Archive for 31 mayo 2019

La Ascensión del Señor

mayo 31, 2019

Lectura del libro de los Hechos de los Apóstoles 1,1-11 Lo vieron levantarse

En mi primer libro, querido Teófilo, escribí de todo lo que Jesús fue haciendo y enseñando hasta el día en que dio instrucciones a los apóstoles, que había escogido, movido por el Espíritu Santo, y ascendió al cielo. Se les presentó después de su pasión, dándoles numerosas pruebas de que estaba vivo, y, apareciéndoseles durante cuarenta días, les habló del reino de Dios. Una vez que comían juntos, les recomendó: «No os alejéis de Jerusalén; aguardad que se cumpla la promesa de mi Padre, de la que yo os he hablado. Juan bautizó con agua, dentro de pocos días vosotros seréis bautizados con Espíritu Santo.» Ellos lo rodearon preguntándole: «Señor, ¿es ahora cuando vas a restaurar el reino de Israel?» Jesús contestó: «No os toca a vosotros conocer los tiempos y las fechas que el Padre ha establecido con su autoridad. Cuando el Espíritu Santo descienda sobre vosotros, recibiréis fuerza para ser mis testigos en Jerusalén, en toda Judea, en Samaria y hasta los confines del mundo.» Dicho esto, lo vieron levantarse, hasta que una nube se lo quitó de la vista. Mientras miraban fijos al cielo, viéndolo irse, se les presentaron dos hombres vestidos de blanco, que les dijeron: «Galileos, ¿qué hacéis ahí plantados mirando al cielo? El mismo Jesús que os ha dejado para subir al cielo volverá como le habéis visto marcharse.»

 

Salmo responsorial 46, 2-3. 6-7. 8-9. R. Dios asciende entre aclamaciones; el Señor, al son de trompetas

Lectura de la carta del apóstol san Pablo a los Efesios 1,17-23 Lo sentó a su derecha en el cielo

Que el Dios de nuestro Señor Jesucristo, el Padre de la gloria, os dé espíritu de sabiduría y revelación para conocerlo. Ilumine los ojos de vuestro corazón, para que comprendáis cuál es la esperanza a la que os llama, cuál la riqueza de gloria que da en herencia a los santos, y cuál la extraordinaria grandeza de su poder para nosotros, los que creemos, según la eficacia de su fuerza poderosa, que desplegó en Cristo, resucitándolo de entre los muertos y sentándolo a su derecha en el cielo, por encima de todo principado, potestad, fuerza y dominación, y por encima de todo nombre conocido, no sólo en este mundo, sino en el futuro. Y todo lo puso bajo sus pies, y lo dio a la Iglesia como cabeza, sobre todo. Ella es su cuerpo, plenitud del que lo acaba todo en todos.


Conclusión del santo evangelio según san Lucas 24, 46-53 Mientras los bendecía, iba subiendo al cielo

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: – «Así estaba escrito: el Mesías padecerá, resucitará de entre los muertos al tercer día y en su nombre se predicará la conversión y el perdón de los pecados a todos los pueblos, comenzando por Jerusalén. Vosotros sois testigos de esto. Yo os enviaré lo que mi Padre ha prometido; vosotros quedaos en la ciudad, hasta que os revistáis de la fuerza de lo alto.» Después los sacó hacia Betania y, levantando las manos, los bendijo. Y mientras los bendecía se separó de ellos, subiendo hacia el cielo. Ellos se postraron ante él y se volvieron a Jerusalén con gran alegría; y estaban siempre en el templo bendiciendo a Dios.

 

Fidelidad y apertura

Hace años un afamado teólogo comenzaba su reflexión sobre la presencia de la Iglesia en el mundo de hoy proponiendo con agudeza una dialéctica entre identidad y relevancia, dos dimensiones, en apariencia, incompatibles: si los cristianos tratan de alcanzar relevancia y aceptación social, han de acomodarse al ambiente entorno, con lo que sacrifican su identidad cristiana; y si, por el contrario, refuerzan los elementos de su identidad, tienen el peligro de perder presencia social y convertirse en una secta. Es claro, y así lo proponía este teólogo, que la verdadera relevancia del cristiano y de la Iglesia sólo puede alcanzarse sobre la base de una identidad experimentada y creída. Y esto mismo es lo que les dice Jesús a sus discípulos antes de su Ascensión. Son palabras que aúnan admirablemente las dos dimensiones: la identidad, el núcleo esencial del mensaje cristiano, el recuerdo del misterio pascual de la muerte y resurrección del Mesías; y, sin solución de continuidad, la relevancia, la misión de la Iglesia, que Jesús confía a sus discípulos, y por la que se abre así al mundo entero.

La íntima unión de las dos dimensiones es esencial. En primer lugar, porque el contenido de la fe no es un sistema ideológico, moral o religioso más o menos atrayente, sino la vinculación con el Mesías, una persona de carne y hueso, que realmente ha vivido entre nosotros, ha muerto y ha resucitado, cumpliendo así el designio salvador de Dios, que es lo que significan las palabras “así estaba escrito”. Por eso, la misión no se realiza por medio de la propaganda, la fuerza o los argumentos racionales, sino mediante el testimonio de aquellos que están vitalmente unidos al maestro: “vosotros sois testigos de esto”.

Es significativo que la Ascensión tenga lugar en Betania: lugar de muerte y de vida (cf. Jn 11, 1-43), de amistad con el Maestro, de contemplación y de servicio (cf. Lc 10, 38-42). Los fuertes vínculos personales que evoca Betania nos hacen comprender que la Ascensión de Jesús a los cielos no es una separación. Lucas, teólogo de la historia de la salvación, va distinguiendo con claridad sus diversos momentos, y ahora señala la línea divisoria entre el período de la presencia terrena de Jesús, que se prolonga en cierto sentido durante el tiempo de las apariciones pascuales, y el tiempo de la misión. Pero, en realidad, la Ascensión marca, más que una desaparición, una nueva forma de presencia que, precisamente por universalizarse en la misión, no puede tener el carácter visible que vincula a determinado espacio y tiempo. Es la presencia en el Espíritu, la fuerza de lo alto que ha de revestir a los discípulos. Ahora bien, el carácter universal de esa presencia no debe llevar a equívocos: no es una universalidad “abstracta”, limitada al mundo de las ideas, sino una universalidad concreta, ligada a todo lugar y todo tiempo: ser sus testigos “en Jerusalén, en toda Judea, en Samaria y hasta los confines del mundo”, sabiendo que Él está con nosotros “todos los días hasta el fin del mundo” (Mt 28, 20). Esos “confines del mundo”, en el espacio y en el tiempo, se encuentran allí donde yo, cada uno de nosotros, se encuentra en cada momento: aquí y ahora, hasta aquí y hasta este momento ha llegado el mensaje del Evangelio, y la misión de cada uno es seguir llevándolo a todo tiempo y lugar.

Gracias a esta nueva forma de presencia en el Espíritu y que es el testimonio de los creyentes, Jesús “sigue padeciendo en la tierra todos los trabajos que nosotros, sus miembros, experimentamos”, como nos recuerda San Agustín: él mismo es el perseguido cuando los cristianos sufren persecuciones (“Saulo, Saulo, ¿por qué me persigues?” Hch 9, 4); él mismo pasa hambre y sed y penalidades en todo ser humano que sufre (cf. Mt 25, 34-45). Pero esta forma de presencia también hace verdad la inversa: si los discípulos volvieron a Jerusalén (que, no lo olvidemos, “dista poco de Betania, unos quince estadios” – cf. Jn 11, 18) y estaban “con gran alegría siempre en el templo bendiciendo a Dios”, es porque, en medio de las dificultades y contrariedades de este tiempo de misión y testimonio, participan y gozan ya de las primicias de la victoria de Cristo sobre la muerte. Por eso dice también San Agustín, hablando de la Ascensión, “que nuestro corazón ascienda también con él… de modo que gracias a la fe, la esperanza y la caridad, con las que nos unimos a él, descansemos ya con él en los cielos”.

Entendemos así que, aunque la misión se realiza humildemente por medio del testimonio de hombres débiles y limitados, no es cosa de la libre iniciativa o la imaginación humana, sino que es llevada adelante por el Espíritu Santo. De nuevo descubrimos cómo la apertura y relevancia de la misión es cuestión de fidelidad al núcleo de la fe confesada y vivida. Sólo desde esa fidelidad y esa guía del Espíritu es posible, como nos recuerda Pablo, recibir la sabiduría que ilumina el corazón, comprender vitalmente la esperanza a la que estamos llamados, la eficacia desplegada por la fuerza de la muerte y resurrección. Y sólo así la misión podrá evitar las deformaciones a que se puede ver sometida si nos dejamos llevar de nuestras propias ideas y que, de un modo u otro, tientan sin cesar a los seguidores de Jesús. La pregunta de estos en la escena que Lucas reproduce con otros matices al comienzo de los Hechos de los Apóstoles puede entenderse en este sentido: “Señor, ¿es ahora cuando vas a restaurar el reino de Israel?” Es una pregunta que sigue denotando a estas alturas una cierta incomprensión del mesianismo de Cristo y de su misterio pascual. Es fácil y tentador soñar con la fundación de un determinado sistema, más o menos teocrático, que establece claras fronteras entre “nosotros y los demás”, o comprender el testimonio, sea como un místico quedarse mirando al cielo, o, por el otro extremo, como un programa de pura transformación social que deja en la penumbra la confesión de fe. Es decir, es fácil caer en la tentación de subrayar la identidad a costa de la relevancia, o, lo contrario, buscar formas de relevancia que dejan desvaída la fidelidad al núcleo de la fe. Pero, como dice Jesús, “no os toca a vosotros poner en cuestión la autoridad de Dios”, sino realizar la misión encomendada: el testimonio de fe, que aúna fidelidad y apertura, confesión de fe y compromiso. Y no puede ser de otra manera, porque la verdad que se transmite por vía de testimonio es posible sólo cuando se incorpora en la propia persona la verdad testimoniada, que no consiste en hablar de “algo”, sino de vivir como vivió “alguien”, Jesucristo, reproduciendo en uno mismo ese núcleo de la fe: dar la propia vida para alcanzar la Vida.

6 воскресенье Пасхи

mayo 25, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 15, 1-2. 22-29

В те дни: Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам и пресвитерам в Иерусалим. Тогда Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей, начальствующих между братиями, написав и вручив им следующее: «Апостолы и пресвитеры и братия — находящимся в Антиохии, Сирии и Киликии братиям из язычников: радоваться. Поскольку мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души, говоря, что должно обрезываться и соблюдать закон, чего мы им не поручали, то мы, собравшись, единодушно рассудили, избрав мужей, послать их к вам с возлюбленными нашими Варнавою и Павлом, человеками, предавшими души свои за имя Господа нашего Иисуса Христа. Итак, мы послали Иуду и Силу, которые изъяснят вам то же и словесно. Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы».

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 67 Припев: Да восхвалят Бога все народы мира.

Чтение книги Откровения святого Апостола Иоанна. 21, 10-14. 22-23

И вознёс меня Ангел в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святой Иерусалим, который нисходил с неба от Бога. Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых: с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца. Храма же я не видел в нём, ибо Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна. 14, 23-29

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и мы придём к нему и обитель у него сотворим. Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих; слово же, которое вы слышите, не есть Моё, но пославшего Меня Отца. Сие сказал Я вам, находясь с вами. Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлёт Отец во имя Моё, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир даёт, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Вы слышали, что Я сказал вам: «иду от вас и приду к вам». Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: «иду к Отцу»; ибо Отец Мой более Меня. И вот Я сказал вам о том, прежде нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется.

 

Премудрость любви

 

Слово «любовь» произносится излишне часто, слишком уж оно стало продажно, истрёпано, постоянно подвергаясь употреблению и злоупотреблению. Его используют, чтобы обозначить первое попавшееся чувство склонности и увлечения чем или кем-либо, нередко сие слово отождествляется с каким-то неопределённым, бесстройным, чисто субъективным поведением, в большинстве случаев подобным скорее преходящей страсти, нежели чётко определённому акту свободы – самоотдачи, получающей продолжение во времени в виде преданности. Злоупотребление этим словом не должно, тем не менее, слишком сильно возмущать нас, поелику постоянное к ней обращение указывает, по меньшей мере, на то, что человек в любви нуждается прежде всего, что он к ней призван, будучи, как изрёк один философ, скорее ens amans (сущность любящая – лат.), чем ens cogitans (сущность мыслящая – лат.), сиречь, определяет себя более своей любовью к разным вещам, а не своими мыслями.

И всё же, не следует нам также и смиряться с любовью безликой, невнятной, бесстройной, целиком зависящей от сиюминутных чувствований и перемен настроения. Столь великая важность любви, её решающее значение в человеческой жизни обозначает, что она, с одной стороны, наделена глубиной и радикальностью, должной превзойти временную эмоциональную скоротечность, хотя и – как же иначе? – вобрав её в себя и усвоив. С другой стороны, сие же означает, что нужно стараться определить и понять сущность любви с большей точностью, нежели предлагаемая «жёлтой прессой» или расхожими мнениями.

Сегодня в Евангелии Христос настоятельно связует любовь и слово, Его Слово, Слово пославшего Его Отца. Любить Его значит слушать Его Слово, радушно Его принимать и хранить. Любовь-Слово же – это такая любовь, которая себя выражает, воплощается, проявляясь в поведении конкретном, настоящем. Итак, любовь Божия – это любовь-Слово: Бог Отец даёт нам Своё Слово и исполняет Его. Его Слово, посланное нам Им Самим – это Слово, ставшее плотью, идущее нам навстречу, предающее Себя нам даже до смерти. Кроме того, это неминуемо любовь, побуждающая к общению, ищущая его. Связывать любовь со Словом значит утверждать, что у любви есть Логос, её собственная логика и внутренняя разумность. Истинная любовь включает в себя открытость, радушие, понимание, постоянство, верность. Такой любви можно научить и можно, как следствие, научиться. Учитель же наш – Иисус Христос, воплощённое Слово Отца. В Нём любовь Божия превзошла неясные чувствования и простые пожелания добра и установила общение, требующее с нашей стороны ответа.

На протяжении веков учительство Христа продолжается посредством Духа, Коего сегодня и обещает нам Сам Иисус. Не кто иной как Дух Божий, Дух Святой – тот, кто по-прежнему открывает наши умы и сердца, чтобы слышать и принимать это Слово таким, каким оно и является: то есть, как Слово Божие, но Слово воплощённое, человечное, близкое, предающее Само Себя, которое зовёт нас и в то же время с нас же и спрашивает. Именно Дух Святой по-прежнему научает нас, в чём заключается блюсти Слово: хранить Его, как Мария, в сердце, чтобы оттуда Оно претворялось и воплощалось в наших словах и делах, чтобы также и наша любовь была внутренне питаема и образуема Им, чтобы мы могли любить одновременно и мудро, и вполне конкретно. Делая нас мудрыми в слушании и принятии Слова, которое мы блюдём и которое нас воодушевляет, Дух Святой будет мало-помалу напоминать, приводить на сердце всё то, что было нам сказано. Ведь это не только дело памяти, но и отклик в сердце. Как говорит испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, «мы вспоминаем то, что вновь проводим чрез устье нашего сердца». Дух Святой учит нас, вновь заставляя звучать в наших сердцах живое Слово, сущее Христом, с Коим мы поддерживаем таким образом непрестанное и плодотворное общение. Таков источник нашего внутреннего покоя, позволяющий нам жить, опираясь на нас самих, на умиротворённые Христом недра души, вместо того, чтобы на раздражители окружающей среды отвечать, как нередко случается, порывисто, повинуясь инстинктам.

Основанная на Слове, умиротворяющая, Любовь снаряжает нас в путь. Каждый из нас, вся Церковь движется в истории вперёд с призванием передавать это Слово миролюбиво, в общении. Именно это вытекает из первого чтения. Тяжёлый раздор угрожает общине. Распространяются толкования Евангелия, не совместимые с его истинным содержанием. Некоторые хотят сделать из него лишь лёгкое видоизменение иудейства, которое и хотят навязать обращённым из язычества. Община, послушная Духу, принимается за слушание, приводит на сердце воспоминания, вступает в общение и принимает решение. Это не торжество какой-либо партии или группировки, это торжество Любви, осиянной Словом, восставляющей мир в общине. Раздоров и трудностей не может не быть, доколе человеческая природа такова, какова она есть, доколе она не достигнет своей окончательной цели – спасения. Ученики Иисуса должны отличаться, таким образом, не отсутствием раздоров, а способом их уладить: пристало нам быть исполненными желания к общению, принимать друг друга с радушием, быть послушными Духу, пребывать в премудрости любви, будучи наставляемы в оной Учителем и вдохновляемы на оную Духом. Верные этому «методу», мы не только улаживаем конфликты (не сказано даже, что нам удастся разрешить их все), но и совершаем кое-что гораздо более важное, то, что мы повторяем каждый день как просьбу в молитве Отче наш: блюдя Его Слово, делаем так, чтобы исполнялась воля Божия – Его желание любви, общения, мира – на земле, как она уже исполняется на небесах. То есть, мы приносим небо на землю, содействуя тому, чтобы сошёл с неба Новый Иерусалим, открывая такие места в нашей истории, где на основании апостольском Слава Божия освещает нас посредством лучезарного светильника, который есть Сам Иисус Христос, Агнец закланный за любовь и во спасение каждого.

Domingo 6 de Pascua (C)

mayo 22, 2019

Lectura del libro de los Hechos de los apóstoles 15, 1-2. 22-29 Hemos decidido, el Espíritu Santo y nosotros, no imponeros más cargas que las indispensables

En aquellos días, unos que bajaron de Judea se pusieron a enseñar a los hermanos que, si no se circuncidaban conforme a la tradición de Moisés, no podían salvarse. Esto provocó un altercado y una violenta discusión con Pablo y Bernabé; y se decidió que Pablo, Bernabé y algunos más subieran a Jerusalén a consultar a los apóstoles y presbíteros sobre la controversia. Los apóstoles y los presbíteros con toda la Iglesia acordaron entonces elegir a algunos de ellos y mandarlos a Antioquía con Pablo y Bernabé. Eligieron a Judas, Barsabá y a Silas, miembros eminentes entre los hermanos, y les entregaron esta carta: «Los apóstoles y los presbíteros hermanos saludan a los hermanos de Antioquía, Siria y Cilicia convertidos del paganismo. Nos hemos enterado de que algunos de aquí, sin encargo nuestro, os han alarmado e inquietado con sus palabras. Hemos decidido, por unanimidad, elegir algunos y enviároslos con nuestros queridos Bernabé y Pablo, que han dedicado su vida a la causa de nuestro Señor Jesucristo. En vista de esto, mandamos a Silas y a Judas, que os referirán de palabra lo que sigue: Hemos decidido, el Espíritu Santo y nosotros, no imponeros más cargas que las indispensables: que os abstengáis de carne sacrificada a los ídolos, de sangre, de animales estrangulados y de la fornicación. Haréis bien en apartaros de todo esto. Salud.

Salmo responsorial 66, 2-3. 5. 6 y 8 R. Oh Dios, que te alaben los pueblos, que todos los pueblos te alaben

Lectura del libro del Apocalipsis 21, 10-14. 21-23 Me enseñó la ciudad santa, que bajaba del cielo

El ángel me transportó en éxtasis a un monte altísimo, y me enseñó la ciudad santa, Jerusalén, que bajaba del cielo, enviada por Dios, trayendo la gloria de Dios. Brillaba como una piedra preciosa, como jaspe traslúcido. Tenía una muralla grande y alta y doce puertas custodiadas por doce ángeles, con doce nombres grabados: los nombres de las tribus de Israel. A oriente tres puertas, al norte tres puertas, al sur tres puertas, y a occidente tres puertas. La muralla tenía doce basamentos que llevaban doce nombres: los nombres de los apóstoles del Cordero. Santuario no vi ninguno, porque es su santuario el Señor Dios todopoderoso y el Cordero. La ciudad no necesita sol ni luna que la alumbre, porque la gloria de Dios la ilumina y su lámpara es el Cordero.

Lectura del santo evangelio según san Juan 14, 23-29 El Espíritu Santo os irá recordando todo lo que os he dicho

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: – «El que me ama guardará mi palabra, y mi Padre lo amará, y vendremos a él y haremos morada en é1. El que no me ama no guardará mis palabras. Y la palabra que estáis oyendo no es mía, sino del Padre que me envió. Os he hablado de esto ahora que estoy a vuestro lado, pero el Defensor, el Espíritu Santo, que enviará el Padre en mi nombre, será quien os lo enseñe todo y os vaya recordando todo lo que os he dicho. La paz os dejo, mi paz os doy; no os la doy yo como la da el mundo. Que no tiemble vuestro corazón ni se acobarde. Me habéis oído decir: “Me voy y vuelvo a vuestro lado.” Si me amarais, os alegraríais de que vaya al Padre, porque el Padre es más que yo. Os lo he dicho ahora, antes de que suceda, para que cuando suceda, sigáis creyendo.»

 

La sabiduría del amor

La palabra “amor”, se dice frecuentemente, está prostituida y gastada por el uso y abuso a la que continuamente se la somete. Se usa para designar cualquier sentimiento de inclinación y afición a algo o a alguien, con frecuencia se identifica esa palabra con una actitud indefinida, desestructurada, puramente subjetiva, la más de las veces parecida a la pasión pasajera, más que al acto definido de una libertad que se entrega y se prolonga en el tiempo como fidelidad. Que se abuse de la palabra no debe, sin embargo, escandalizarnos demasiado, porque el continuo recurso a ella indica, al menos, que el ser humano está, sobre todo, necesitado de amor, que está llamado al amor, que es, como dijo cierto filósofo, más un “ens amans” que un “ens cogitans”, es decir, que se define más por sus amores que por sus pensamientos.

Y, sin embargo, no hemos de resignarnos tampoco a un amor sin rostro, indefinido, desestructurado y dependiente por entero de los efímeros sentimientos y de los cambios de humor. Si el amor es tan importante y decisivo en la vida humana, significa, por una parte, que está dotado de una profundidad y radicalidad que tiene que trascender la fugacidad temporal y emotiva, aunque, eso sí, recogiéndola y asimilándola. Y, por otra parte, significa también que es preciso tratar de definir y entender la sustancia del amor con una precisión mayor que la que nos ofrece la prensa rosa o las opiniones comunes.

Hoy Jesús en el Evangelio vincula con insistencia el amor y la palabra, su Palabra, la Palabra del Padre que le envió. Amarle a Él significa escuchar, acoger y guardar su Palabra. Un amor que es palabra es un amor que se expresa, que se encarna, que se traduce en actitudes concretas y reales. El amor de Dios es un amor-Palabra: Dios Padre nos da su Palabra, y la cumple. Su Palabra, la que Él nos envía, es una Palabra hecha carne, que viene al encuentro, que se entrega hasta la muerte. Es, además, necesariamente, un amor que busca y provoca el diálogo. Vincular el amor con la Palabra significa afirmar que hay un Logos del amor, una lógica suya y una racionalidad propia. El verdadero amor implica apertura, acogida, comprensión, constancia, fidelidad. Un amor así se puede enseñar y se puede, en consecuencia, aprender. Nuestro maestro es Jesucristo, la Palabra encarnada del Padre. En él el amor de Dios ha trascendido los sentimientos indefinidos y los meros buenos deseos y ha establecido un diálogo que requiere respuesta por nuestra parte.

El magisterio de Cristo se prolonga a lo largo de los siglos por medio de su Espíritu, que hoy el mismo Jesús nos promete. Es el Espíritu de Dios, el Espíritu Santo, el que sigue abriéndonos la mente y el corazón para escuchar y acoger esta Palabra como lo que es en verdad: Palabra de Dios, pero Palabra encarnada, humana, cercana, entregada y que, al mismo tiempo, nos llama y nos exige. Es el Espíritu el que sigue enseñándonos en qué consiste guardar la Palabra: conservarla, como María, en el corazón, para que, desde ahí, se traduzca y encarne en nuestras palabras y acciones, para que también nuestro amor esté internamente alimentado y articulado por ella, para que podamos amar de manera, al mismo tiempo, concreta y sabia. Haciéndonos sabios en la escucha y acogida de la Palabra, que guardamos y nos inspira, el Espíritu Santo nos irá recordando todo lo que nos ha dicho. Pero recordar no es sólo una cuestión de memoria (rememorar), sino de corazón: “re-cordari”, es un resonar en el corazón, o, como dice Ortega, “recordamos lo que volvemos a pasar por el estuario de nuestro corazón”. El Espíritu Santo nos enseña haciendo resonar en nuestro corazón la Palabra viva que es Cristo, con el que mantenemos así un diálogo permanente y creativo. Esta es la fuente de nuestra paz interior, que nos permite vivir desde nosotros mismos, desde ese interior pacificado por Cristo, en vez de, como sucede frecuentemente, reaccionar compulsiva e instintivamente a los estímulos ambientales.

El amor basado en la Palabra y que nos pacifica, nos pertrecha para el camino. Cada uno de nosotros, la Iglesia entera, avanza por la historia llamada a trasmitir esta Palabra pacíficamente, de manera dialogal. Es lo que se desprende de la primera lectura. Un grave conflicto amenaza a la comunidad. Se están extendiendo interpretaciones del Evangelio que no son compatibles con su verdadero contenido. Algunos quieren hacer de él una leve variante del judaísmo, que pretenden imponer a los convertidos del paganismo. La comunidad, dócil al Espíritu, se pone a la escucha, recuerda, dialoga y decide. No es el triunfo de un partido o un grupo, sino el triunfo del amor iluminado por la Palabra, que restablece la paz de la comunidad. No puede no haber conflictos y problemas mientras la naturaleza humana sea la que es y no haya alcanzado la meta definitiva de la salvación. Los discípulos de Jesús han de distinguirse, por tanto, no por la ausencia de conflictos, sino por el modo de resolverlos: con voluntad de diálogo y acogida mutua, dóciles al Espíritu, con la sabiduría del amor que nos enseña el Maestro y nos inspira su Espíritu. Cuando somos fieles a este “método” no sólo estamos resolviendo conflictos (ni siquiera está dicho que los acabemos resolviendo todos), sino que estamos haciendo algo mucho más importante, que repetimos cada día como petición en la oración del Padre nuestro: al guardar su Palabra estamos haciendo que se cumpla la voluntad de Dios (de amor, de diálogo, de paz) en la tierra, como ya se cumple en el cielo. Es decir, estamos trayendo el cielo a la tierra, estamos contribuyendo a que descienda del cielo la Nueva Jerusalén, abriendo espacios en nuestra historia en los que, sobre el fundamento de los apóstoles, la gloria de Dios nos ilumina por medio de la lámpara de luz que es el mismo Jesucristo, el Cordero inmolado por amor y para la salvación de todos.

5 воскресенье Пасхи

mayo 18, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 14, 21-27

В те дни: Павел и Варнава обратно проходили Листру, Иконию и Антиохию, утверждая души учеников, увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие. Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали. Потом, пройдя через Писидию, пришли в Памфилию. И, проповедав слово Господне в Пергии, сошли в Атталию; а оттуда отплыли в Антиохию, откуда были преданы благодати Божией на дело, которое и исполнили. Прибыв туда и собрав церковь, они рассказали всё, что сотворил Бог с ними и как Он отверз дверь веры язычникам.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ 145 Припев: Имя Твоё, Боже, славить будем вечно.

Чтение книги Откровения святого Апостола Иоанна 21, 1-5

Я, Иоанн, увидел новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю всё новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 13, 31-33a. 34-35

Когда Иуда вышел из горницы, Иисус сказал: Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нём. Если Бог прославился в Нём, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его. Дети! недолго уже быть Мне с вами. Будете искать Меня, и, как сказал Я Иудеям, что, куда Я иду, вы не можете прийти, так и вам говорю теперь. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.

  

Новый Иерусалим и его закон

 

С незапамятных времён люди изобретали утопии, сиречь, идеалы общества и культуры, в коих пороки, извечно удручавшие человека, были бы, коли не изгнаны навеки, по меньшей мере, ограничены до сносных уровней – такие места и такие виды общественного устройства, где свелись бы к минимуму боль и плач, зло и бесправие, и удалось бы доколе возможно положить рубеж смерти. Такие утопии часто не шли далее письменных замыслов (среди которых наиболее известна Утопия св. Томаса Мора, но есть и много иных: Государство Платона, Город Солнца Кампанеллы и проч.). В некоторых же случаях они были опробованы в деле на различных основаниях: религиозных (Флоренция при Савонароле или Женева при Кальвине) или заявленно научных (марксистская утопия).

Трудно оценивать простые выдумки. Однако, кажется, есть согласие в том, что попытки осуществить такие идеальные государства практически всегда производили большее зло, нежели то, что старались исправить. Страсти, хотения, непредвидимая человеческая свобода в конце концов принуждали утопистов пренебрегать некоторой частью того самого человечества, которому пытались служить, насильно укладывая человеческую природу на прокрустово ложе вожделенной утопии. Сведём воедино: во исправление зла нужно зла же произвести столько, что по завершении лекарство обычно оказывается хуже болезни.

Не является ли и видение Нового Иерусалима ещё одной версией таких кровавых утопий? В отрывке из Откровения веет неугасимой тоской человека по миру без зла, без боли, без смерти. Упомянем же, однако, первое навскидку различие. Здесь говорится не о том, чтобы человек достиг Бога или стал Им – тогда Вавилонскую башню становится парадигмою всех утопий и попыток их завершить – но здесь новый Иерусалим видится как сам «сходящий от Бога с неба»: Сам Бог становится человеком (Богочеловек, не человекобог), как дар, благодать, настоящая возможность, предлагаемая по-настоящему. Однако речь здесь не о мечте, отворачивающейся от определённой действительности человека, а потому отказывающейся смотреть в лицо настоящему злу этого мира. Ключ для прочтения видения Нового Иерусалима находится в Евангелии, читаемом в это пятое воскресенье Пасхи.

Это Евангелие немного странно вписывается в совершаемый нами пасхальный путь. Вспомним, что речь велась о постепенном раскрытии тех мест, где можно было «видеть» Господа очами веры: общины учеников, Евхаристии, Пастырей. На этой неделе нам говорится об одном из основных, если не центральном, положений христианской веры: о заповеди любви. Это так: те виды присутствия Воскресшего озаряют тайну любви Божией к нам, а смысл их – сделать возможным нам, человекам, жить этой любовью. Однако в «любви», о коей здесь говорится, нет ничего романтичного: это не чувство всеобщего благорасположения, она направлена не только к тем, кто нам по нраву, тем, кто борются на нашей стороне или думают как мы… На самом деле, Евангелие в первых же своих словах отводит нас вспять к предшествовавшим моментам Страстей Христовых: «Когда Иуда вышел из горницы». Хоть здесь этого и не цитируется, тот отрывок говорит, что «была ночь». То есть, мы возвращаемся от света к тени. Сие сделано, полагаю, как раз чтобы напомнить нам, что тут мы говорим не о прекрасной, но ненастоящей утопии, к тому же опасной своей избирательностью.

Любовь, о которой здесь идёт речь, смотрит прямо в лицо злу, не избегает его, не создаёт «санитарного кордона» против возможных его разносчиков (а кто его не разносит?). Бог смотрит на настоящего человека, со всей его никчёмностью, принимая её на себя, делая своей, проходя через неё. Любовь, о которой идёт речь, не для романтиков и утопистов, она не запирает себя в маленьком сектантстком кружке, образовавшемся на основе извержения «нечистых». Напротив, она крепка, реалистична, трудна: это поведение готового отдать жизнь ради блага другого человека, в котором видит своего брата. Кто способен на подобную любовь? Лишь один ответ: Христос. Любовь, которую Он нам заповедует иметь среди нас, это та же любовь, что Он же Сам нам и дарит: «да любите друг друга, как я возлюбил вас». Любовь, смотрящая и принимающая ограниченность, которая потому и воплощается в конкретном: любовь всё переносящая, терпеливая, прощающая, принимающая, слушающая, говорящая правду, но без жёсткости, всегда дающая новую возможность. Это любовь изо дня в день, единственная, что поддерживает нас в повседневной жизни и посему считается с мгновениями усталости, слабости, рутины, кризиса.

Свет Воскресшего даёт нам силу любить даже когда наступает «ночь», то есть, во мгновения креста – без утопичности, но с горизонтом надежды. Новый Иерусалим начался, но находится в пути. Нужно сеять его с той реалистичной и воплощённой любовью, которая, не будучи романтичной, не отвергает никого – ведь даже враг становится её целью – но открывается всякому: это всеобъемлющая любовь миссии Церкви, о которой нам говорит первое чтение.

Пятое воскресенье Пасхи Слово Божие, сосредоточиваясь на заповеди любви, сущности присутствия Воскресшего и движителе миссии, в то же время вводит мотивы внутренне сопряжённые: Духа Святого и скорое Вознесение Христово, задающее конец напряжённому периоду явлений Воскресшего. Его ход навлекает некоторую ночь, но это не оставление, не конец утопии, но новый вид присутствия: любовь, прежде всего, не нравственное усилие, а присутствие Духа Святого, Духа Иисусова в Церкви и в верующих. Такое присутствие питает нашу христианскую жизнь и освещает виды присутствия, рассмотренные нами в первых пасхальных неделях.

Если в нашей жизни настала ночь, нам нужно знать, что свет Воскресшего уже сейчас действует в нас благодаря Духу Святому, обетованному Христом. Хоть дело и происходит ночью, возможно творить добро и осуществлять эту конкретную любовь, реалистичную и воплощённую, чтобы таким образом быть верными мгновениям света. Если, несмотря на наши слабости и изъяны, мы стараемся жить такой прежде подаренной любовью, тогда мы будем осуществлять миссию Церкви, ведь в ней «узнают, что мы ученики Его». И если мы поступаем так, каким бы недостаточным нам ни казалось наше свидетельство, мы будем приближать эту «реалистичную утопию», уже сейчас действующую в человеческой истории: новый Иерусалим, в котором Бог отрёт всякую слезу с очей наших очей, и смерти не будет уже, ни плача, ни вопля, ни болезни.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 5 de Pascua (C)

mayo 15, 2019

Hechos de los apóstoles 14, 21b-27 Contaron a la Iglesia lo que Dios había hecho por medio de ellos

En aquellos días, Pablo y Bernabé volvieron a Listra, a Iconio y a Antioquia, animando a los discípulos y exhortándolos a perseverar en la fe, diciéndoles que hay que pasar mucho para entrar en el reino de Dios.
En cada Iglesia designaban presbíteros, oraban, ayunaban y los encomendaban al Señor, en quien habían creído. Atravesaron Pisidia y llegaron a Panfilia. Predicaron en Perge, bajaron a Atalía y allí se embarcaron para Antioquía, de donde los habían enviado, con la gracia de Dios, a la misión que acababan de cumplir. Al llegar, reunieron a la Iglesia, les contaron lo que Dios había hecho por medio de ellos y cómo había abierto a los gentiles la puerta de la fe.

Salmo responsorial 144, 8-9. 10-11. 12-13ab R. Bendeciré tu nombre por siempre jamás, Dios mío, mi rey.

Apocalipsis 21, 1-5 Dios enjugará las lágrimas de sus ojos

Yo, Juan, vi un cielo nuevo y una tierra nueva, porque el primer cielo y la primera tierra han pasado, y el mar ya no existe. Y vi la ciudad santa, la nueva Jerusalén, que descendía del cielo, enviada por Dios, arreglada como una novia que se adorna para su esposo. Y escuché una voz potente que decía desde el trono: – «Ésta es la morada de Dios con los hombres: acampará entre ellos. Ellos serán su pueblo, y Dios estará con ellos y será su Dios. Enjugará las lágrimas de sus ojos. Ya no habrá muerte, ni luto, ni llanto, ni dolor. Porque el primer mundo ha pasado.» Y el que estaba sentado en el trono dijo: – «Todo lo hago nuevo.»

Juan 13, 31-33a. 34-35 Os doy un mandamiento nuevo: que os améis unos a otros

Cuando salió Judas del cenáculo, dijo Jesús: «Ahora es glorificado el Hijo del hombre, y Dios es glorificado en él. Si Dios es glorificado en él, también Dios lo glorificará en sí mismo: pronto lo glorificará. Hijos míos, me queda poco de estar con vosotros. Os doy un mandamiento nuevo: que os améis unos a otros; como yo os he amado, amaos también entre vosotros. La señal por la que conocerán todos que sois discípulos míos será que os amáis unos a otros.»

 

La nueva Jerusalén y su ley

 

Desde tiempo inmemorial los seres humanos han diseñado utopías, es decir, formas ideales de sociedad y de cultura en las que los males que afligen desde siempre al ser humano fueran, si no desterrados para siempre, sí al menos limitados hasta niveles soportables. Lugares y formas de organización social en los que se redujera al mínimo el llanto y el dolor, el mal y la injusticia, y se lograra hasta donde fuera posible poner un coto a la muerte. Estas utopías con frecuencia no han pasado de ser proyectos escritos (Utopía de Sto Tomás Moro es la más célebre, pero hay muchas otras: la República de Platón, La Ciudad del Sol de Campanella y otros); en algunas ocasiones se han ensayado en la práctica sobre bases distintas, religiosas (la Florencia de Savonarola, o la Ginebra de Calvino) o pretendidamente científicas (la utopía marxista).

Difícil es valorar la mera imaginación de las cosas, pero parece que hay consenso en que los ensayos de realizar estas repúblicas ideales han generado, prácticamente siempre, mayores males que los que pretendían remediar. Las pasiones, los deseos, la libertad imprevisible del ser humano han acabado por forzar a los utópicos a prescindir de parte de la humanidad a la que pretendían servir, a violentar la naturaleza humana en el lecho de Procusto de sus deseos utópicos. En síntesis, para remediar el mal hay que producir tanto mal que, al final, suele resultar peor el remedio que la enfermedad.

¿No es la visión de la “Nueva Jerusalén” una versión más de esas utopías sangrientas? En el texto del Apocalipsis alienta el anhelo inextinguible del hombre por un mundo sin mal, sin dolor, sin muerte. Pero aquí no se trata de un sueño que se pone de espaldas a la realidad concreta del hombre y que, por tanto, se niega a mirar cara a cara el mal real de nuestro mundo. Y es que ya en el texto del Apocalipsis salta a la vista una gran diferencia con esas utopías: no se trata aquí de construir una torre de Babel, por la que el hombre conquista el cielo por sus propias fuerzas y cuyo el resultado siempre es “la confusión de las lenguas”, la imposibilidad de encontrar un lenguaje común, y, en consecuencia, el enfrentamiento y la dispersión; aquí se trata de que la nueva Jerusalén “baja del cielo”. No es el hombre que se hace Dios, sino el Dios que se hace hombre y viene a visitarnos. Por eso, la clave de lectura de la visión de la nueva Jerusalén está en el Evangelio que hemos leído en este quinto domingo de Pascua.

Es un evangelio un poco raro en el contexto del camino pascual que venimos recorriendo. Recordemos que se trataba de ir descubriendo aquellos lugares en los que era posible “ver” al Señor con los ojos de la fe: la comunidad de discípulos, la Eucaristía, los Pastores. En esta semana se nos habla de un centro fundamental (si no del centro fundamental) de la fe cristiana: el mandamiento del amor. Es así: esas presencias del Resucitado iluminan el misterio del amor que Dios nos tiene, y tienen sentido para hacer posible que nosotros, los seres humanos, vivamos de ese mismo amor. Pero el “amor” del que aquí se habla no tiene nada de romántico, no es un sentimiento de simpatía universal, ni tampoco está dirigido sólo a aquellos que “nos caen bien”, militan en nuestro partido o piensan como nosotros… De hecho, el evangelio, con sus primeras palabras, nos retrotrae a los momentos anteriores a la Pasión de Cristo: “cuando salió Judas del cenáculo”. Aunque aquí no se cita, en ese texto se dice que “era de noche”. Es decir, volvemos de la luz a la oscuridad. Y se hace, creo, precisamente, para recordarnos que aquí no hablamos de una hermosa pero irreal utopía, además de peligrosa, por excluyente.

El amor del que aquí se habla mira cara a cara el mal, no lo rehúye, no crea “cordones sanitarios” contra sus posibles portadores (¡¿quién no es portador?!). Dios mira al ser humano real, con todas sus miserias, y las asume sobre sí, las hace suyas, pasa por ellas. El amor de que se habla aquí no es romántico, ni utópico, ni cerrado en el pequeño grupo sectario que se forma a base de la exclusión de los “impuros”; por el contrario, es fuerte, realista, difícil: es la actitud del que está dispuesto a dar su vida en bien de los demás, en los que ve a sus hermanos. ¿Quién es capaz de un amor así? Sólo hay una respuesta: Jesús. El amor que nos manda tener entre nosotros es el amor que él nos regala: “que os améis unos a otros, como yo os he amado”. Un amor que mira y asume la limitación y que, por eso, se encarna en lo concreto: un amor que soporta, es paciente, perdona, asume, escucha, que dice la verdad, pero sin rigidez, que da siempre una nueva oportunidad. Es el amor del día a día, el único que nos sostiene en la vida cotidiana, y cuenta por ello con los momentos de cansancio, de debilidad, de rutina, de crisis.

La luz del Resucitado nos da la fuerza para amar también cuando “es de noche”, es decir, en el momento de la cruz, sin utopismos, pero con horizontes de esperanza. La nueva Jerusalén ha comenzado, pero está en camino. Hay que sembrarla con ese amor realista y encarnado, que, porque no es romántico, no es excluyente (hasta el enemigo es objeto de él), sino abierto a todos: es el amor universal de la misión de la Iglesia de la que nos habla la primera lectura.

En esta quinta semana de Pascua la Palabra de Dios, al tiempo que se concentra en el mandamiento del amor (la sustancia de las presencias del Resucitado y el motor de la misión), se introducen dos motivos íntimamente unidos: el Espíritu Santo y la próxima Ascensión de Cristo, que marca el final del intenso período de las apariciones del Resucitado. Su marcha conlleva una cierta noche, pero no es un abandono (el fin de la utopía), sino una nueva forma de presencia: el amor no es ante todo un esfuerzo moral, sino la presencia del Espíritu Santo, el Espíritu de Jesús en la Iglesia y en los creyentes. Esa presencia alimenta nuestra vida cristiana e ilumina esas presencias del Resucitado que hemos contemplado en las primeras semanas pascuales.

Si es de noche en nuestra vida, hemos de saber que la luz del Resucitado opera ya en nosotros gracias al Espíritu Santo que Jesús nos promete. Aunque sea de noche es posible hacer el bien y realizar este amor concreto, realista y encarnado, para así ser fieles a los momentos de luz. Si, pese a nuestras debilidades y defectos, tratamos de vivir de este amor previamente donado, entonces estaremos realizando la misión de la Iglesia, pues por él “conocerán que somos discípulos suyos”. Y si lo hacemos así, por muy deficiente que nos parezca nuestro testimonio, estaremos adelantando esa “utopía realista” y ya operante en la historia humana: la nueva Jerusalén, en la que Dios enjugará las lágrimas de nuestros ojos, y ya no habrá muerte, ni llanto ni luto, ni dolor.

4 воскресенье Пасхи (С)

mayo 11, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 13, 14. 43-52

В те дни: Павел и Варнава, проходя от Пергии, прибыли в Антиохию Писидийскую и, войдя в синагогу в день субботний, сели. Когда же собрание было распущено, то многие Иудеи и чтители Бога, обращённые из язычников, последовали за Павлом и Варнавою, которые, беседуя с ними, убеждали их пребывать в благодати Божией. В следующую субботу почти весь город собрался слушать слово Божие. Но Иудеи, увидев народ, исполнились зависти и, противореча и злословя, сопротивлялись тому, что говорил Павел. Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали: вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам. Ибо так заповедал нам Господь: «Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли». Язычники, слыша это, радовались и прославляли слово Господне, и уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни. И слово Господне распространялось по всей стране. Но Иудеи, подстрекнув набожных и почётных женщин и первых в городе людей, воздвигли гонение на Павла и Варнаву и изгнали их из своих пределов. Они же, отрясши на них прах от ног своих, пошли в Иконию. А ученики исполнялись радости и Духа Святого.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 100 Припев: Мы Его народ и овцы Его паствы.

Чтение книги Откровения святого Апостола Иоанна. 7, 9. 14b-17

Взглянул я, Иоанн, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племён и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И один из старцев сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них. Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрёт Бог всякую слезу с очей их.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна. 10, 27-30

В то время: Иисус сказал: Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей. Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец — одно.

  

Пастырь добрый

 

Если предшествующие воскресенья показали нам, что место явлений, где можно увидеть Господа воскресшего, это община учеников, в которую входят Крещением и которая собирается вокруг Евхаристии, то сегодня освещается перед нами новый вид присутствия Воскресшего: это Добрый пастырь, который, зная овец своих по имени, зовёт их, слышащих голос Его, заботится о них, защищает их и даёт им жизнь. Нам говорится о присутствии вполне определённом, о «воплощённой» заботе Бога и Христа о тех, кто Его. После размышления в евхаристической общине крещённых в смерть и воскресение Иисуса Христа, необходимо взглянуть на тех, кто от имени Христа посвящают себя заботе об общине и подают ей таинства. Учительство и служение Доброго пастыря находит своё продолжение в Церкви при помощи пастырей, избранных Им самим для заботы о Его народе и служения сему народу в таинствах, ставящих нас в соприкосновение с Ним.

Однако же признаем, речь идёт о присутствии нелёгком. Сегодня существует особая чувствительность против всякого рода власти, и эта чувствительность особенно обостряется, когда мы говорим о Церкви. Речь идёт, кроме того, о чрезмерно воплощённом присутствии, слишком видимом, в котором изъяны держателей этой миссии излишне бросаются в глаза. Поэтому распространилось и стало почти самоочевидным различие между «официальной» Церковью и Церковью-«народной». Согласно такому различению, к первой отнеслась бы зиждущаяся на постановлениях и учреждениях организация: властная, педантичная, внушающая антипатию, косная, склонная запрещать и осуждать, весьма далёкая от евангельского идеала, в котором Христос её основал. Однако такое различие, хоть и украшено весомостью уличений обществоведов и благословениями журналистов, очень слабо перекликается с Откровением и живым Преданием Церкви. Безусловно, ему не хватает библейского, святоотеческого и богословского обоснования, ведь взглянув в Евангелия, мы увидим, что вокруг Христа объединяются весьма различные категории учеников (Христос принимает всех без исключения), из которых Он Сам избирает, кого хочет, чтобы «с Ним были и чтобы посылать их на проповедь» (Мк 3, 13-15). И Тот же, Кто провозглашает Блаженства, заповедь любви и предпочтение к бедным («так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» – Мф 25, 40), утверждает также: «ты – Пётр… что свяжешь на земле, то будет связано на Небесах» (Мф 16, 18-19) и «слушающий вас Меня слушает» (Лк 10, 16) – такие же евангельские истины, как и упомянутые ранее. Когда Иисус назначал Двенадцать, Он не основывал «официальную Церковь», отделяя её от «народной», а собирал рассеянных сынов Божиих, созывая новый Израиль, отверзая входные врата к Богу всем без исключения. Удачный образ тела даёт нам понять, что речь идёт об общине благоустроенной и органичной, в которой закон любви осуществляется в различных должностях и служениях.

Сегодня, как и всегда, необходимо избегать опасности ереси донатистов, заставляющей объективную действительность священнического служения зависеть от святости служителя. Будь то так, было бы невозможно когда-либо с уверенностью знать, принималось ли участие в истинной евхаристии или было ли действенным прощение грехов. Хотя святость епископов и священников, как и святость каждого верного христианина, придаёт большую успешность и достоверность литургии и проповеди, не говоря уже о свидетельстве, тем не менее, и к счастью, её объективные истина и действенность не зависят от субъективной святости, потому что они – дар, творимый Богом безвозмездно, посредством служителей, но вне зависимости от их личных качеств. В их наличии или отсутствии они дадут отчёт Богу, как и все, но действенность их служения обеспечена Святым Духом, Тем же Христом, Кой действует в своей Церкви. Такая объективность – возможно, не очень романтичная, но очень важная для сохранения возможности приступить ко Христу, на которое у всех нас есть право – выражает несколько важных сторон нашей христианской веры. Прежде всего, это выражение того, что Бог полагается на нас, несмотря на нашу слабость, а потому доверяет нам свою миссию. Кроме того, это парадоксальное, но самое настоящее начало нашей свободы сынов Божиих: ведь слушаясь пастырей, в действительности, мы слушаемся лишь Христа. Тайна воплощения находит своё продолжение в Церкви, где мы, подчиняясь лишь Богу, слушаемся также и людей. Наконец, поскольку сие есть грань нашей веры, возможно, наиболее видимая и именно потому наиболее уязвимая, принятие её – знак и выражение зрелости оной веры, состоящей как раз таки в способности к доверию. Евангелие от Иоанна – евангелие общины возлюбленного ученика, дароприимца любви, бегущего быстрее и приходящего первым ко гробу (Ин 20, 4), видящего первым Господа на берегу (Ин 21, 7). Однако, то же самое Евангелие ставит перед нами возлюбленного ученика уступающим путь Петру (Ин 20, 6) и сидящим в петровой лодке (Ин 21, 3) и вкладывает слова нелёгкой верности Учителю в уста Петра, когда тот, не разумея ещё до конца, доверяется Христу и заверяет от лица всех, что не думает бросать Его, что лишь Он имеет глаголы вечной жизни (Ин 6, 68). Чтобы дары Духа, харизмы, и дароприимцы, их получившие, по-настоящему служили делу Евангелия, они должны войти, как иоаннова община, в лодку Петра и признать его власть, так же как и принявшие власть пастырей должны прислушиваться к гласу дароприимцев и уметь его различать.

По той же причине не стоит забывать, что священноначальное измерение Церкви – не единственное: пастыри поставлены на служение общине, в которой все принимают деятельное участие, все – живые камни храма, сущего Церковью, в которой сообитают множество даров Духа, связанных наивысшим Даром – любовью (ср. 1 Кор 12, 31). Поэтому все призваны единым Пастырем (у каждого есть его собственное призвание и его собственный дар), у всех есть ответственность за доверенную миссию, все должны заботиться одни о других. Таким образом, в органичном единстве, возглавляемом любовью, эта община учеников с многообразием служений и даров открывается целому миру, как свет язычникам, чтобы нести спасение до краёв земли, и так составляет «великое множество людей, которого никто не мог бы перечесть, из всех племён и колен, и народов и языков» (второе чтение: Откр 7, 9), но которых Добрый пастырь знает лично и каждого зовёт по имени.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 4 de Pascua (C)

mayo 11, 2019

Lectura del libro de los Hechos de los apóstoles 13, 14. 43-52  Sabed que nos dedicamos a los gentiles

En aquellos días, Pablo y Bernabé desde Perge siguieron hasta Antioquia de Pisidia; el sábado entraron en la sinagoga y tomaron asiento. Muchos judíos y prosélitos practicantes se fueron con Pablo y Bernabé, que siguieron hablando con ellos, exhortándolos a ser fieles a la gracia de Dios. El sábado siguiente, casi toda la ciudad acudió a oír la palabra de Dios. Al ver el gentío, a los judíos les dio mucha envidia y respondían con insultos a las palabras de Pablo. Entonces Pablo y Bernabé dijeron sin contemplaciones: – «Teníamos que anunciaros primero a vosotros la palabra de Dios; pero como la rechazáis y no os consideráis dignos de la vida eterna, sabed que nos dedicamos a los gentiles. Así nos lo ha mandado el Señor: “Yo te haré luz de los gentiles, para que lleves la salvación hasta el extremo de la tierra.”» Cuando los gentiles oyeron esto, se alegraron y alababan la palabra del Señor; y los que estaban destinados a la vida eterna creyeron. La palabra del Señor se iba difundiendo por toda la región. Pero los judíos incitaron a las señoras distinguidas y devotas y a los principales de la ciudad, provocaron una persecución contra Pablo y Bernabé y los expulsaron del territorio. Ellos sacudieron el polvo de los pies, como protesta contra la ciudad, y se fueron a Iconio. Los discípulos quedaron llenos de alegría y de Espíritu Santo.

Salmo responsorial 99, 2. 3. 5 R. Somos su pueblo y ovejas de su rebaño.

Lectura del libro del Apocalipsis 7, 9. 14b-17 El Cordero será su pastor, y los conducirá hacia fuentes de aguas vivas

Yo, Juan, vi una muchedumbre inmensa, que nadie podría contar, de toda nación, raza, pueblo y lengua, de pie delante del trono y del Cordero, vestidos con vestiduras blancas y con palmas en sus manos. Y uno de los ancianos me dijo: – «Éstos son los que vienen de la gran tribulación: han lavado y blanqueado sus vestiduras en la sangre del Cordero. Por eso están ante el trono de Dios, dándole culto día y noche en su templo. El que se sienta en el trono acampará entre ellos. Ya no pasarán hambre ni sed, no les hará daño el sol ni el bochorno. Porque el Cordero que está delante del trono será su pastor, y los conducirá hacia fuentes de aguas vivas. Y Dios enjugará las lágrimas de sus ojos.»

Lectura del santo evangelio según san Juan 10, 27-30 Yo doy la vida eterna a mis ovejas

En aquel tiempo, dijo Jesús: – «Mis ovejas escuchan mi voz, y yo las conozco, y ellas me siguen, y yo les doy la vida eterna; no perecerán para siempre, y nadie las arrebatará de mi mano. Mi Padre, que me las ha dado, supera a todos, y nadie puede arrebatarlas de la mano del Padre. Yo y el Padre somos uno.»

 

El Buen Pastor

Si los domingos anteriores nos han enseñado que el lugar de aparición, donde se puede ver al Señor resucitado, es la comunidad de discípulos, a la que se accede por medio del Bautismo, y que se reúne en torno a la Eucaristía, hoy se nos ilumina una nueva presencia del Resucitado, el Buen Pastor, que conoce a sus ovejas por su nombre y las llama y ellas escuchan su voz y se preocupa de ellas, las protege y les da vida. Se nos habla de una presencia concreta, de una preocupación “encarnada” de Dios y de Jesús por los suyos. Después de meditar en la comunidad eucarística de los bautizados en la muerte y resurrección de Jesucristo, es necesario fijarse en aquellos que, en nombre de Cristo, se (pre)ocupan de la comunidad y administran los sacramentos. El magisterio y el ministerio del Buen Pastor se prolonga en la Iglesia por medio de los pastores, elegidos por él para preocuparse de su pueblo, guiarlo con su magisterio, comunicarle la Palabra del único Pastor, servirle los sacramentos que nos ponen en contacto con él.

Pero, reconozcámoslo, no se trata de una presencia fácil. Hoy día existe una sensibilidad especial contra toda forma de autoridad, y esa sensibilidad de agudiza cuando hablamos de la Iglesia. Se trata además de una presencia demasiado encarnada, demasiado visible, en la que los defectos de los depositarios de esta misión son muy visibles. Por eso, se ha extendido y casi hecho evidente una distinción que habla de una Iglesia “oficial” o jerárquica y una Iglesia popular o “de base”. La primera sería una organización institucionalizada, autoritaria, formalista, antipática, conservadora, muy inclinada a prohibir y condenar, muy lejana del ideal evangélico con que la fundó Jesús; mientras que la iglesia de base sería una comunidad fraterna, carismática, abierta a todos, en la que la ley importa menos que el amor, y que reflejaría mejor que la primera la originaria comunidad de Jesús.

Pero esta distinción, aunque esté adornada del prestigio de las evidencias sociológicas y de las bendiciones periodísticas, se compadece muy poco con la revelación y con tradición viva de la Iglesia. Desde luego, carece de fundamento bíblico, patrístico y teológico, pues mirando a los evangelios vemos que en torno a Jesús se reúnen muy diversas categorías de discípulos (Jesús acoge a todos sin distinción), de entre los que él mismo elige a los que quiere, para “estar con él y para enviarlos a predicar” (Mc 3, 13-15); y el mismo que proclama las Bienaventuranzas, el mandamiento del amor y la preferencia por los pobres (“lo que hicisteis a uno de estos mis pequeños hermanos a mí me lo hicisteis”, Mt 25, 40), afirma también “tú eres Pedro… y lo que ates en la tierra quedará atado en el cielo” (Mt 16, 18-19) y “quien a vosotros me escucha a mí me escucha” (Lc 10, 16), que son verdades exactamente igual de evangélicas que las primeras. Cuando Jesús instituyó a los Doce no estaba fundando “la Iglesia oficial”, ni, mucho menos, separándola de “la de base”, sino reuniendo a los hijos de Dios dispersos, convocando al nuevo Israel, abriendo las puertas de acceso a Dios a todos sin excepción. La afortunada imagen del cuerpo nos da a entender que se trata de una comunidad estructurada y orgánica, en la que la ley del amor se realiza por medio de diversas funciones y responsabilidades.

Hoy, como siempre, es necesario evitar el peligro de la herejía donatista, que hace depender la validez objetiva del ministerio sacerdotal de la santidad del ministro. Si esto fuera así, sería imposible saber nunca con certeza si se ha participado en una eucaristía de verdad o si el perdón de los pecados recibido ha sido efectivo. Aunque la santidad de obispos y sacerdotes, como la de cualquier fiel cristiano, da mayor eficacia y credibilidad a la liturgia, a la predicación y no digamos al testimonio, sin embargo, y afortunadamente, su verdad y su eficacia objetivas no dependen de esa santidad subjetiva, porque son un don que Dios nos hace gratuitamente, a través de los ministros, pero no en dependencia de su calidad personal. De ella o de su ausencia ellos, como todos, darán cuenta a Dios, pero la eficacia de su función está garantizada por el Espíritu Santo, por el mismo Cristo que actúa en su Iglesia.

Esta objetividad, tal vez no muy romántica, pero muy importante para salvaguardar el acceso a Cristo al que todos tenemos derecho, expresa varios importantes aspectos de nuestra fe cristiana: es expresión de que Dios se fía de nosotros, pese a nuestra debilidad, y por eso nos confía su misión; es, además, el principio paradójico pero real de nuestra libertad de hijos de Dios, pues al someternos a los Pastores (también a los que no son de “nuestra línea”) en realidad obedecemos sólo a Cristo; el misterio de la encarnación se prolonga en la Iglesia, en la que nos sometemos sólo a Dios sometiéndonos a los hombres; por fin, al ser el aspecto tal vez más visible y, por eso mismo, más vulnerable de nuestra fe, su aceptación es signo y expresión de la madurez en esa fe, que consiste precisamente en la capacidad de fiarse. Así que nadie, incluidos los malos pastores, pueden arrebatar a los fieles de las manos de Dios si tienen verdadera fe.

El Evangelio de Juan es el de la comunidad del discípulo amado, del carismático del amor, que corre más y llega el primero al sepulcro (Jn 20 4), y que ve el primero de todos al Señor en la orilla (Jn 21, 7). Pero es este mismo evangelio el que nos presenta al discípulo amado cediendo el paso a Pedro (Jn 20, 6) y sentado en la barca del mismo Pedro (Jn 21, 3), y el que pone en boca de Pedro las palabras de la difícil fidelidad al Maestro, cuando, sin entender del todo, se fía de Él y afirma, en nombre de todos, que no piensa abandonarlo, pues sólo Él tiene palabras de vida eterna (Jn 6, 68). Para que los carismas y los carismáticos sirvan de verdad a la causa del Evangelio tienen que integrarse, como la comunidad de Juan, en la barca de Pedro y aceptar su autoridad, así como los que han recibido la autoridad de pastores tienen la obligación de escuchar y discernir la voz de los carismáticos y de todo el pueblo de Dios.

Por eso mismo, conviene no olvidar que la dimensión jerárquica de la Iglesia no es la única: los pastores están puestos al servicio de la comunidad en la que todos participan activamente, todos son piedras vivas del templo que es la Iglesia, en la que conviven la multitud de los carismas, vinculados por el carisma superior del amor (cf. 1 Cor 12, 31). Por eso, todos son llamados por el único Pastor (todos tienen su vocación y su carisma), todos tienen la responsabilidad de la misión confiada, todos deben preocuparse unos de otros.

De esta manera, en la unidad orgánica presidida por el amor, esta comunidad de discípulos con diversidad de funciones y carismas se abre al mundo entero, como luz de los gentiles, para llevar la salvación hasta los extremos de la tierra, y compone así esa “muchedumbre enorme que nadie podía contar, gentes de toda nación, raza, pueblo y lengua”, pero que no compone una masa anónima, sino una comunidad de personas a las que el buen Pastor conoce personalmente y llama por su nombre.

3 воскресенье Пасхи (C)

mayo 4, 2019

Чтение Деяний святых Апостолов 5, 27b-32. 40b-41

В те дни: Спросил Апостолов первосвященник, говоря: не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека. Пётр же и Апостолы в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам. Бог отцов наших воскресил Иисуса, Которого вы умертвили, повесив на древе. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов. Свидетели Ему в сем мы и Дух Святой, Которого Бог дал повинующимся Ему. И запретив Апостолам говорить о имени Иисуса, отпустили их. Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 30 Припев: Господа прославлю, Он поднял меня.

Чтение книги Откровения святого Апостола Иоанна 5, 11-14

Я, Иоанн, видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землёю, и на море, и всё, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков. И четыре животных говорили: аминь. И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 21, 1-19

В то время: Опять явился Иисус ученикам Своим при море Тивериадском. Явился же так: были вместе Симон Пётр, и Фома, называемый Близнец, и Нафанаил из Каны Галилейской, и сыновья Зеведеевы, и двое других из учеников Его. Симон Пётр говорит им: иду ловить рыбу. Говорят ему: идём и мы с тобою. Пошли и тотчас вошли в лодку, и не поймали в ту ночь ничего. А когда уже настало утро, Иисус стоял на берегу; но ученики не узнали, что это Иисус. Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет. Он же сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы. Тогда ученик, которого любил Иисус, говорит Петру: это Господь. Симон же Пётр, услышав, что это Господь, опоясался одеждою, — ибо он был наг, — и бросился в море. А другие ученики приплыли в лодке, — ибо недалеко были от земли, локтей около двухсот, — таща сеть с рыбою. Когда же вышли на землю, видят разложенный огонь и на нём лежащую рыбу и хлеб. Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Симон Пётр пошёл и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть. Иисус говорит им: придите, обедайте. Из учеников же никто не смел спросить Его: «кто Ты?», зная, что это Господь. Иисус приходит, берёт хлеб и даёт им, также и рыбу. Это уже в третий раз явился Иисус ученикам Своим по воскресении Своём из мёртвых. Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Пётр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих. Ещё говорит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Пётр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Пётр опечалился, что в третий раз спросил его: «любишь ли Меня?», и сказал Ему: Господи! Ты всё знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих. Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострёшь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведёт, куда не хочешь. Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Пётр прославит Бога. И, сказав сие, говорит ему: иди за Мною.

Встреча у озера

Сызнова Слово Божие говорит с нами о вере в Воскресение как о продвижении, долгом и нелёгком. Смерть Христа, посеявшая в учениках недоумение и упадок сил, произвела же, кроме того, и рассеяние.

Теперь явления сменяют свою обстановку с Иерусалима на Галилею. Кажется, вопреки опыту первых мгновений встречи с Воскресшим, ученики возвращаются домой, к жизни повседневной, к каждодневным своим занятиям. Некоторые – возможно, галилеяне – по-прежнему поддерживают между собою связь, и Пётр среди них, по-видимому, всё также обладает определённым влиянием: ведь это от него исходит начинание пойти порыбачить. Возвращение домой, похоже, представляет собой возврат к прежней жизни – снова стать простым ловцом рыб.

Однако уход в Галилею можно прочесть и в ином ключе. Нам его предлагает св. Марк, в чьём Евангелии ангелы заповедуют жёнам-мироносицам сказать ученикам, чтобы те отправлялись в Галилею: «там Его увидите» (Мк 16, 7).

Если эпизод с Фомой напоминает нам, что место, где можно увидеть Господа, это община, в которую входят крещением, что есть предмет размышлений второй недели Пасхи, ныне внимание приковано к Евхаристии. Крещение – момент «первой любви», новизны веры, ощущения себя новым творением, рождённым от воды и Духа; Евхаристия же – таинство жизни повседневной. Жизнь будничная, родимая землица, Галилея, извечные занятия, рыбалка на озере: всё это может стать, конечно же, местом ссылки, забвения, оставления великой, казалось, мечты. В обычной жизни может случиться и «ночь» (ср. Ин 21, 3), когда ничего не видать, а всякое занятие кажется бесплодным: «не поймали ничего». Но также и в обыденности настаёт утро и наступает свет; также и там возможно «увидеть Господа». Он Сам становится находимым, зовя и зазывая, и приготовляя для нас хлеб.

Утренний свет позволяет увидеть, но не всегда возможно узнать… Так и происходит (ещё раз) с учениками: видят не признавая. Их вера всё ещё некрепкая, незрелая, колеблющаяся: оттого-то Иисус и зовёт их «детьми». Однако же, из-за присутствия Христа, даже неузнанного, всё меняется: озеро и повседневный труд перестают быть местом ссылки, обращаясь посланничеством; бесплодность становится изобилием; Галилея, тесный мирок, ширится, объемля весь мир; сеть наполняется ста пятьюдесятью тремя «большими» рыбами. Одни говорят, что это все разновидности известных тогда рыб, другие – что это число народов древности… Сеть объемлет целый мир, не исключая никого, всех связуя и не привнося различий, но, вопреки тому, не рвётся.

На самом деле, посвящённые говорят, что в Евангелии от Иоанна, а особенно же в последних главах, отображено вхождение общины возлюбленного ученика в большую Церковь, принимающую весомость и влияние Петра. Действительно, Церковь в миссии объединяет без разрыва учреждения и харизмы, управляющих («идём ловить рыбу») и получивших дары Духа, признающих присутствие Господа («это Господь»), потому что сеть, какой ей и должно быть, растяжима и открыта.

Ученики признают и исповедуют устами возлюбленного ученика, и вновь встречают Господа Воскресшего, возвращающего им достоинство апостолов: Симон, который будучи наг – не более, чем Симон, опоясывается одеждою, делающей из него Петра – Камень. Оставив позади всякую робость, он бросается в море, в мир, где снова должен стать ловцом человеков, не давая себя устрашить более тяготами и гонениями, с коими придётся столкнуться ради сей новой ловли, как читаем в отрывке из Деяний св. Апостолов.

Завершение этого Евангелия, эпизод с троекратным вопрошанием Петра Христом, напоминает нам, что,на самом деле, только в любви возможно осуществить посланничество, миссию, доверяемую нам Господом, и что только в любви возможно достичь зрелости как ученику: «когда состаришься…» Чтобы перестать быть лишь «детьми» и стать зрелыми, нужно позволить Христу, израненному следами страстей (Агнец закланный из книги Откровения), задать вопросы и ответить Ему, осознавая и собственные язвы: также и Пётр предстаёт пред Иисусом уязвлённый гордостью, трусостью своею и своим же предательством. Однако и эти раны могут быть исцелены Тайной любви, ведущей к доверительному преданию самого себя. Настойчивость вопрошания Христа, видимо, желает подчеркнуть: воистину ли ты любишь меня? Истинную любовь нужно проверить, преодолев многие трудности, даже и те, что проистекают из собственной слабости. И всё же, лишь в подобной настойчивости, могущей дойти даже до причинения нам печали, возможно достичь верности и ответить из глубины нашего естества, в которой обитает истина нашей жизни, и не только изустно, будто статья какая вероучения или чистая формальность. И вот, опять звучит призыв Иисуса: «Следуй за мною!» – но уже по-новому. Путь открывается вновь: Пётр, ученик проверенный, зрелый, может по-настоящему исполнить свою миссию пасти стадо Христово, потому что теперь он готов, как добрый Пастырь, отдать за овец жизнь.

Зрелость ученичества возможна лишь в верности и неотступности. Посему Евхаристия – это таинство ежедневной жизни. О повседневности же говорят нам и использованные символы: Слово, хлеб и вино. В повседневном быту нас осаждают обыденность, скука, тысячи забот: первое чтение напоминает нам о первых лишениях и гонениях зарождающейся Церкви. И только если есть неотступность, верность и постоянство, возможно идти вперёд, преодолеть ночь, узреть рассветное зарево, «увидеть» Господа.

В течение этой недели Церковь читает и размышляет в ежедневной Евхаристии над речью Иисуса о хлебе жизни (Ин 6). Вкушать хлеб и пить кровь, саму личность Христа и Его жизнь делать своей, питать веру… Однако, не так всё просто. Многие Его не поняли, бросились вспять «и уже не ходили с Ним» (ср. Ин 6, 66). Так происходит и ныне: нам кажется, что св. Месса скучна, что ни о чём она нам, мол, не говорит, что ничего мы в ней не «видим», что «ловить там нечего» (словно во время бесплодной ночной ловли учеников). Всё дело в том, что не нужно отступать, но быть верным, преодолевая ночь, и верить в пришествие утра, в то, что озарится пред нами Господь. Наша вера, возможно, не крепка («дети»), но нужно верить. Верить в то, что можно будет узнать Его. Получить обильный улов. Прийти к зрелости в вере. Раскрыть для себя самих, что и нам дано осуществлять миссию. Что, невзирая ни на что – даже на раны, нанесённые жизнью – мы можем любить Христа, доверять Ему. И что даже в Галилее – и как раз именно в Галилее, в заурядности жизни – можно увидеть Господа и повстречаться с Ним.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo de la 3ª semana de Pascua (C)

mayo 3, 2019

PRIMERA LECTURA
Testigos de esto somos nosotros y el Espíritu Santo
Lectura del libro de los Hechos de los apóstoles 5, 27b-32. 40b-41

En aquellos días, el sumo sacerdote interrogó a los apóstoles y les dijo: – «¿No os hablamos prohibido formalmente enseñar en nombre de ése? En cambio, habéis llenado Jerusalén con vuestra enseñanza y queréis hacernos responsables de la sangre de ese hombre.» Pedro y los apóstoles replicaron: – «Hay que obedecer a Dios antes que a los hombres. El Dios de nuestros padres resucitó a Jesús, a quien vosotros matasteis, colgándolo de un madero. La diestra de Dios lo exaltó, haciéndolo jefe y salvador, para otorgarle a Israel la conversión con el perdón de los pecados. Testigos de esto somos nosotros y el Espíritu Santo, que Dios da a los que le obedecen.» Prohibieron a los apóstoles hablar en nombre de Jesús y los soltaron. Los apóstoles salieron del Sanedrín contentos de haber merecido aquel ultraje por el nombre de Jesús.

Salmo responsorial 29, 2 y 4. 5 y 6. 11 y l2a y 13b R. Te ensalzaré, Señor, porque me has librado.

SEGUNDA LECTURA
Digno es el Cordero degollado de recibir el poder y la riqueza
Lectura del libro del Apocalipsis 5, 11-14

Yo, Juan, en la visión escuché la voz de muchos ángeles: eran millares y millones alrededor del trono y de los vivientes y de los ancianos, y decían con voz potente: «Digno es el Cordero degollado de recibir el poder, la riqueza, la sabiduría, la fuerza, el honor, la gloria y la alabanza.» Y oí a todas las criaturas que hay en el cielo, en la tierra, bajo la tierra, en el mar -todo lo que hay en ellos-, que decían: «Al que se sienta en el trono y al Cordero la alabanza, el honor, la gloria y el poder por los siglos de los siglos.» Y los cuatro vivientes respondían: «Amén.» Y los ancianos se postraron rindiendo homenaje.

EVANGELIO
Jesús se acerca, toma el pan y se lo da, y lo mismo el pescado
Lectura del santo evangelio según san Juan 21, 1-14

En aquel tiempo, Jesús se apareció otra vez a los discípulos junto al lago de Tiberiades. Y se apareció de esta manera: Estaban juntos Simón Pedro, Tomás apodado el Mellizo, Natanael el de Caná de Galilea, los Zebedeos y otros dos discípulos suyos. Simón Pedro les dice: – «Me voy a pescar.» Ellos contestan: – «Vamos también nosotros contigo.» Salieron y se embarcaron; y aquella noche no cogieron nada. Estaba ya amaneciendo, cuando Jesús se presentó en la orilla; pero los discípulos no sabían que era Jesús. Jesús les dice: – «Muchachos, ¿tenéis pescado?» Ellos contestaron: – «No.» Él les dice: – «Echad la red a la derecha de la barca y encontraréis. » La echaron, y no teman fuerzas para sacarla, por la multitud de peces. Y aquel discípulo que Jesús tanto quería le dice a Pedro: – «Es el Señor.» Al oír que era el Señor, Simón Pedro, que estaba desnudo, se ató la túnica y se echó al agua. Los demás discípulos se acercaron en la barca, porque no distaban de tierra más que unos cien metros, remolcando la red con los peces. Al saltar a tierra, ven unas brasas con un pescado puesto encima y pan. Jesús les dice: – «Traed de los peces que acabáis de coger.» Simón Pedro subió a la barca y arrastró hasta la orilla la red repleta de peces grandes: ciento cincuenta y tres. Y aunque eran tantos, no se rompió la red. Jesús les dice: – «Vamos, almorzad,» Ninguno de los discípulos se atrevía a preguntarle quién era, porque sabían bien que era el Señor. Jesús se acerca, toma el pan y se lo da, y lo mismo el pescado. Ésta fue la tercera vez que Jesús se apareció a los discípulos, después de resucitar de entre los muertos.

 

El encuentro junto al lago

 

La Palabra de Dios sigue hablándonos de la fe en la Resurrección como de un largo y no sencillo proceso. La muerte de Cristo, que sembró de desconcierto y desánimo a los discípulos, provocó también su dispersión.

El escenario de las apariciones cambia de Jerusalén a Galilea. Parece que, pese a las experiencias del Resucitado de los primeros momentos, los discípulos regresan a casa, a la vida cotidiana, a las ocupaciones de siempre. Algunos siguen vinculados, tal vez los galileos, y entre ellos Pedro parece seguir teniendo cierta autoridad, pues de él parte la iniciativa de ir a pescar: la vuelta a casa parece representar la vuelta a la vida de antes, volver a ser sólo un pescador de peces.

Pero la marcha a Galilea puede tener otra clave de lectura. La ofrece Marcos, en cuyo evangelio los ángeles mandan decir a los discípulos que vayan a Galilea: “allí lo veréis” (Mc 16, 7).

Si el episodio de Tomás nos recuerda que el lugar para poder ver al Señor es la comunidad, en la que se ingresa por el bautismo, que es el tema de reflexión de la segunda semana de Pascua, ahora la atención se fija en la Eucaristía. El bautismo es el momento del “primer amor”, la novedad de la fe, el sentirse una criatura nueva al nacer del agua y del espíritu. Y la eucaristía es el sacramento de la vida cotidiana. La vida cotidiana, el terruño, Galilea, las ocupaciones de siempre, la pesca en el lago… Todo eso puede ser, ciertamente, el lugar de la dimisión, del olvido y el abandono de lo que pareció un gran sueño. En la vida cotidiana puede ser “de noche” (cf. Jn 21,3), no se ve nada y esas ocupaciones cotidianas parecen estériles: no pescaron nada. Pero también en la vida cotidiana amanece, llega la luz, también ahí es posible “ver al Señor”. Él mismo se hace el encontradizo, llama e invita, y prepara para nosotros el pan.

La luz de la madrugada permite ver, pero no siempre es posible reconocer… Es lo que les sucede (otra vez) a los discípulos: ven sin reconocer. Es una fe todavía insegura, inmadura, vacilante: por eso Jesús los llama “muchachos”. Pero la presencia incluso no reconocida de Jesús hace que las cosas cambien: el lago y el trabajo cotidiano dejan de ser el lugar de la dimisión para convertirse en misión, la esterilidad se hace abundancia, Galilea, el pequeño mundo, se ensancha y abarca el mundo entero; la red se llena de 153 “grandes”. Unos dicen que son las especies de peces conocidas entonces, otros que el número de naciones de la antigüedad… La red abarca “el todo”, al mundo entero, no excluye a nadie, vincula a todos sin importar las diferencias y, pese a ello, no se rompe. La presencia del Resucitado genera una unidad elástica, no rígida, que respeta las diferencias. Donde la unidad se rompe por rigideces, ahí no hemos reconocido el Señor en nuestra orilla.

De hecho, los entendidos dicen que en el Evangelio de Juan y especialmente en estos últimos capítulos se refleja la integración de la comunidad del discípulo amado en la gran Iglesia, la que acepta la autoridad de Pedro. La Iglesia en misión, en efecto, une a la institución y a los carismas, a los que dirigen (“vamos a pescar”) y a los carismáticos que reconocen la presencia del Señor (“es el Señor”), sin rupturas, porque la red es, tiene que ser, elástica y abierta.

Los discípulos reconocen y confiesan por boca del discípulo amado y se reencuentran con el Señor Resucitado, que les devuelve su dignidad de apóstoles: Simón, que desnudo es sólo Simón, se reviste con la túnica que hace de él Pedro, la Roca, y dejando atrás todo temor se lanza al mar, al mundo en que ha de ser de nuevo pescador de hombres, sin dejarse asustar ya más por las dificultades y persecuciones que habrá de afrontar a causa de esta otra pesca, como leemos en el texto de los Hechos de los Apóstoles

El final de este evangelio, el episodio de la triple pregunta de Jesús a Pedro, nos recuerda que, en efecto, sólo en el amor es posible realizar la misión que el Señor nos confía, y que sólo en el amor es posible madurar como discípulo: “cuando seas viejo…”. Para dejar de ser sólo “unos muchachos” y alcanzar la madurez es preciso dejarse interrogar por este Cristo, herido con las huellas de la pasión (el Cordero degollado del libro del Apocalipsis), y responder, siendo consciente de las propias heridas: también Pedro se presenta ante Jesús herido por su orgullo, su cobardía y sus traiciones. Pero esas heridas pueden ser curadas por el misterio del amor, que lleva a la entrega confiada. La insistencia en la pregunta de Jesús parece subrayar: ¿de verdad me amas? El verdadero amor hay que probarlo superando muchas dificultades, también las que derivan de la propia debilidad. Pero sólo en esa insistencia, que puede llegar a producirnos tristeza, es posible llegar a ser fieles y responder desde el fondo del propio ser, en el que habita la verdad de nuestra vida, y no sólo de boquilla, como mero artículo de fe o de modo puramente formal. La llamada de Jesús, “sígueme”, suena otra vez pero de manera nueva, el camino se reabre: Pedro (el discípulo probado, maduro) puede de verdad cumplir su misión de pastorear el rebaño de Jesús, porque ahora está dispuesto, como el Buen Pastor, a dar la vida por las ovejas.

La madurez del discipulado es posible en la fidelidad y la perseverancia. Por eso la Eucaristía es el sacramento de la vida diaria. Los símbolos usados: la Palabra, el pan y el vino, nos hablan de la cotidianidad. En la vida cotidiana estamos asediados por la rutina, el aburrimiento, por mil dificultades: la primera lectura nos recuerda las primeras dificultades y persecuciones contra la naciente Iglesia; y sólo si hay perseverancia, fidelidad y constancia es posible seguir adelante, atravesar la noche, ver la luz del amanecer, “ver” al Señor.

Durante esta semana la Iglesia lee y medita en la Eucaristía diaria el discurso de Jesús del pan de vida (Jn 6). Comer el pan y beber la sangre, participar de la persona y la vida de Jesús, alimentar nuestra fe. Pero no es tan fácil. Muchos no entendieron, se echaron atrás “y ya no andaban con Él” (cf. Jn 6, 66). También hoy nos pasa. Nos parece que la misa es aburrida, no nos dice nada, no “vemos” nada ni “sacamos nada de ella” (como en la estéril noche de pesca de los discípulos). Pero es que hay que perseverar, ser fiel, atravesar la noche, confiar en que llegará la madrugada, en que vislumbraremos al Señor, con una fe tal vez vacilante (“muchachos”), pero que será posible reconocerlo, hacer una pesca abundante, llegar a la madurez también en la fe, descubrir que tenemos una misión que realizar, que, pese a todo, también pese a las heridas que la vida nos ha producido, podemos amar a Jesús y confiarnos a Él.

Y es que también en Galilea, o precisamente en Galilea, en lo ordinario de la vida, es posible ver al Señor y encontrarse con él.