столь радикальный призыв не становится ни менее скорым, ни менее великодушным. Новые времена Царствия Божия не могут ждать, решение нужно принять немедленно, ведь уже явило себя спасение. Христос проходит мимо нас, нельзя позволить Ему уйти совсем.

Иисус, собирая вокруг Себя своих учеников, указывает нам на важные стороны своего служения, своего учения, своей благотворной и целительной силы: Он применяет их не в одиночестве, а в общине. Иисус пришёл просвещать, исцелять, но также беседовать, собирать людей вместе. В начале Рядового времени, когда мы готовимся следовать за Иисусом дорогами Галилеи и дойти с ним до самого Иерусалима, было бы здорово обновить опыт первой встречи, когда мы приняли веру более сознательно и зрело. Прекрасно и очень нужно, потому что в ходе времени этот первый, неподдельный, самородный опыт отягощается рутиной, привычкой, усталостью… Возможно даже – кто знает? –  кто и вовсе позабыл его, оставил в прошлом. Нужно вновь почувствовать свежесть слова Христа, зовущего меня по имени, восстановить его в памяти и вновь дать на него великодушный ответ, который мы, возможно, некогда и дали, но которому позднее позволили угаснуть. Вернуться в Галилею, к озеру, где мы оставили лодку и сети, почувствовать, что стоило рискнуть последовать за Назаретским Учителем. Или, быть может, мы всё ещё слишком запутаны в сетях, и нам нужно провести эту встречу впервые. Для некоторых это может быть первоначальным опытом, для других – опытом обновления и углубления. Но главное, что Иисус проходит возле нас, дарует нам свет, зовёт нас по имени.

Нужно, и нужно именно нам, чтобы Христос задавал нам вопросы, подчас неудобные; нужно, чтобы мы дали их нам задать, чтобы Он произнёс имя каждого из нас или дал новое, чтобы Он призвал нас к покаянию (ведь мы отнюдь не совершенны), чтобы Он расширил наши горизонты, расшевелил нас. Расшевелить можно по-разному, не все должны оставить всё в буквальном смысле (хотя некоторые действительно к тому призваны), но все мы призваны к свободе (выпутаться из сетей), к ответственности за наших братьев, к следованию.

Приходя на зов Христа, мы встречаемся с другими призванными, мы встречаемся с Церковью. Для многих это становится первым препятствием. Но именно здесь мы встречаемся со Христом и следуем за Ним. Служение Иисуса, как мы уже сказали, осуществляется не в одиночестве, а в общине. Царствие Божие и новые времена, торжественно открытые Иисусом, это времена созыва, обращения, встречи и общины, а не рассеяния и разрыва. Мы видим в евангельском отрывке, как Иисус становится осью, вокруг которой собираются ученики. Хотя, во избежание всякого искушения идеалистичного романтизма относительно той общины, мы находим к ней контрапункт в Послании к Коринфянам. Иисус собирает нас вместе, но мы, не полностью обращённые, принимаемся разделять, отсекать, создавать партии… В Коринфе во времена св. ап. Павла верные делились на группы, носившие имена Аполлоса, Павла, Петра, даже Христа (всегда есть особенные). Заметим, что они ссылались на власть тех, кто ею на самом деле обладал. Но они поступали так не в духе Евангелия, поскольку плодом служило разделение. Эта болезнь по-прежнему нас одолевает, мы всё ещё больны тем же вирусом. Сегодня нужно подставить иные имена, порой абстрактные (прогрессисты, консерваторы…), порой более конкретные, облечённые, как и в Коринфе, властью (многочисленные движения и харизмы, различные формы и течения духовной жизни). Но если это отдаляет нас друг от друга, разделяет, вместо того чтобы открыть нам глаза на взаимное принятие и осознание ценности богатства разнообразия (не станем забывать, что Иисус не разрушает нашей естественной сущности – Симон, рыболовы – но преображает её, возвышая – Пётр, ловцы человеков), мы занимаемся подделкой истинного духа Евангелия, пропуская мимо ушей, как следствие, призыв Иисуса. Однако, не следует приходить в излишнее возмущение: мы в пути, мы несовершенны, но призыв Иисуса это задача, доверенная нашей ответственности, ради которой нам нужно приложить усердие. Единство – скорее плод обращения, нежели отправная точка. Как призывает всех св. ап. Павел обратиться к единому Христу, в Котором мы были крещены, так же и сегодня необходимо, чтобы в Церкви, исходя из любого положения, харизмы или формы духовной жизни, мы умели обратиться к единому Христу, в Котором обретают смысл и полноту все харизмы и все призвания. И это возможно не одним лишь волевым решением и не чем-то вроде согласия на минимальные требования, но потому, что всякий из нас с интересом внимает Тому, Кто вновь и вновь зовёт нас по имени, чтобы, оставив сети и безопасную жизнь, мы отправились в путь за Ним вместе с нашим братьями. Именно Он, странствуя с нами и среди нас, есть свет, сияющий во мраке, который мы своими знамёнами не должны сокрыть.

Перевод: Денис Малов cmf

 

 

Domingo 3 del Tiempo Ordinario (A)

enero 23, 2020

Lectura del libro de Isaías 8, 23b-9, 3 En la Galilea de los gentiles el pueblo vio una luz grande

En otro tiempo el Señor humilló el país de Zabulón y el país de Neftalí; ahora ensalzará el camino del mar, al otro lado del Jordán, la Galilea de los gentiles. El pueblo que caminaba en tinieblas vio una luz grande; habitaban tierra de sombras, y una luz les brilló. Acreciste la alegría, aumentaste el gozo; se gozan en tu presencia, como gozan al segar, como se alegran al repartirse el botín. Porque la vara del opresor, y el yugo de su carga, el bastón de su hombro, los quebrantaste como el día de Madián.

Sal 26, 1. 4. 13-14 R. El Señor es mi luz y mi salvación.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 1, 10-13. 17 Poneos de acuerdo y no andéis divididos

Os ruego, hermanos, en nombre de nuestro Señor Jesucristo: poneos de acuerdo y no andéis divididos. Estad bien unidos con un mismo pensar y sentir. Hermanos, me he enterado por los de Cloe que hay discordias entre vosotros. Y por eso os hablo así, porque andáis divididos, diciendo: «Yo soy de Pablo, yo soy de Apolo, yo soy de Pedro, yo soy de Cristo.» ¿Está dividido Cristo? ¿Ha muerto Pablo en la cruz por vosotros? ¿Habéis sido bautizados en nombre de Pablo? Porque no me envió Cristo a bautizar, sino a anunciar el Evangelio, y no con sabiduría de palabras, para no hacer ineficaz la cruz de Cristo.

Lectura del santo evangelio según san Mateo 4, 12-23 Se estableció en Cafarnaún. Así se cumplió lo que había dicho Isaías

Al enterarse Jesús de que habían arrestado a Juan, se retiró a Galilea. Dejando Nazaret, se estableció en Cafarnaún, junto al lago, en el territorio de Zabulón y Neftalí. Así se cumplió lo que habla dicho el profeta Isaías: «País de Zabulón y país de Neftalí, camino del mar, al otro lado del Jordán, Galilea de los gentiles. El pueblo que habitaba en tinieblas vio una luz grande; a los que habitaban en tierra y sombras de muerte, una luz les brilló.» Entonces comenzó Jesús a predicar diciendo: -«Convertíos, porque está cerca el reino de los cielos.» Pasando junto al lago de Galilea, vio a dos hermanos, Simón o al que llaman Pedro, y a Andrés, su hermano, que estaban echando el copo en el lago, pues eran pescadores. Les dijo: -«Venid y seguidme, y os haré pescadores de hombres.» Inmediatamente dejaron las redes y lo siguieron. Y, pasando adelante, vio a otros dos hermanos, a Santiago, hijo de Zebedeo, y a Juan, que estaban en la barca repasando las redes con Zebedeo, su padre. Jesús los llamó también. Inmediatamente dejaron la barca y a su padre y lo siguieron. Recorría toda Galilea, enseñando en las sinagogas y proclamando el Evangelio del reino, curando las enfermedades y dolencias del pueblo.

 

Jesús pasa, la luz brilla

 

Al comienzo del ministerio público de Jesús el evangelista Mateo nos vuelve a recordar la profecía de Isaías que resonó en la noche de Navidad: “El pueblo que habitaba en tinieblas vio una luz grande”. La luz de la Navidad, reconocida y testimoniada por el profeta Juan, empieza a brillar con luz propia. Mateo nos indica que se cierra un ciclo, el de Juan (“cuando arrestaron a Juan…”), y empieza un tiempo nuevo. También para Jesús, que deja el pueblo en el que están sus raíces y marcha a la ciudad. Como no es posible esconder la luz ni ponerle un límite, Jesús comienza su ministerio en una encrucijada de caminos: la luz procede de Israel (“predicaba en las sinagogas”), pero se dirige realmente a todos (“camino del mar, al otro lado del Jordán, Galilea de los gentiles”). El tiempo nuevo, si bien enlaza con el anterior (cumple las profecías, se inaugura con el bautismo de Juan, recoge el núcleo del mensaje de éste), exige actitudes nuevas: para reconocer la presencia cercana de Dios es preciso romper con el pecado; o, tal vez, más exactamente, porque se ha acercado a nosotros el Reino de Dios, es posible romper con el pecado, pues se ha hecho presente el perdón y la fuente de la vida.

Una de las consecuencias principales del pecado es la división y la enemistad entre los hombres. Basta recordar la discusión y el cruce de acusaciones entre Adán y Eva tras el primer pecado. Si se ha hecho presente el Reino de Dios es posible establecer relaciones nuevas: Jesús y su predicación atraen a las gentes, aunque realmente es él el que va llamando y reuniendo. Su llamada no es anónima, no es un reclutamiento genérico, sino que es personal, dirigida a hombres concretos de carne y hueso, con nombres y apellidos (Simón y Andrés hijos de Juan, Santiago y Juan, hijos de Zebedeo – pues el apellido en la antigüedad era el patronímico), con domicilio, profesión; en circunstancias determinadas: echando el copo, reparando las redes… Pero es también una llamada radical: la llamada al seguimiento implica la disposición a dejar la seguridad de la profesión, de la casa paterna, incluso del propio nombre, como en el caso de Simón, llamado Pedro. Y es una llamada a ponerse en camino, y establecer relaciones nuevas, mediadas por el mismo Jesús: seguir al maestro significa caminar junto a aquellos que han sido igualmente llamados. La llamada a hacerse discípulos no significa entrar en una relación de dependencia que nos libera de toda responsabilidad: al contrario, Jesús nos llama a hacernos responsables no sólo de nuestros seres más cercanos, sino de todos los hombres: seréis pescadores de hombres. Es interesante que Jesús, al tiempo que nos llama a una forma nueva de vida, respeta nuestra identidad, nuestro modo de ser, nuestras capacidades: seguiréis siendo pescadores (y aquí cada cual tiene que aplicarse lo que más le convenga, y no sólo la profesión), pero de un modo nuevo, superior.

Es llamativa la prontitud con que los primeros llamados responden a la invitación del Maestro. Es posible que ya lo hubieran escuchado y encontrado alguna vez (por ejemplo, en torno al Bautista, si tenemos en cuenta el Evangelio de Juan), pero eso no quita el que la llamada radical encuentre una respuesta generosa y rápida. Los nuevos tiempos del Reino de Dios no pueden esperar, es preciso tomar una decisión inmediata, pues la salvación se ha hecho ya presente. Jesús pasa, no hay que dejarle que pase de largo.

Jesús, al reunir en torno a sí a sus discípulos, nos indica aspectos importantes de su ministerio, de su enseñanza, de su poder benéfico y curativo: no los ejerce en la soledad, sino en comunidad. Jesús ha venido para iluminar, para sanar, pero también para establecer un diálogo, para reunir.

Es bueno que al comienzo del tiempo ordinario, cuando nos aprestamos a seguir a Jesús por los caminos de Galilea y acompañarlo hasta Jerusalén, renovemos la experiencia del primer encuentro, cuando asumimos de manera más consciente y madura la fe. Es bueno y necesario porque el paso del tiempo va gravando esa experiencia primera y genuina con rutina, costumbre, cansancio, también, quién sabe, con olvidos o abandonos. Es preciso volver a sentir la frescura de la palabra de Jesús que me llama por el nombre, y rememorar y rehacer la respuesta generosa que tal vez alguna vez realizamos y que, después, se ha ido amortiguando. Volver a Galilea, junto al lago, allí donde dejamos la barca y las redes, y sentir que merecía la pena asumir riesgos por seguir al Maestro de Nazaret. O, tal vez, estamos todavía demasiado enredados y hemos de hacer este encuentro por primera vez. Para algunos puede ser la experiencia de un estreno, para otros la de una renovación y una profundización. Pero el hecho es que Jesús sigue pasando a nuestro lado, iluminándonos y llamándonos por el nombre.

Es necesario (¡lo necesitamos nosotros!) que Jesús nos interpele, que nos dejemos interpelar por Él, que pronuncie nuestro nombre, o que nos dé uno nuevo, que nos llame al arrepentimiento (pues no somos ni mucho menos perfectos), que amplíe nuestros horizontes y nos desinstale. La desinstalación puede ser muy variada, no todos tienen que dejarlo todo en sentido literal (aunque algunos sí que son llamados a ello), pero todos somos llamados a la libertad (a desenredarnos), a la responsabilidad por nuestros hermanos, al seguimiento.

Al acudir a la llamada de Jesús, nos encontramos con los otros llamados, nos encontramos con la Iglesia. Este es, para muchos, el principal obstáculo. Pero es justo ahí en donde nos encontramos con Jesús y le seguimos. El ministerio de Jesús, ya lo hemos dicho, no se realiza en la soledad, sino en comunidad. El Reino de Dios y los nuevos tiempos que Jesús inaugura son tiempos de convocatoria, conversión, encuentro y comunidad, no de dispersión y ruptura. Vemos en el pasaje evangélico cómo Jesús es el eje en torno al cual se reúnen los discípulos. Aunque, para evitar toda tentación de romanticismo idealista respecto a esta comunidad, nos encontramos con el contrapunto de la Carta a los Corintios. Jesús reúne, pero nosotros, no convertidos del todo, nos encargamos de dividir, de separar, de organizar partidos… En Corinto y en tiempos de Pablo se dividían los fieles en nombre de Apolo, de Pablo, de Pedro, hasta de Cristo (siempre los hay más encumbrados). Caigamos en la cuenta de que apelaban a la autoridad de quienes la tenían realmente. Pero lo hacían no en el espíritu del Evangelio, ya que el fruto era la división. Esta enfermedad nos sigue afligiendo, porque seguimos enfermos del mismo virus. Hoy hay que poner otros nombres, a veces abstractos (progresistas, conservadores…), a veces más concretos y también, como en Corinto, dotados de indudable autoridad (formas y corrientes de espiritualidad, movimientos, carismas). Pero si esto nos distancia y divide, en vez de abrirnos los ojos para la aceptación mutua y el aprecio de la riqueza de la diversidad (no olvidemos que Jesús no destruye nuestra identidad natural –Simón, pescadores–, sino que la transforma elevándola –Pedro, pescadores de hombres–) es que estamos falseando el verdadero espíritu del Evangelio y desoyendo, en consecuencia, la llamada de Jesús. Sin embargo, no hemos de escandalizarnos demasiado de esto: estamos en camino, somos imperfectos, pero la llamada de Jesús es también una tarea que se confía a nuestra responsabilidad y por la que debemos empeñarnos. La unidad, más que un punto de partida, es el fruto de la conversión. Como Pablo llama a la conversión de todos al único Cristo en el que hemos sino bautizados, así también hoy es necesario que en la Iglesia, desde cualquier posición, carisma o forma de espiritualidad, sepamos convertirnos al único Cristo, en quien encuentran sentido y plenitud todos los carismas y todas las vocaciones. Y esto es posible no por un mero acto de nuestra voluntad, ni por una suerte de consenso de mínimos, sino porque todos y cada uno nos ponemos a la escucha del que nos llama por el nombre una y otra vez, para que, dejando las redes y las seguridades, nos pongamos en camino, tras él y junto con nuestros hermanos. Es justamente él, caminando con nosotros y en medio de nosotros, la luz que brilla en las tinieblas y que nosotros, con nuestras banderías, no debemos ocultar.

2 рядовое воскресенье

enero 17, 2020

Чтение книги пророка Исаии 49, 3. 5-6

И сказал Мне Господь: Ты раб Мой, Израиль, в Тебе Я прославлюсь. И ныне говорит Господь, образовавший Меня от чрева в раба Себе, чтобы обратить к Нему Иакова и чтобы Израиль собрался к Нему; Я почтён в очах Господа, и Бог Мой — сила Моя. И Он сказал: мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Моё простёрлось до концов земли.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 40 Припев: Вот, иду я, Боже, исполнить Твою волю.

Начало первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 1, 1-3

Павел, волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа, и Сосфен брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, освящённым во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас: благодать вам и мир от Бога, Отца нашего, и Господа Иисуса Христа.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 1, 29-34

В то время: Видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: «За мною идёт Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня». Я не знал Его; но для того пришёл крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нём. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: «На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нём, Тот есть крестящий Духом Святым». И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий.

  

Берущий на себя грехи мира

 

Когда мы слышим или читаем выражение «Агнец Божий, берущий на себя грехи мира», наш взгляд естественным образом обращается к Иисусу, на которого указывает Иоанн Креститель. Однако чтобы в мельчайших деталях осознать, что значит совершённое Им деяние: взять на себя грех, понести наши немощи и болезни, взять на себя нашу вину за беззакония (ср. Ис 53, 4-5; Мф 8, 17), нам следовало бы остановиться и подумать об этом самом грехе, который, как кажется, безраздельно властвует над миром и который Иисус пришёл изгладить.

Конечно же, это не лёгкий груз, не малосущественное зло. Грех мира, зло, с которым мы сталкиваемся на каждом шагу, не банально. Предпринять его устранение представляется утопичным, почти невозможным. Груз, переложенный Иисусом с нас на себя – это боль всякой жертвы, это руины, оставленные за собой себялюбием, это бессилие пред лицом яростной силы бесправия и насилия, это ненависть – болезнь, процветающая по множеству причин, ведь так просто сыскать для неё повод: в плоскости ли личного, семейного, национального, расового, религиозного… Это вес почти непереносимый, а лучше сказать, не «почти», а просто – непереносимый.

Как же возможно «устранить» такое зло, если его так много – крепкого, упрямого, вездесущего зла? На самом ли деле это возможно? Разве это не мечта – набожная, но, при этом, наивная, невозможная? Иногда у нас складывается впечатление, будто зло единосущно нашему миру, нашей жизни. Устранить его, в таком случае, было бы и правда невозможно.

Тем не менее, мы также естественно воспринимаем зло во всех своих проявлениях как нечто, чего не должно быть, как некое «небытие», проедающее изнутри бытие, жизнь мира и людей. Оттого-то, несмотря на непрестанное искушение смириться пред злом, человек всегда и чувствовал желание и порыв уничтожить зло, стереть его с лица земли. Много было философских, нравственных, религиозных, социальных и политических утопий, задавшихся целью выкорчевать зло там, где, казалось, оно коренилось, и много было тех, кто предприняли для этого различные шаги. Несомненно, такие попытки (почти всегда благонамеренные) достигли некоторых положительных результатов: недаром человек, несмотря ни на что, создан для блага, естественным образом к нему склоняется и стремится. Однако, поскольку зло представляется ему гнётом, подавляющей нас силой, нередки были попытки противопоставить злу силу противодействующую, равную по величине или большую. Если корень зла усматривался в недостатках общественного устройства и в образовании (как, например, думал Платон), решением становилось принуждение к такой форме общественного устройства, которая соответствовала бы тому, что считалось человеческой природой, и удаление без лишних слов всего ей не подходящего. Если же корень зла виделся в определённой форме экономических отношений (например, в частной собственности), действенным способом его устранения становилось её упразднение силовыми методами, как полагал Маркс. Если корень зла обнаруживался в неких ошибках вероисповедания (так называемой ереси), покончить со злом значило покончить с еретиками. Как легко понять, слишком часто разные попытки покончить со злом в мире под конец порождали столько же, если не больше, зла и страдания, сколько старались изжить.

Опыт истории говорит нам, что зло слишком сильно, чтобы мы могли одолеть его только лишь собственными усилиями, и это притом, что, в конечном счёте, рассматриваемое зло – не космическая сила, полностью нам чуждая, а нечто, нами же и порождённое. Это как пойти и броситься в пропасть: хотя ты сам ответствен за прыжок, едва лишь началось падение, ты уже ничего не можешь сделать, чтобы обратить ситуацию вспять. Реальность зла ещё можно было бы сравнить с вирусом в организме: это чужеродное тело, не составляющее части нашей сущности (сущностного определения нашего мира), но заразившее нас изнутри и проявляющееся во всём, что мы делаем.

Кажется, лишь высшая, сверхчеловеческая сила способна избавить нас от этого зла (задержать падение или очистить от разрушающего нас вируса). Вот почему нужно часто обращаться к Богу в борьбе против зла и греха. Наше представление о Боге обычно сопровождается идеей силы и власти: Бог всемогущ, Он – Бог воинств, в руках Его власть и сила, он воздаст за грехи и покарает злодеев… Беда в том, что такое представление о Боге (не станем отрицать того, что в них есть верного) также затронуто тем вирусом, о котором мы только что говорили, а потому нередко во имя Бога и Его правды, во имя веры, совершались и до сих пор совершаются злостные злоупотребления, которые, нимало не устраняя греха мира, лишь увеличивают его общую сумму. Это объясняет, почему некоторые считают, что религия – не только не решение, но даже часть проблемы.

Но Бог не даёт заключить себя в составляемые нами о Нём представления. Бог, «берущий на Себя грех мира», не перестаёт нас удивлять, превосходя наши ожидания и даже им противореча. Такое несоответствие ожиданиям предвозвещалось ещё в Ветхом завете. Хотя в нём изобилуют образы Бога-воина, пророк Исайя передаёт нам также полностью новый и неожиданный образ Отрока Господня (ср. четыре Песни отрока: Ис 42, 1-9; Ис 49, 1-6 соответствует второй песни, воспроизводимой сегодня первым чтением; Ис 50, 4-11; Ис 52, 13 – 53,1-12), призванного устранить грех способом, полностью отличным от силы, мощи или жестокости.

Образ, к которому прибег Иоанн Креститель, чтобы указать на Христа – это агнец. Агнец – животное миролюбивое, неагрессивное, невинное, а в Древнем Израиле – уготованное к жертвоприношению во умилостивление за грехи. Если Иисус – Агнец, способный удалить грехи мира, то это потому, что зло, которое Ему нужно побороть, Он берёт на себя; отказываясь от роли палача (того, кто заявляет, что справедливость можно восстановить только причинив смерть и боль), Он принимает роль жертвы, то есть, тех, кто переносит последствия зла и греха.

Итак, Иисус свободно становится жертвой, Он – Агнец по собственной воле. Исповедуя Иисуса Агнцем Божиим, берущим на себя грех мира, мы не поём хвалебнов его слабости и бессилию – «больным ценностям», так сильно раздражавшим Ницше. Наоборот, свидетельство Иоанна Крестителя говорит об истинном могуществе: о Том, Кто больше него (величайшего из рождённых жёнами), о присносущем, то есть, сущем в полном смысле, обладающем Духом Божиим, силой Всемогущего, о Сыне Божием.

Иисус, Слово Божие воплощённое, Всемогущество, принявшее уязвимую слабость человеческого положения, свободно уничижает самого себя, отвергает силу принуждения, власть уничтожить зло вместе со злодеем, чтобы предать самого себя, взять на себя груз, проявить солидарность со страждущими, с Ему подобными. Такова сила любви, сила такой величины, что ей не нужно прибегать к принуждению, способная изгладить грех мира прощением и примирением, исцеляя нас внутренне от вируса себялюбия и ненависти, открывая перед нами, что этот вирус нам чужд, что он мешает нам быть самими собою и познать других в их истинной сути.

Грех, который нужно устранить, хотя и обладает многими структурные выражения, корнями всё же уходит в самое сердце человека. И чтобы удалить его, нужно исцелить это сердце, ведь без него всякое дело, направленное на устранение последствий греха, будет бессильным помешать его дальнейшему распространению – и вероятно, посредством этого же самого дела.

Иисус берёт на себя грех мира, становясь ради нас агнцем, то есть, жертвой, а не палачом (ведь все мы, греша, становимся палачами, но мы же и жертвы греха, как собственного, так и чужого), давая нам возможность быть, как и Он, сынами Божиими, сынами в Сыне. Так, Иисус исцеляет нас изнутри, освобождает от ига рабства греху, даёт нам возможность полностью быть самими собою.

Иоанн Креститель сегодня не огранивается сообщением нам определённой истины вероучения (о том, Кто есть Иисус), но также приглашает нас открыть себя Его воздействию: позволить, чтобы Бог через Иисуса избавил нас от греха. Поступая так, Он не отбирает у нас ничего, что мы могли счесть своим, ведь грех не «наш», он «чужд нам», препятствуя полноте нашего бытия, нашему достоинству сынов Божиих и «образов Бога невидимого». Нужно позволить Богу внутренне исцелить нас посредством любви. Таково истинное, экзистенциальное значение крещения: не просто символический обряд, а плодотворное «самооткрытие» воздействию Бога, постоянство открытости, жизнь в открытости навстречу любви, Духу Божию.

Дух, в котором мы крестились, соединяет нас со Христом, Агнцем и Сыном Божиим, слабым по слабости нашей плоти, воспринятой в рождении человеком, и сильным потому, что Он – Сын Божий, воплощение Его любви; в крещении мы присоединяемся к этому сражению Иисуса со злом и грехом мира, нашим злом и нашим грехом.

Применяемые Иисусом методы (предание себя самого, взятие на себя, прощение и примирение, отказ от мести и ненависти) порой могут казаться нам малопродуктивными. Иисус тоже испытал также такое искушение (не о чём ином нам говорят искушения Иисуса в пустыне, переданные синоптическими евангелиями), выраженное словами пророка Исайи (упущенными в тексте первого чтения: «Напрасно я трудился, ни на что и вотще истощал силу свою» – Ис 49, 4). Но вера призывает нас довериться «методам» Иисуса, одолеть зло одним лишь добром, полагаясь на то, что оно обладает силой, бесконечно превосходящей все силы зла – как было явлено в воскресении Иисуса из мёртвых.

Также и св. ап. Павел служит нам примером. Этот пример особенно уместен при искушении прибегнуть к насилию во имя Бога и истинной веры. Савл, жестокий гонитель во имя Божие, отрёкся от насилия, встретившись со Христом, и именно так он встретился с самим собою, со своей истинной сущностью, нашёл своё подлинное «я» и своё призвание: Павел, волею Божией призванный апостол Иисуса Христа.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 2 del Tiempo Ordinario (A)

enero 17, 2020

Lectura del libro de Isaías 49, 3. 5-6 Te hago luz de las naciones, para que seas mi salvación

El Señor me dijo: «Tú eres mi siervo, de quien estoy orgulloso.» Y ahora habla el Señor, que desde el vientre me formó siervo suyo, para que le trajese a Jacob, para que le reuniese a Israel -tanto me honró el Señor, y mi Dios fue mi fuerza-: «Es poco que seas mi siervo y restablezcas las tribus de Jacob y conviertas a los supervivientes de Israel; te hago luz de las naciones, para que mi salvación alcance hasta el confín de la tierra.»

Sal 39, 2 y 4ab. 7-8a. 8b-9. 10 R. Aquí estoy, Señor, para hacer tu voluntad.

Comienzo de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 1, 1-3 La gracia y la paz de parte de Dios, nuestro Padre, y del Señor Jesús sean con vosotros

Yo, Pablo, llamado a ser apóstol de Cristo Jesús por designio de Dios, y Sóstenes, nuestro hermano, escribimos a la Iglesia de Dios en Corinto, a los consagrados por Cristo Jesús, a los santos que él llamó y a todos los demás que en cualquier lugar invocan el nombre de Jesucristo, Señor de ellos y nuestro. La gracia y la paz de parte de Dios, nuestro Padre, y del Señor Jesucristo sean con vosotros.

Lectura del santo evangelio según san Juan 1, 29-34 Éste es el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo

En aquel tiempo, al ver Juan a Jesús que venía hacia él, exclamó: «Éste es el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo. Ése es aquel de quien yo dije: “Tras de mí viene un hombre que está por delante de mí, porque existía antes que yo.” Yo no lo conocía, pero he salido a bautizar con agua, para que sea manifestado a Israel.» Y Juan dio testimonio diciendo: -«He contemplado al Espíritu que bajaba del cielo como una paloma, y se posó sobre él. Yo no lo conocía, pero el que me envió a bautizar con agua me dijo: “Aquél sobre quien veas bajar el Espíritu y posarse sobre él, ése es el que ha de bautizar con Espíritu Santo.” Y yo lo he visto, y he dado testimonio de que éste es el Hijo de Dios.»

 

El que quita el pecado del mundo

 

Cuando escuchamos o leemos la expresión “el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo”, nuestra mirada se dirige espontáneamente a Jesús, hacia el que señala Juan el Bautista. Pero para calibrar hasta el final lo que significa su acción de quitar el pecado, cargando sobre sí con nuestras dolencias y enfermedades, asumiendo nuestras culpas (cf. Is 53, 4-5; Mt 8, 17), deberíamos detenernos también a considerar ese pecado que parece reinar en el mundo y que Jesús ha venido a quitar.

No se trata, desde luego, de un peso ligero, de un mal de escasa entidad. El pecado del mundo, el mal con el nos chocamos a cada paso, no es algo banal. La empresa de eliminarlo se nos antoja una utopía, algo casi imposible. Lo que Jesús carga sobre sí, para quitárnoslo de encima, es el dolor de todas las víctimas, los destrozos del egoísmo, la impotencia ante la fuerza brutal de la injusticia y la violencia, la enfermedad del odio, que florece por múltiples motivos, pues es fácil encontrar excusas para él: personales, familiares, nacionales, raciales, religiosas… Es un peso casi insoportable, mejor dicho, no “casi”, sino insoportable a secas.

¿Cómo es posible “quitar” ese mal, ese mucho, fuerte, persistente, omnipresente mal? ¿Es ello posible realmente? ¿No se trata de un deseo piadoso, pero ingenuo? Tenemos a veces la impresión de que el mal es consustancial a nuestro mundo, a nuestra vida. Quitarlo sería, en realidad, imposible.

Sin embargo, percibimos también el mal en todas sus formas de modo espontáneo como aquello que no debe ser, como un cierto “no-ser” que corroe por dentro al ser, la vida del mundo y de los hombres. Pero eso, pese a la tentación permanente de la resignación ante el mal, el ser humano ha sentido siempre el deseo y el impulso que quitar el mal, de eliminarlo de la faz de la tierra. Muchas son las utopías filosóficas, morales, religiosas, sociales y políticas que se han propuesto erradicar el mal en lo que les parecían ser sus raíces, y que han emprendido iniciativas distintas para ello. No cabe duda de que estos intentos, casi siempre bienintencionados, han logrado algunos resultados positivos: no en vano el hombre está, pese a todo, hecho para el bien, orientado e inclinado a él de manera natural. Pero, como el mal se le presenta como una fuerza que nos aplasta, ha sido frecuente tratar de oponerle una fuerza contraria equivalente o mayor. Si se consideraba que la raíz del mal estaba en la deficiente organización social y en la educación (como, por ejemplo, pensó Platón), la solución será imponer una forma de organización social adecuada a lo que se considera la verdadera naturaleza humana, eliminando sin más todo lo que es para ella inconveniente. Si la raíz del mal se ve en una forma económica determinada (por ejemplo, la propiedad privada), el modo eficaz de eliminarlo será suprimirla por la fuerza, como pensó Marx. Si la raíz del mal se descubre en determinados errores de tipo religioso (eso que se llama herejía), acabar con el mal significará acabar con los heréticos. Como es fácil comprender, ha sido demasiado frecuente que los diversos intentos de acabar con el mal en el mundo han terminado por provocar tanto o mayor mal y sufrimiento del que pretendían suprimir.

La experiencia histórica nos dice que el mal es demasiado fuerte como para que podamos vencerlo con sólo nuestro esfuerzo, y eso que, a fin de cuentas, el mal del que hablamos no es una fuerza cósmica que nos sea completamente ajena, sino algo que nosotros mismos hemos generado. Es como si uno libremente se lanza al vacío: aunque es responsable del salto, una vez que va cayendo ya no puede hacer nada por invertir la situación. Se podría comparar la realidad del mal con un virus en el organismo: es un cuerpo extraño que no forma parte de nuestra definición (de la definición esencial de nuestro mundo), pero que nos ha infectado por dentro y que se manifiesta en todo lo que hacemos.

Sólo una fuerza superior, sobrehumana parece ser capaz de librarnos de este mal (detener la caída o limpiarnos del virus que nos está destruyendo). De ahí el frecuente recurso a Dios en la lucha contra el mal y el pecado. Nuestras imágenes de Dios suelen ir acompañadas de la idea de la fuerza y el poder: Dios es omnipotente, es el Dios de los ejércitos, en sus manos está el poder y la fuerza, el vengará los pecados y castigará a los malvados… El problema es que estas imágenes de Dios, sin negar lo que de justo hay en ellas (pues Dios, efectivamente, es la plenitud de ser, y, por eso mismo, el que todo lo puede) están también inficionadas por ese virus del que acabamos de hablar y, por eso, no ha sido infrecuente (y lo sigue siendo) que en nombre de Dios y su justicia, en nombre de la religión, se cometan tropelías que, lejos de quitar el pecado del mundo, no hacen sino aumentar su caudal. Eso explica que haya quienes consideren que la religión, no sólo no es la solución, sino que es parte del problema.

Pero Dios no se deja atrapar en las imágenes que nos hacemos de Él. El Dios que “quita el pecado del mundo” nos sorprende, supera, incluso contradice nuestras expectativas. La sorpresa está ya preanunciada en el Antiguo Testamento. Aunque en él abundan las imágenes del Dios guerrero, el profeta Isaías nos transmite también una completamente nueva e inesperada: la del Siervo de Yahvé (cf. los cuatro cantos del Siervo: Is 42, 1-9; 49, 1-6, el que hoy reproduce la primera lectura, correspondiente al segundo; 50, 4-11; 52, 13-15. 53, 1-12), llamado a quitar el pecado por una vía totalmente distinta de la fuerza, el poder o la violencia.

La imagen que usa Juan el Bautista al señalar a Cristo es la de un cordero. El cordero es el animal pacífico, inofensivo, inocente y destinado al sacrificio en propiciación por los pecados en el Antiguo Israel. Si Jesús es un Cordero capaz de quitar los pecados del mundo, es que es uno que soporta (porta sobre sí) el mal que se ha de combatir; uno que, abandonando el papel de verdugo (que dice restablecer la justicia provocando muerte y dolor), asume el papel de la víctima, esto es, de los que sufren las consecuencias del mal y del pecado.

Ahora bien, Jesús es un Cordero por voluntad propia, uno que se hace libremente cordero. Al confesar en Jesús al Cordero de Dios que quita el pecado del mundo no estamos haciendo el elogio de la debilidad y la impotencia, de los “valores enfermizos” que tanto irritaban a Nietzsche. Al contrario, el testimonio de Juan Bautista habla de un poder real: de uno que es mayor que él (que es el más grande de entre los nacidos de mujer), de uno que existe desde siempre, esto es, que es en sentido pleno, que posee el Espíritu de Dios, la fuerza del Todopoderoso, que es Hijo de Dios.

Jesús, Verbo de Dios hecho carne, Omnipotencia que ha asumido la debilidad vulnerable de la condición humana, se despoja libremente, renuncia al poder de imposición, al poder de destruir el mal y al malvado, para entregarse, cargar sobre sí, hacerse solidario en el sufrimiento de sus semejantes. Esta es la fuerza del amor, una fuerza de una potencia tal que no necesita imponerse, capaz de quitar el pecado del mundo por la vía del perdón y la reconciliación, sanándonos interiormente del virus del egoísmo y el odio, descubriéndonos que ese virus nos es ajeno, que nos impide ser nosotros mismos y descubrir a los demás en su verdad.

El pecado que hay que quitar, pese a sus múltiples expresiones estructurales, anida en su raíz en el corazón del hombre. Para quitarlo hay que sanar ese corazón, pues sin ello, toda acción destinada a eliminar las consecuencias del pecado, será impotente para impedir que se reproduzca de nuevo, posiblemente además por la vía de esa misma acción.

Jesús quita el pecado del mundo haciéndose por nosotros cordero, esto es, víctima y no verdugo (pues todos somos verdugos cuando pecamos, pero todos somos también víctimas del pecado propio y ajeno), y dándonos así la oportunidad de ser, como él, hijos de Dios, hijos en el Hijo. De esta manera, Jesús nos sana por dentro, nos libera del yugo de la esclavitud del pecado, nos da la oportunidad de ser plenamente nosotros mismos.

Juan el Bautista no se limita hoy a informarnos sobre una cierta verdad religiosa (sobre la identidad de Jesús), sino que nos invita a abrirnos a su acción: permitir que Dios, por medio de Jesús, nos quite el pecado. No nos despoja, al hacerlo, de algo nuestro, pues el pecado no es “lo nuestro”, sino lo “ajeno en nosotros”, lo que nos impide ser en plenitud, manifestar nuestra dignidad de hijos e imágenes de Dios. Se trata de permitir que Dios nos cure interiormente por medio de su amor. Y este es el verdadero y existencial significado del bautismo: no es un mero ritual simbólico, sino la acción eficaz de abrirnos a la acción de Dios, de estar permanentemente abiertos a ella, de vivir abiertos al amor que es el Espíritu de Dios.

El bautismo del Espíritu en el que hemos sido bautizados nos une con Cristo, Cordero e Hijo de Dios, débil por la debilidad de nuestra carne que ha asumido al nacer como hombre, y fuerte porque es el Hijo de Dios, la encarnación de su amor; nos unimos, pues, en el bautismo con esa lucha de Jesús con el mal y el pecado del mundo, que es nuestro mal y nuestro pecado.

Los métodos de Jesús (la entrega personal, el tomar sobre sí, el perdón y la reconciliación, la renuncia a la venganza y al odio) pueden parecernos a veces poco eficaces. Jesús experimentó también esta tentación (no de otra cosa hablan las tentaciones de Jesús en el desierto que relatan los evangelios sinópticos) y que se expresa en las palabras del profeta Isaías (omitidas en el texto de la primera lectura: “Por poco me he fatigado, en vano e inútilmente he gastado mis fuerzas” – Is 49, 4). Pero la fe nos llama a fiarnos de los “métodos” de Jesús, a vencer el mal sólo con el bien, confiando en que éste tiene una potencia infinitamente superior a todas las fuerzas del mal, como se ha manifestado en la resurrección de Jesús de entre los muertos.

También Pablo nos sirve de ejemplo. Es un ejemplo especialmente pertinente frente a la tentación del uso de la violencia en nombre de Dios y de la verdadera religión. Saulo, perseguidor violento en nombre de Dios, renunció a ella al encontrarse con Cristo, y fue así como se encontró a sí mismo, su verdadera identidad, su auténtico yo y su propia vocación: Pablo, apóstol de Cristo Jesús por designio de Dios.

КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ

enero 11, 2020

Чтение книги пророка Исаии 42, 1-4. 6-7

Так говорит Господь: Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд. Не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах. Тростника надломленного не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине. Не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда, и на закон Его будут уповать острова. Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 29 Припев: Бог благословляет миром Свой народ.

Чтение Деяний святых Апостолов 10, 34-38

В те дни: Пётр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен; но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех. Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом; потому что Бог был с Ним.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 3, 13-17

В то время: Приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну, креститься от него. Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его. И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды; и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. И се, глас с небес, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение.

 

Сей есть Сын Мой возлюбленный

Ход события ускоряется, сама литургия подгоняет нас: как гласит расхожее выражение, «время летит незаметно». Так говорят, например, когда, не видевшись определённое время с друзьями, у которых есть семья, и встретившись с ними опять, мы обнаруживаем, что дети их уже стали настоящими мужчинами и женщинами. Лишь пару дней назад мы созерцали Тайну Бога, вочеловечившегося в новорождённом младенце, когда вместе с пастухами и волхвами с Востока мы подошли поклониться Ему, а сегодня мы встречаем Иисуса уже взрослым, готовым начать своё открытое служение.

За одну неделю литургия совершает прыжок на тридцать лет вперёд. На самом деле, мы едва-едва располагаем данными о детстве и юности Иисуса, разве только что жил Он «в повиновении» у родителей и «преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков» (ср. Лк 2, 51-52). То есть, что Он рос нормальным ребёнком, что включает в себя все те неизбежные конфликты, что свойственны процессу созревания личности и осознания ею собственной самостоятельности (ср. Лк 2, 41-49). В итоге, можно сказать, что в этот долгий период Иисус учился быть человеком, жить по человеческим законам, различать добро и зло, что в данном случае означает на опыте узнать, что в этом благом, созданном Богом мире существуют также и зло, распри, страдание, несправедливость в самых разных формах. В любом случае, важно здесь то, что сегодня мы можем увидеть результат этого процесса созревания. Сегодня, следом за праздником Богоявления, литургия показывает нам Христа уже взрослым, готовым к началу открытого служения. Это начало возымело место на Иордане, где проводил крещения Иоанн.

Появление Иоанна Крестителя было очень значимым событием в полной потрясений жизни тогдашнего Израиля. Движение пророков – один из самых значительных религиозных феноменов израильской веры. В пророчествах Слово Божие, которому внимал Израиль, оживало, наполняя собой исторические события. Однако после Пленения движение пророков мало-помалу исчезло. Уже несколько веков подряд Израиль читал, вспоминал, толковал Слово Божие, но оно уже не могло звучать столь же волнительно и животрепещуще, как прежде в голосах пророков. И вот, появляется Иоанн, восставляя своей жизнью и делами древнее пророчество. Естественно, некоторые спрашивали себя (и его), не был ли он обетованным Мессией.

Но нет, он был не Мессией, но тем, кто должен был подготовить путь Его явлению. Вот почему он призывает вернуться к былой верности, ко времени зарождения народа, которому нужно возродиться, требует обратиться и очиститься от грехов, ознаменовав это крещальным обрядом на Иордане; вот почему местом своего пребывания он избирает пустыню.

Мы не знаем точно, какие именно отношения были между Иоанном и Иисусом. Св. ев. Лука описывает их как о дальних родственниках. Однако Евангелие от Иоанна (иная крайность) заявляет, что они не были знакомы друг с другом (ср. Ин 1, 31). Ещё одна гипотеза утверждает, что Иисус изначально был учеником Крестителя или, по меньшей мере, что оба они были связаны духовностью движения ессеев… Кажется, что Евангелистов не интересовало прояснение этих крайностей, ведь главное, что было ясно, что Иоанн в конце концов признал в Иисусе долгожданного Мессию и что Иисус питал к Иоанну высочайшее уважение (величайший из рождённых жёнами). Между ними и между учениками и того, и другого были, конечно же, контакты. Сам Иисус осуществлял практики покаянного крещения, подобные иоанновым (ср. Ин 3, 22), и кажется несомненным, что некоторые из учеников Иисуса были учениками Крестителя (ср. Ин 1, 35-37).

Как евангелисты-синоптики, так и Иоанн единодушно помещают крещение Иисуса в начало Его открытого служения. Не стоит и говорить, что крещение Иисуса – не таинство Крещения, которое получили мы (нередко не только дети, но также и некоторые взрослые христиане, соблазнительно наивные, спрашивают, почему Иисус не крестился маленьким и когда Он принял Первое причастие). И всё же между крещением Иоанна и Иисуса существует тесная связь – как раз благодаря тому, что Христос пожелал принять крещение от Иоанна.

Зачем же крестился Иисус? Это был обряд очищения – но у Христа не было грехов, от которых Ему нужно было бы очиститься. Первый ответ таков, что Иисус таким образом выражает Своё единство с Его народом, толпами шедшим креститься (ср. Мк 1, 5). То есть, что Ему не было чуждо напряжённое ожидание народом Мессии, на которое Он Сам даст окончательный ответ.

Но, с другой стороны, бросает свет на смысл этого крещения спор между Иоанном и Иисусом. Иоанн сопротивляется, не желая давать крещение Иисусу, признавая, что его роль – быть посредником Того, Кому должно расти, пока другой умаляется. Протестуя, он утверждает, что это он должен быть крещён Иисусом – что и случится в его мученической смерти. Он уступает лишь услышав несколько загадочные слова Иисуса: «Оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». Уточнение «теперь» указывает, вероятно, на временность и вспомогательность крещения Иоанна, которое должно было быть замещено истинным и окончательным христианским крещением. Правда, которую надлежало исполнить, это «ответ человека на Тору, приятие Божией воли целиком и полностью, несение „ига Царства Небесного“, как это формулировалось в еврейской традиции»[1]. «Крещение от Иоанна не предусмотрено Торой, – продолжает Ратцингер, – но Иисус, произнося те слова, о которых говорилось выше, признает его и тем самым выражает безусловное приятие Божией воли, послушное приятие этого „ига“».

То есть, Иисус как человек целиком подчиняет Себя Богу, своему Отцу, который признаёт Его своим Сыном. Именно так является прообраз грядущего пути Иисуса. Принимая участие в очистительном крещении, Иисус символически осуществляет то, что станет смыслом и сущностью Его миссии: Он берёт на себя грехи народа, грехи мира.

Грех – это отказ от Бога, мятеж против Него, явное или тайное нежелание подчинить себя Его замыслам. Всякое деяние несправедливости, лжи, ненависти и жестокости, себялюбия и отрицания бытия другого человека предполагает отдаление от Бога, закрытие доступа к Нему. Когда Христос «исполняет всякую праведность», Он как человек подчиняет себя замыслу Бога и изничтожает причину, закрывающую возможность принять Бога и быть принятым Им – то есть «берёт на себя грех мира».

Поэтому после крещения Иисуса отверзаются небеса и происходит Явление Троицы. Бог, убрав препятствие, мешавшее Ему приблизиться к человеку, тут же являет свой лик. Восставляется связь между Богом и человеком. Теперь во Христе становится возможно услышать вновь глас Божий, звучащий не в упрёк и осуждение, но ради принятия и признания.

Ясно, что в крещении Иисус предваряет свою крестную смерть, момент кульминации, когда Иисус берёт на Себя грехи мира и Сам претерпевает их последствия, преподнося Свою жизнь Богу, до предела подчиняя себя воле Бога, Своего Отца. Иисус даже говорит о Своей смерти на Кресте как о «крещении, которым Он крестится» (ср. Мк 10, 38; Лк 12, 20). Явлен, таким образом, прообраз всей Тайны Спасения: крещение – синоним смерти на кресте и очищения от всех грехов; на этом зиждется возможность для человека примириться с Богом, с самим собою и с другими. Слова, произносимые сходящим с неба голосом: «Сей есть Сын мой возлюбленный» – можно понять как обращённые к каждому из нас. Во Христе, с Которым мы соединяемся в тайне смерти и воскресения посредством крещения, все мы – дети Божии.

Несколько дней назад, в празднество Рождества, мы созерцали младенца Иисуса, сына Марии, и благодаря вере мы узнавали в Нём Сына Божия. Сегодня мы обнаруживаем этого Младенца уже взрослым и знаем, что в Нём и мы тоже «младенцы», дети благого Отца, который из любви отдал жизнь Сына Своего, чтобы спасти всех.

Итак, и мы тоже призваны, как Иисус, «взять на себя грехи мира». Как же? Для этого существуют разные пути:

  • Открыто, без страха и смущения исповедовать Христа, в Котором мы были крещены.
  • Смиренно и бесстрашно признать собственные грехи: взяв их на себя, Бог их прощает. Таинство примирения (вместе с Евхаристией) – прекрасный способ обновить в нас самих плоды крещения.
  • Сами прощать обиды, которые другие могут нам нанести: отвечать на зло не злом, а добром.
  • Творить сколько только можно добра, чтобы, так сказать, приумножить имеющуюся в мире сокровищницу добра и посодействовать тому, чтобы отверзлись над нами небеса. Таков способ «отдать жизнь», как это сделал Христос.
  • Стараться смотреть на наш мир оптимистично. Конечно же, зло существует, и его немало. Но существует и добро, много добра, более того, добро призвано победить – оно уже победило в смерти и воскресении Христа. Пусть наш взгляд не будет мрачным, видящим лишь катастрофы! Но пусть и не перестаёт быть трезвым, критически оценивать мир. Пусть он будет полон надежды – как взгляд Бога! В каждом человеке живёт призвание быть сыном Божиим, слушать Слово, определяющее смысл нашего достоинства, нашей жизни – и нашей смерти: «Ты сын мой возлюбленный», «Ты моя возлюбленная дочь».

Перевод: Денис Малов cmf

[1] Ратцингер, И. Иисус из Назарета, 2009.