Archive for 31 enero 2020

Presentación del Señor

enero 31, 2020

Lectura del libro de Malaquías (3,1-4):

Así dice el Señor: «Mirad, yo envío a mi mensajero, para que prepare el camino ante mí. De pronto entrará en el santuario el Señor a quien vosotros buscáis, el mensajero de la alianza que vosotros deseáis. Miradlo entrar –dice el Señor de los ejércitos–. ¿Quién podrá resistir el día de su venida?, ¿quién quedará en pie cuando aparezca? Será un fuego de fundidor, una lejía de lavandero: se sentará como un fundidor que refina la plata, como a plata y a oro refinará a los hijos de Leví, y presentarán al Señor la ofrenda como es debido. Entonces agradará al Señor la ofrenda de Judá y de Jerusalén, como en los días pasados, como en los años antiguos.»

Sal 23 R/. El Señor, Dios de los ejércitos, es el Rey de la gloria.

Lectura de la carta a los Hebreos (2,14-18):

Los hijos de una familia son todos de la misma carne y sangre, y de nuestra carne y sangre participó también Jesús; así, muriendo, aniquiló al que tenía el poder de la muerte, es decir, al diablo, y liberó a todos los que por miedo a la muerte pasaban la vida entera como esclavos. Notad que tiende una mano a los hijos de Abrahán, no a los ángeles. Por eso tenía que parecerse en todo a sus hermanos, para ser sumo sacerdote compasivo y fiel en lo que a Dios se refiere, y expiar así los pecados del pueblo. Como él ha pasado por la prueba del dolor, puede auxiliar a los que ahora pasan por ella.

Lectura del santo evangelio según san Lucas (2,22-40):

Cuando llegó el tiempo de la purificación, según la ley de Moisés, los padres de Jesús lo llevaron a Jerusalén, para presentarlo al Señor, de acuerdo con lo escrito en la ley del Señor: «Todo primogénito varón será consagrado al Señor», y para entregar la oblación, como dice la ley del Señor: «un par de tórtolas o dos pichones.» Vivía entonces en Jerusalén un hombre llamado Simeón, hombre justo y piadoso, que aguardaba el consuelo de Israel; y el Espíritu Santo moraba en él. Había recibido un oráculo del Espíritu Santo: que no vería la muerte antes de ver al Mesías del Señor. Impulsado por el Espíritu, fue al templo. Cuando entraban con el niño Jesús sus padres para cumplir con él lo previsto por la ley, Simeón lo tomó en brazos y bendijo a Dios diciendo: «Ahora, Señor, según tu promesa, puedes dejar a tu siervo irse en paz. Porque mis ojos han visto a tu Salvador, a quien has presentado ante todos los pueblos: luz para alumbrar a las naciones y gloria de tu pueblo Israel.» Su padre y su madre estaban admirados por lo que se decía del niño. Simeón los bendijo, diciendo a María, su madre: «Mira, éste está puesto para que muchos en Israel caigan y se levanten; será como una bandera discutida: así quedará clara la actitud de muchos corazones. Y a ti, una espada te traspasará el alma.» Había también una profetisa, Ana, hija de Fanuel, de la tribu de Aser. Era una mujer muy anciana; de jovencita había vivido siete años casada, y luego viuda hasta los ochenta y cuatro; no se apartaba del templo día y noche, sirviendo a Dios con ayunos y oraciones. Acercándose en aquel momento, daba gracias a Dios y hablaba del niño a todos los que aguardaban la liberación de Jerusalén. Y, cuando cumplieron todo lo que prescribía la ley del Señor, se volvieron a Galilea, a su ciudad de Nazaret. El niño iba creciendo y robusteciéndose, y se llenaba de sabiduría; y la gracia de Dios lo acompañaba.

 

La paz, la luz y la espada

Los tiempos mesiánicos se anuncian con frecuencia en los oráculos proféticos con palabras amenazantes y terribles: “fuego de fundidor”, “lejía de lavandero”. El Señor viene a renovar la alianza a causa de la infidelidad del pueblo, de ahí que esa venida haya de ser con fuerza y violencia.

Pero, como dice la carta a los Hebreos, “de nuestra carne y sangre participó Jesús”. A la hora de la verdad, la venida del Mesías, cumpliendo ciertamente las antiguas promesas, tiene lugar con una fuerza diversa de la violencia y el incendio purificador. Dios siempre tiene la capacidad de sorprendernos en su misma fidelidad. No viene pues el Mesías destruyendo, eliminando, suspendiendo lo antiguo, que está cargado con el peso de la infidelidad, sino yendo al encuentro, acogiendo, reconciliando, buscando los frutos de justicia y santidad que, pese a todo, la antigua ley ha producido. Hoy se concentran en Zacarías y Ana, expresión de la esperanza viva de Israel; pero también, y de manera especial, en José y María, que se someten a la ley mosaica, que Jesús ha venido a sustituir por la nueva ley del Evangelio, que no destruye la anterior, sino que la lleva a su perfección.

Así, el que viene a sustituir la antigua ley se somete a ella, primero sometiéndose a sus padres, que lo llevan al Templo y lo consagran al Señor, como debían hacer con todos los primogénitos varones, en recuerdo de los primogénitos de Egipto, por cuyo sacrificio el pueblo de Israel obtuvo la salvación.

Consagración y rescate que hablan de los verdaderos designios de Dios: “designios de paz y no de aflicción, de futuro y de esperanza” (Jer 29, 11).

Así que el encuentro del Mesías con su pueblo es humilde y amistoso: no busca la pecador para castigarlo, sino al justo para, partiendo de él, salvar a los pecadores. Así, hubiera bastado un solo justo en Sodoma y Gomorra para salvar en atención a él a toda la ciudad. Se anuncia así, ya a lo largo del AT (Moisés, el Siervo sufriente, Job…), lo que será la salvación definitiva del hombre: el único justo, Jesús, será la causa de la salvación de todos los pecadores.

Y es que el Mesías se ha hecho de nuestra carne y sangre, capaz de compadecerse, y dependiente de nosotros, de los que como José y María, son capaces de escuchar a los ángeles, y creerlos, y acoger la misión que les transmiten, acogiendo así a la Palabra y poniéndose a su servicio. Y así, en la cercanía de nuestra carne y sangre se expone a los que, como Zacarías y Ana creen en las promesas de Dios y, pese a todo, no dejan de esperar en la fidelidad de Dios.

En el templo de Jerusalén, en el que entra el que será el verdadero y definitivo templo de Dios entre los hombres, se produce un encuentro de amistad y reconciliación entre los viejo y los nuevo, entre los viejos y los jóvenes, entre la tradición y la novedad. Todos tienen algo que decir, algo que aportar: llevar al niño, ofrecer sus dones, bendecir, profetizar, hablar a todos del niño.

Pero no se trata sólo de un encuentro de paz y alegría. Suenan también palabras proféticas que hablan de luchas y oposiciones, de dolores y espadas que atraviesan corazones. Y es que, al ser de nuestra misma carne y sangre, Jesús se hace cercano, pero también vulnerable: podemos verlo y tocarlo, pero también podemos despreciarlo, golpearlo, matarlo, Jesús viene a los suyos con designios de paz y no de aflicción, pero no todos están bien dispuestos. Por eso, su misión será también signo de contradicción, que exige fuego de fundidor, lejía de lavandero, sangre. Pero Jesús, fiel a su misión de paz y reconciliación no derramará la sangre de los enemigos, sino la suya propia, para ganar a los enemigos a la amistad con Dios. La nueva ley del Evangelio nos revela el pleno significado de aquellos primogénitos de Egipto muertos para la liberación de Israel: eran figura del Primogénito de Dios, que entrega su vida para la liberación de todos, del nuevo Israel, que incluye a los egipcios y a todos los pueblos.

La Iglesia desde hace años ha declarado este día como el “día de la vida consagrada”, precisamente por la consagración a Dios de los primogénitos, y del Primogénito de Dios, Jesucristo.

Leyendo la Palabra que hemos escuchado hoy entendemos mucho del sentido de esta consagración a Dios en Cristo. No es una denuncia amarga de los males del mundo, no es un rechazo, una despedida, sino una vida dedicada a la paz, la amistad y la reconciliación. Se trata de visibilizar en nuestra vida (en nuestra débil carne y sangre) el espíritu con el Jesús se ha hecho presente a su pueblo en el Templo de Jerusalén.

Los consagrados a Dios, como expresión explícita y subrayado de la consagración de todo cristiano en el bautizo, estamos llamados a buscar lo bueno que hay en nuestro mundo, en nuestra sociedad, en nuestro entorno (en nuestra comunidad), a apoyarnos en esa porción sana y justa que hay en nosotros mismos, en los demás, en la Iglesia, en todo el mundo, para desde ahí anunciar la presencia de Dios. Presentamos a Jesús al mundo, a su pueblo, como José y María, pronunciamos palabras proféticas de bendición, como Zacarías, hablamos del niño (del Hijo) a todo el mundo, como Ana. Tenemos ojos proféticos para ver la presencia de Dios en la humildad de la carne y la sangre.

Y así, estamos llamados a establecer vínculos, a reconciliar extremos, a fomentar la fraternidad y la amistad, siendo nosotros mismos y entre nosotros hermanos y amigos.

Aquí tiene un papel capital la comunidad religiosa. No es una vida fácil, como no es fácil con frecuencia la vida familiar. Pero es y debe ser un símbolo y sacramento de la verdad del Evangelio: lugar de encuentro, de comunión.

No cerramos los ojos ante el mal en el mundo y en nosotros mismos, pero no nos dejamos cegar por ese mal, sino que abrimos los ojos con la esperanza que nos enseña hoy Zacarías. Él mismo nos habla de contradicciones y oposiciones, de espadas y dolores. El mundo rechaza a Cristo, y nos rechaza a nosotros. Pero nosotros no perdemos la esperanza, porque creemos en la fidelidad de Dios. Y es que la paz, la armonía, la amistad (la nueva ley del Evangelio) no se alcanzan sin pasar por la pasión, la espada y la sangre. Ese fue el camino de Jesús, no puede ser otro el nuestro.

3 рядовое воскресенье (A)

enero 24, 2020

Чтение книги пророка Исаии 9, 1-3

Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 27 Припев: Господь, Ты мой свет и спасение моё.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 1, 10-13. 17

Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 4, 12-23

Услышав же Иисус, что Иоанн отдан под стражу, удалился в Галилею. И, оставив Назарет, пришёл и поселился в Капернауме приморском, в пределах Завулоновых и Неффалимовых, да сбудется сказанное через пророка Исаию, который говорит: «земля Завулонова и земля Неффалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет». С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь; ибо приблизилось Царство Небесное. Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев, Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море; ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним. Оттуда, идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починивающих сети свои, и призвал их. И они тотчас, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним. И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их, и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях.

 

Проходит Христос, светит свет

 

В начале открытого служения Христа св. ев. Матфей вновь напоминает нам прозвучавшее в ночь Рождества пророчество Исайи: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий». Свет Рождества, который пророк Иоанн распознал и о котором дал свидетельство, засиял собственным светом. Св. ев. Матфей указывает нам на то, что завершается прежний цикл – иоаннов («Иоанн отдан под стражу») – и начинается новое время. Для Иисуса – тоже, ведь Он оставляет родное село, где были Его корни, и перебирается в город. Поскольку невозможно укрыть свет, ни положить ему предел, Христос начинает своё служение на перекрёстке дорог: свет происходит из Израиля («уча в синагогах»), но обращён к каждому («На пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая»). Новое время, хоть и переплетается с предшествующим: исполняет пророчества, торжественно открывается иоанновым крещением, вбирает в себя ядро проповеди Иоанна – однако, требует нового подхода: чтобы осознать близость Бога, нужно порвать со грехом; или, быть может, точнее будет сказать, что оттого, что приблизилось к нам Царствие Божие, становится возможным порвать со грехом, поскольку явили себя прощение и источник жизни.

Одним из основных последствий греха являются разлад и вражда между людьми: достаточно вспомнить ссору и взаимные обвинения между Адамом и Евой вслед за первым грехом. Если явило себя Царствие Божие, то становится возможным установить новый стиль взаимоотношений: Иисус и его проповедь привлекают народ, хотя на самом деле это Он призывает и собирает вместе. Его призыв не безличен, Он не желает «пополнить ряды новобранцев». Напротив, Его призыв очень личен, направлен к конкретным людям из плоти и крови, носящим имена и фамилии (Симон и Андрей, сыновья Иоанна, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея – древние семитские фамилии были, по сути, отчествами), имеющим место жительства, профессию; оно затрагивает их во вполне определённых обстоятельствах: когда те закидывают сети в море или починяют их… Но этот призыв также радикален: призвание к следованию подразумевает готовность оставить уверенность в завтрашнем дне, приносимую профессией, жизнью в отчем доме или даже обладанием собственным именем, как в случае Симона, прозванного Петром. Это призыв отправиться в путь, вступая в новые отношения, посредником которых становится Иисус: следовать за учителем означает странствовать вместе с теми, кто тоже был призван. Призыв стать учениками не означает вступления в отношения зависимости, снимающие с нас всякую ответственность: напротив, Иисус призывает нас принять ответственность не только за наших близких, но и за всех людей: «я сделаю вас ловцами человеков». Интересно, что Иисус, призывая нас к новому образу жизни, уважает наше самоотождествление, то, какие мы есть, наши способности, говоря: «Вы по-прежнему будете рыболовами (здесь каждому нужно подыскать слово, наиболее ему подходящее, не обязательно профессию), но теперь иначе, более возвышенно».

Привлекает внимание готовность, с которой первые призванные отвечают на приглашение Учителя. Возможно, они уже некогда его слышали и встречали (например, в кругу Крестителя, если принимать во внимание Евангелие от Иоанна), но от этого ответ на столь радикальный призыв не становится ни менее скорым, ни менее великодушным. Новые времена Царствия Божия не могут ждать, решение нужно принять немедленно, ведь уже явило себя спасение. Христос проходит мимо нас, нельзя позволить Ему уйти совсем.

Иисус, собирая вокруг Себя своих учеников, указывает нам на важные стороны своего служения, своего учения, своей благотворной и целительной силы: Он применяет их не в одиночестве, а в общине. Иисус пришёл просвещать, исцелять, но также беседовать, собирать людей вместе. В начале Рядового времени, когда мы готовимся следовать за Иисусом дорогами Галилеи и дойти с ним до самого Иерусалима, было бы здорово обновить опыт первой встречи, когда мы приняли веру более сознательно и зрело. Прекрасно и очень нужно, потому что в ходе времени этот первый, неподдельный, самородный опыт отягощается рутиной, привычкой, усталостью… Возможно даже – кто знает? –  кто и вовсе позабыл его, оставил в прошлом. Нужно вновь почувствовать свежесть слова Христа, зовущего меня по имени, восстановить его в памяти и вновь дать на него великодушный ответ, который мы, возможно, некогда и дали, но которому позднее позволили угаснуть. Вернуться в Галилею, к озеру, где мы оставили лодку и сети, почувствовать, что стоило рискнуть последовать за Назаретским Учителем. Или, быть может, мы всё ещё слишком запутаны в сетях, и нам нужно провести эту встречу впервые. Для некоторых это может быть первоначальным опытом, для других – опытом обновления и углубления. Но главное, что Иисус проходит возле нас, дарует нам свет, зовёт нас по имени.

Нужно, и нужно именно нам, чтобы Христос задавал нам вопросы, подчас неудобные; нужно, чтобы мы дали их нам задать, чтобы Он произнёс имя каждого из нас или дал новое, чтобы Он призвал нас к покаянию (ведь мы отнюдь не совершенны), чтобы Он расширил наши горизонты, расшевелил нас. Расшевелить можно по-разному, не все должны оставить всё в буквальном смысле (хотя некоторые действительно к тому призваны), но все мы призваны к свободе (выпутаться из сетей), к ответственности за наших братьев, к следованию.

Приходя на зов Христа, мы встречаемся с другими призванными, мы встречаемся с Церковью. Для многих это становится первым препятствием. Но именно здесь мы встречаемся со Христом и следуем за Ним. Служение Иисуса, как мы уже сказали, осуществляется не в одиночестве, а в общине. Царствие Божие и новые времена, торжественно открытые Иисусом, это времена созыва, обращения, встречи и общины, а не рассеяния и разрыва. Мы видим в евангельском отрывке, как Иисус становится осью, вокруг которой собираются ученики. Хотя, во избежание всякого искушения идеалистичного романтизма относительно той общины, мы находим к ней контрапункт в Послании к Коринфянам. Иисус собирает нас вместе, но мы, не полностью обращённые, принимаемся разделять, отсекать, создавать партии… В Коринфе во времена св. ап. Павла верные делились на группы, носившие имена Аполлоса, Павла, Петра, даже Христа (всегда есть особенные). Заметим, что они ссылались на власть тех, кто ею на самом деле обладал. Но они поступали так не в духе Евангелия, поскольку плодом служило разделение. Эта болезнь по-прежнему нас одолевает, мы всё ещё больны тем же вирусом. Сегодня нужно подставить иные имена, порой абстрактные (прогрессисты, консерваторы…), порой более конкретные, облечённые, как и в Коринфе, властью (многочисленные движения и харизмы, различные формы и течения духовной жизни). Но если это отдаляет нас друг от друга, разделяет, вместо того чтобы открыть нам глаза на взаимное принятие и осознание ценности богатства разнообразия (не станем забывать, что Иисус не разрушает нашей естественной сущности – Симон, рыболовы – но преображает её, возвышая – Пётр, ловцы человеков), мы занимаемся подделкой истинного духа Евангелия, пропуская мимо ушей, как следствие, призыв Иисуса. Однако, не следует приходить в излишнее возмущение: мы в пути, мы несовершенны, но призыв Иисуса это задача, доверенная нашей ответственности, ради которой нам нужно приложить усердие. Единство – скорее плод обращения, нежели отправная точка. Как призывает всех св. ап. Павел обратиться к единому Христу, в Котором мы были крещены, так же и сегодня необходимо, чтобы в Церкви, исходя из любого положения, харизмы или формы духовной жизни, мы умели обратиться к единому Христу, в Котором обретают смысл и полноту все харизмы и все призвания. И это возможно не одним лишь волевым решением и не чем-то вроде согласия на минимальные требования, но потому, что всякий из нас с интересом внимает Тому, Кто вновь и вновь зовёт нас по имени, чтобы, оставив сети и безопасную жизнь, мы отправились в путь за Ним вместе с нашим братьями. Именно Он, странствуя с нами и среди нас, есть свет, сияющий во мраке, который мы своими знамёнами не должны сокрыть.

Перевод: Денис Малов cmf

 

 

Domingo 3 del Tiempo Ordinario (A)

enero 23, 2020

Lectura del libro de Isaías 8, 23b-9, 3 En la Galilea de los gentiles el pueblo vio una luz grande

En otro tiempo el Señor humilló el país de Zabulón y el país de Neftalí; ahora ensalzará el camino del mar, al otro lado del Jordán, la Galilea de los gentiles. El pueblo que caminaba en tinieblas vio una luz grande; habitaban tierra de sombras, y una luz les brilló. Acreciste la alegría, aumentaste el gozo; se gozan en tu presencia, como gozan al segar, como se alegran al repartirse el botín. Porque la vara del opresor, y el yugo de su carga, el bastón de su hombro, los quebrantaste como el día de Madián.

Sal 26, 1. 4. 13-14 R. El Señor es mi luz y mi salvación.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 1, 10-13. 17 Poneos de acuerdo y no andéis divididos

Os ruego, hermanos, en nombre de nuestro Señor Jesucristo: poneos de acuerdo y no andéis divididos. Estad bien unidos con un mismo pensar y sentir. Hermanos, me he enterado por los de Cloe que hay discordias entre vosotros. Y por eso os hablo así, porque andáis divididos, diciendo: «Yo soy de Pablo, yo soy de Apolo, yo soy de Pedro, yo soy de Cristo.» ¿Está dividido Cristo? ¿Ha muerto Pablo en la cruz por vosotros? ¿Habéis sido bautizados en nombre de Pablo? Porque no me envió Cristo a bautizar, sino a anunciar el Evangelio, y no con sabiduría de palabras, para no hacer ineficaz la cruz de Cristo.

Lectura del santo evangelio según san Mateo 4, 12-23 Se estableció en Cafarnaún. Así se cumplió lo que había dicho Isaías

Al enterarse Jesús de que habían arrestado a Juan, se retiró a Galilea. Dejando Nazaret, se estableció en Cafarnaún, junto al lago, en el territorio de Zabulón y Neftalí. Así se cumplió lo que habla dicho el profeta Isaías: «País de Zabulón y país de Neftalí, camino del mar, al otro lado del Jordán, Galilea de los gentiles. El pueblo que habitaba en tinieblas vio una luz grande; a los que habitaban en tierra y sombras de muerte, una luz les brilló.» Entonces comenzó Jesús a predicar diciendo: -«Convertíos, porque está cerca el reino de los cielos.» Pasando junto al lago de Galilea, vio a dos hermanos, Simón o al que llaman Pedro, y a Andrés, su hermano, que estaban echando el copo en el lago, pues eran pescadores. Les dijo: -«Venid y seguidme, y os haré pescadores de hombres.» Inmediatamente dejaron las redes y lo siguieron. Y, pasando adelante, vio a otros dos hermanos, a Santiago, hijo de Zebedeo, y a Juan, que estaban en la barca repasando las redes con Zebedeo, su padre. Jesús los llamó también. Inmediatamente dejaron la barca y a su padre y lo siguieron. Recorría toda Galilea, enseñando en las sinagogas y proclamando el Evangelio del reino, curando las enfermedades y dolencias del pueblo.

 

Jesús pasa, la luz brilla

 

Al comienzo del ministerio público de Jesús el evangelista Mateo nos vuelve a recordar la profecía de Isaías que resonó en la noche de Navidad: “El pueblo que habitaba en tinieblas vio una luz grande”. La luz de la Navidad, reconocida y testimoniada por el profeta Juan, empieza a brillar con luz propia. Mateo nos indica que se cierra un ciclo, el de Juan (“cuando arrestaron a Juan…”), y empieza un tiempo nuevo. También para Jesús, que deja el pueblo en el que están sus raíces y marcha a la ciudad. Como no es posible esconder la luz ni ponerle un límite, Jesús comienza su ministerio en una encrucijada de caminos: la luz procede de Israel (“predicaba en las sinagogas”), pero se dirige realmente a todos (“camino del mar, al otro lado del Jordán, Galilea de los gentiles”). El tiempo nuevo, si bien enlaza con el anterior (cumple las profecías, se inaugura con el bautismo de Juan, recoge el núcleo del mensaje de éste), exige actitudes nuevas: para reconocer la presencia cercana de Dios es preciso romper con el pecado; o, tal vez, más exactamente, porque se ha acercado a nosotros el Reino de Dios, es posible romper con el pecado, pues se ha hecho presente el perdón y la fuente de la vida.

Una de las consecuencias principales del pecado es la división y la enemistad entre los hombres. Basta recordar la discusión y el cruce de acusaciones entre Adán y Eva tras el primer pecado. Si se ha hecho presente el Reino de Dios es posible establecer relaciones nuevas: Jesús y su predicación atraen a las gentes, aunque realmente es él el que va llamando y reuniendo. Su llamada no es anónima, no es un reclutamiento genérico, sino que es personal, dirigida a hombres concretos de carne y hueso, con nombres y apellidos (Simón y Andrés hijos de Juan, Santiago y Juan, hijos de Zebedeo – pues el apellido en la antigüedad era el patronímico), con domicilio, profesión; en circunstancias determinadas: echando el copo, reparando las redes… Pero es también una llamada radical: la llamada al seguimiento implica la disposición a dejar la seguridad de la profesión, de la casa paterna, incluso del propio nombre, como en el caso de Simón, llamado Pedro. Y es una llamada a ponerse en camino, y establecer relaciones nuevas, mediadas por el mismo Jesús: seguir al maestro significa caminar junto a aquellos que han sido igualmente llamados. La llamada a hacerse discípulos no significa entrar en una relación de dependencia que nos libera de toda responsabilidad: al contrario, Jesús nos llama a hacernos responsables no sólo de nuestros seres más cercanos, sino de todos los hombres: seréis pescadores de hombres. Es interesante que Jesús, al tiempo que nos llama a una forma nueva de vida, respeta nuestra identidad, nuestro modo de ser, nuestras capacidades: seguiréis siendo pescadores (y aquí cada cual tiene que aplicarse lo que más le convenga, y no sólo la profesión), pero de un modo nuevo, superior.

Es llamativa la prontitud con que los primeros llamados responden a la invitación del Maestro. Es posible que ya lo hubieran escuchado y encontrado alguna vez (por ejemplo, en torno al Bautista, si tenemos en cuenta el Evangelio de Juan), pero eso no quita el que la llamada radical encuentre una respuesta generosa y rápida. Los nuevos tiempos del Reino de Dios no pueden esperar, es preciso tomar una decisión inmediata, pues la salvación se ha hecho ya presente. Jesús pasa, no hay que dejarle que pase de largo.

Jesús, al reunir en torno a sí a sus discípulos, nos indica aspectos importantes de su ministerio, de su enseñanza, de su poder benéfico y curativo: no los ejerce en la soledad, sino en comunidad. Jesús ha venido para iluminar, para sanar, pero también para establecer un diálogo, para reunir.

Es bueno que al comienzo del tiempo ordinario, cuando nos aprestamos a seguir a Jesús por los caminos de Galilea y acompañarlo hasta Jerusalén, renovemos la experiencia del primer encuentro, cuando asumimos de manera más consciente y madura la fe. Es bueno y necesario porque el paso del tiempo va gravando esa experiencia primera y genuina con rutina, costumbre, cansancio, también, quién sabe, con olvidos o abandonos. Es preciso volver a sentir la frescura de la palabra de Jesús que me llama por el nombre, y rememorar y rehacer la respuesta generosa que tal vez alguna vez realizamos y que, después, se ha ido amortiguando. Volver a Galilea, junto al lago, allí donde dejamos la barca y las redes, y sentir que merecía la pena asumir riesgos por seguir al Maestro de Nazaret. O, tal vez, estamos todavía demasiado enredados y hemos de hacer este encuentro por primera vez. Para algunos puede ser la experiencia de un estreno, para otros la de una renovación y una profundización. Pero el hecho es que Jesús sigue pasando a nuestro lado, iluminándonos y llamándonos por el nombre.

Es necesario (¡lo necesitamos nosotros!) que Jesús nos interpele, que nos dejemos interpelar por Él, que pronuncie nuestro nombre, o que nos dé uno nuevo, que nos llame al arrepentimiento (pues no somos ni mucho menos perfectos), que amplíe nuestros horizontes y nos desinstale. La desinstalación puede ser muy variada, no todos tienen que dejarlo todo en sentido literal (aunque algunos sí que son llamados a ello), pero todos somos llamados a la libertad (a desenredarnos), a la responsabilidad por nuestros hermanos, al seguimiento.

Al acudir a la llamada de Jesús, nos encontramos con los otros llamados, nos encontramos con la Iglesia. Este es, para muchos, el principal obstáculo. Pero es justo ahí en donde nos encontramos con Jesús y le seguimos. El ministerio de Jesús, ya lo hemos dicho, no se realiza en la soledad, sino en comunidad. El Reino de Dios y los nuevos tiempos que Jesús inaugura son tiempos de convocatoria, conversión, encuentro y comunidad, no de dispersión y ruptura. Vemos en el pasaje evangélico cómo Jesús es el eje en torno al cual se reúnen los discípulos. Aunque, para evitar toda tentación de romanticismo idealista respecto a esta comunidad, nos encontramos con el contrapunto de la Carta a los Corintios. Jesús reúne, pero nosotros, no convertidos del todo, nos encargamos de dividir, de separar, de organizar partidos… En Corinto y en tiempos de Pablo se dividían los fieles en nombre de Apolo, de Pablo, de Pedro, hasta de Cristo (siempre los hay más encumbrados). Caigamos en la cuenta de que apelaban a la autoridad de quienes la tenían realmente. Pero lo hacían no en el espíritu del Evangelio, ya que el fruto era la división. Esta enfermedad nos sigue afligiendo, porque seguimos enfermos del mismo virus. Hoy hay que poner otros nombres, a veces abstractos (progresistas, conservadores…), a veces más concretos y también, como en Corinto, dotados de indudable autoridad (formas y corrientes de espiritualidad, movimientos, carismas). Pero si esto nos distancia y divide, en vez de abrirnos los ojos para la aceptación mutua y el aprecio de la riqueza de la diversidad (no olvidemos que Jesús no destruye nuestra identidad natural –Simón, pescadores–, sino que la transforma elevándola –Pedro, pescadores de hombres–) es que estamos falseando el verdadero espíritu del Evangelio y desoyendo, en consecuencia, la llamada de Jesús. Sin embargo, no hemos de escandalizarnos demasiado de esto: estamos en camino, somos imperfectos, pero la llamada de Jesús es también una tarea que se confía a nuestra responsabilidad y por la que debemos empeñarnos. La unidad, más que un punto de partida, es el fruto de la conversión. Como Pablo llama a la conversión de todos al único Cristo en el que hemos sino bautizados, así también hoy es necesario que en la Iglesia, desde cualquier posición, carisma o forma de espiritualidad, sepamos convertirnos al único Cristo, en quien encuentran sentido y plenitud todos los carismas y todas las vocaciones. Y esto es posible no por un mero acto de nuestra voluntad, ni por una suerte de consenso de mínimos, sino porque todos y cada uno nos ponemos a la escucha del que nos llama por el nombre una y otra vez, para que, dejando las redes y las seguridades, nos pongamos en camino, tras él y junto con nuestros hermanos. Es justamente él, caminando con nosotros y en medio de nosotros, la luz que brilla en las tinieblas y que nosotros, con nuestras banderías, no debemos ocultar.

2 рядовое воскресенье

enero 17, 2020

Чтение книги пророка Исаии 49, 3. 5-6

И сказал Мне Господь: Ты раб Мой, Израиль, в Тебе Я прославлюсь. И ныне говорит Господь, образовавший Меня от чрева в раба Себе, чтобы обратить к Нему Иакова и чтобы Израиль собрался к Нему; Я почтён в очах Господа, и Бог Мой — сила Моя. И Он сказал: мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Моё простёрлось до концов земли.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 40 Припев: Вот, иду я, Боже, исполнить Твою волю.

Начало первого Послания святого Апостола Павла к Коринфянам 1, 1-3

Павел, волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа, и Сосфен брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, освящённым во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас: благодать вам и мир от Бога, Отца нашего, и Господа Иисуса Христа.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 1, 29-34

В то время: Видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берёт на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: «За мною идёт Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня». Я не знал Его; но для того пришёл крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нём. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: «На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нём, Тот есть крестящий Духом Святым». И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий.

  

Берущий на себя грехи мира

 

Когда мы слышим или читаем выражение «Агнец Божий, берущий на себя грехи мира», наш взгляд естественным образом обращается к Иисусу, на которого указывает Иоанн Креститель. Однако чтобы в мельчайших деталях осознать, что значит совершённое Им деяние: взять на себя грех, понести наши немощи и болезни, взять на себя нашу вину за беззакония (ср. Ис 53, 4-5; Мф 8, 17), нам следовало бы остановиться и подумать об этом самом грехе, который, как кажется, безраздельно властвует над миром и который Иисус пришёл изгладить.

Конечно же, это не лёгкий груз, не малосущественное зло. Грех мира, зло, с которым мы сталкиваемся на каждом шагу, не банально. Предпринять его устранение представляется утопичным, почти невозможным. Груз, переложенный Иисусом с нас на себя – это боль всякой жертвы, это руины, оставленные за собой себялюбием, это бессилие пред лицом яростной силы бесправия и насилия, это ненависть – болезнь, процветающая по множеству причин, ведь так просто сыскать для неё повод: в плоскости ли личного, семейного, национального, расового, религиозного… Это вес почти непереносимый, а лучше сказать, не «почти», а просто – непереносимый.

Как же возможно «устранить» такое зло, если его так много – крепкого, упрямого, вездесущего зла? На самом ли деле это возможно? Разве это не мечта – набожная, но, при этом, наивная, невозможная? Иногда у нас складывается впечатление, будто зло единосущно нашему миру, нашей жизни. Устранить его, в таком случае, было бы и правда невозможно.

Тем не менее, мы также естественно воспринимаем зло во всех своих проявлениях как нечто, чего не должно быть, как некое «небытие», проедающее изнутри бытие, жизнь мира и людей. Оттого-то, несмотря на непрестанное искушение смириться пред злом, человек всегда и чувствовал желание и порыв уничтожить зло, стереть его с лица земли. Много было философских, нравственных, религиозных, социальных и политических утопий, задавшихся целью выкорчевать зло там, где, казалось, оно коренилось, и много было тех, кто предприняли для этого различные шаги. Несомненно, такие попытки (почти всегда благонамеренные) достигли некоторых положительных результатов: недаром человек, несмотря ни на что, создан для блага, естественным образом к нему склоняется и стремится. Однако, поскольку зло представляется ему гнётом, подавляющей нас силой, нередки были попытки противопоставить злу силу противодействующую, равную по величине или большую. Если корень зла усматривался в недостатках общественного устройства и в образовании (как, например, думал Платон), решением становилось принуждение к такой форме общественного устройства, которая соответствовала бы тому, что считалось человеческой природой, и удаление без лишних слов всего ей не подходящего. Если же корень зла виделся в определённой форме экономических отношений (например, в частной собственности), действенным способом его устранения становилось её упразднение силовыми методами, как полагал Маркс. Если корень зла обнаруживался в неких ошибках вероисповедания (так называемой ереси), покончить со злом значило покончить с еретиками. Как легко понять, слишком часто разные попытки покончить со злом в мире под конец порождали столько же, если не больше, зла и страдания, сколько старались изжить.

Опыт истории говорит нам, что зло слишком сильно, чтобы мы могли одолеть его только лишь собственными усилиями, и это притом, что, в конечном счёте, рассматриваемое зло – не космическая сила, полностью нам чуждая, а нечто, нами же и порождённое. Это как пойти и броситься в пропасть: хотя ты сам ответствен за прыжок, едва лишь началось падение, ты уже ничего не можешь сделать, чтобы обратить ситуацию вспять. Реальность зла ещё можно было бы сравнить с вирусом в организме: это чужеродное тело, не составляющее части нашей сущности (сущностного определения нашего мира), но заразившее нас изнутри и проявляющееся во всём, что мы делаем.

Кажется, лишь высшая, сверхчеловеческая сила способна избавить нас от этого зла (задержать падение или очистить от разрушающего нас вируса). Вот почему нужно часто обращаться к Богу в борьбе против зла и греха. Наше представление о Боге обычно сопровождается идеей силы и власти: Бог всемогущ, Он – Бог воинств, в руках Его власть и сила, он воздаст за грехи и покарает злодеев… Беда в том, что такое представление о Боге (не станем отрицать того, что в них есть верного) также затронуто тем вирусом, о котором мы только что говорили, а потому нередко во имя Бога и Его правды, во имя веры, совершались и до сих пор совершаются злостные злоупотребления, которые, нимало не устраняя греха мира, лишь увеличивают его общую сумму. Это объясняет, почему некоторые считают, что религия – не только не решение, но даже часть проблемы.

Но Бог не даёт заключить себя в составляемые нами о Нём представления. Бог, «берущий на Себя грех мира», не перестаёт нас удивлять, превосходя наши ожидания и даже им противореча. Такое несоответствие ожиданиям предвозвещалось ещё в Ветхом завете. Хотя в нём изобилуют образы Бога-воина, пророк Исайя передаёт нам также полностью новый и неожиданный образ Отрока Господня (ср. четыре Песни отрока: Ис 42, 1-9; Ис 49, 1-6 соответствует второй песни, воспроизводимой сегодня первым чтением; Ис 50, 4-11; Ис 52, 13 – 53,1-12), призванного устранить грех способом, полностью отличным от силы, мощи или жестокости.

Образ, к которому прибег Иоанн Креститель, чтобы указать на Христа – это агнец. Агнец – животное миролюбивое, неагрессивное, невинное, а в Древнем Израиле – уготованное к жертвоприношению во умилостивление за грехи. Если Иисус – Агнец, способный удалить грехи мира, то это потому, что зло, которое Ему нужно побороть, Он берёт на себя; отказываясь от роли палача (того, кто заявляет, что справедливость можно восстановить только причинив смерть и боль), Он принимает роль жертвы, то есть, тех, кто переносит последствия зла и греха.

Итак, Иисус свободно становится жертвой, Он – Агнец по собственной воле. Исповедуя Иисуса Агнцем Божиим, берущим на себя грех мира, мы не поём хвалебнов его слабости и бессилию – «больным ценностям», так сильно раздражавшим Ницше. Наоборот, свидетельство Иоанна Крестителя говорит об истинном могуществе: о Том, Кто больше него (величайшего из рождённых жёнами), о присносущем, то есть, сущем в полном смысле, обладающем Духом Божиим, силой Всемогущего, о Сыне Божием.

Иисус, Слово Божие воплощённое, Всемогущество, принявшее уязвимую слабость человеческого положения, свободно уничижает самого себя, отвергает силу принуждения, власть уничтожить зло вместе со злодеем, чтобы предать самого себя, взять на себя груз, проявить солидарность со страждущими, с Ему подобными. Такова сила любви, сила такой величины, что ей не нужно прибегать к принуждению, способная изгладить грех мира прощением и примирением, исцеляя нас внутренне от вируса себялюбия и ненависти, открывая перед нами, что этот вирус нам чужд, что он мешает нам быть самими собою и познать других в их истинной сути.

Грех, который нужно устранить, хотя и обладает многими структурные выражения, корнями всё же уходит в самое сердце человека. И чтобы удалить его, нужно исцелить это сердце, ведь без него всякое дело, направленное на устранение последствий греха, будет бессильным помешать его дальнейшему распространению – и вероятно, посредством этого же самого дела.

Иисус берёт на себя грех мира, становясь ради нас агнцем, то есть, жертвой, а не палачом (ведь все мы, греша, становимся палачами, но мы же и жертвы греха, как собственного, так и чужого), давая нам возможность быть, как и Он, сынами Божиими, сынами в Сыне. Так, Иисус исцеляет нас изнутри, освобождает от ига рабства греху, даёт нам возможность полностью быть самими собою.

Иоанн Креститель сегодня не огранивается сообщением нам определённой истины вероучения (о том, Кто есть Иисус), но также приглашает нас открыть себя Его воздействию: позволить, чтобы Бог через Иисуса избавил нас от греха. Поступая так, Он не отбирает у нас ничего, что мы могли счесть своим, ведь грех не «наш», он «чужд нам», препятствуя полноте нашего бытия, нашему достоинству сынов Божиих и «образов Бога невидимого». Нужно позволить Богу внутренне исцелить нас посредством любви. Таково истинное, экзистенциальное значение крещения: не просто символический обряд, а плодотворное «самооткрытие» воздействию Бога, постоянство открытости, жизнь в открытости навстречу любви, Духу Божию.

Дух, в котором мы крестились, соединяет нас со Христом, Агнцем и Сыном Божиим, слабым по слабости нашей плоти, воспринятой в рождении человеком, и сильным потому, что Он – Сын Божий, воплощение Его любви; в крещении мы присоединяемся к этому сражению Иисуса со злом и грехом мира, нашим злом и нашим грехом.

Применяемые Иисусом методы (предание себя самого, взятие на себя, прощение и примирение, отказ от мести и ненависти) порой могут казаться нам малопродуктивными. Иисус тоже испытал также такое искушение (не о чём ином нам говорят искушения Иисуса в пустыне, переданные синоптическими евангелиями), выраженное словами пророка Исайи (упущенными в тексте первого чтения: «Напрасно я трудился, ни на что и вотще истощал силу свою» – Ис 49, 4). Но вера призывает нас довериться «методам» Иисуса, одолеть зло одним лишь добром, полагаясь на то, что оно обладает силой, бесконечно превосходящей все силы зла – как было явлено в воскресении Иисуса из мёртвых.

Также и св. ап. Павел служит нам примером. Этот пример особенно уместен при искушении прибегнуть к насилию во имя Бога и истинной веры. Савл, жестокий гонитель во имя Божие, отрёкся от насилия, встретившись со Христом, и именно так он встретился с самим собою, со своей истинной сущностью, нашёл своё подлинное «я» и своё призвание: Павел, волею Божией призванный апостол Иисуса Христа.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 2 del Tiempo Ordinario (A)

enero 17, 2020

Lectura del libro de Isaías 49, 3. 5-6 Te hago luz de las naciones, para que seas mi salvación

El Señor me dijo: «Tú eres mi siervo, de quien estoy orgulloso.» Y ahora habla el Señor, que desde el vientre me formó siervo suyo, para que le trajese a Jacob, para que le reuniese a Israel -tanto me honró el Señor, y mi Dios fue mi fuerza-: «Es poco que seas mi siervo y restablezcas las tribus de Jacob y conviertas a los supervivientes de Israel; te hago luz de las naciones, para que mi salvación alcance hasta el confín de la tierra.»

Sal 39, 2 y 4ab. 7-8a. 8b-9. 10 R. Aquí estoy, Señor, para hacer tu voluntad.

Comienzo de la primera carta del apóstol san Pablo a los Corintios 1, 1-3 La gracia y la paz de parte de Dios, nuestro Padre, y del Señor Jesús sean con vosotros

Yo, Pablo, llamado a ser apóstol de Cristo Jesús por designio de Dios, y Sóstenes, nuestro hermano, escribimos a la Iglesia de Dios en Corinto, a los consagrados por Cristo Jesús, a los santos que él llamó y a todos los demás que en cualquier lugar invocan el nombre de Jesucristo, Señor de ellos y nuestro. La gracia y la paz de parte de Dios, nuestro Padre, y del Señor Jesucristo sean con vosotros.

Lectura del santo evangelio según san Juan 1, 29-34 Éste es el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo

En aquel tiempo, al ver Juan a Jesús que venía hacia él, exclamó: «Éste es el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo. Ése es aquel de quien yo dije: “Tras de mí viene un hombre que está por delante de mí, porque existía antes que yo.” Yo no lo conocía, pero he salido a bautizar con agua, para que sea manifestado a Israel.» Y Juan dio testimonio diciendo: -«He contemplado al Espíritu que bajaba del cielo como una paloma, y se posó sobre él. Yo no lo conocía, pero el que me envió a bautizar con agua me dijo: “Aquél sobre quien veas bajar el Espíritu y posarse sobre él, ése es el que ha de bautizar con Espíritu Santo.” Y yo lo he visto, y he dado testimonio de que éste es el Hijo de Dios.»

 

El que quita el pecado del mundo

 

Cuando escuchamos o leemos la expresión “el Cordero de Dios, que quita el pecado del mundo”, nuestra mirada se dirige espontáneamente a Jesús, hacia el que señala Juan el Bautista. Pero para calibrar hasta el final lo que significa su acción de quitar el pecado, cargando sobre sí con nuestras dolencias y enfermedades, asumiendo nuestras culpas (cf. Is 53, 4-5; Mt 8, 17), deberíamos detenernos también a considerar ese pecado que parece reinar en el mundo y que Jesús ha venido a quitar.

No se trata, desde luego, de un peso ligero, de un mal de escasa entidad. El pecado del mundo, el mal con el nos chocamos a cada paso, no es algo banal. La empresa de eliminarlo se nos antoja una utopía, algo casi imposible. Lo que Jesús carga sobre sí, para quitárnoslo de encima, es el dolor de todas las víctimas, los destrozos del egoísmo, la impotencia ante la fuerza brutal de la injusticia y la violencia, la enfermedad del odio, que florece por múltiples motivos, pues es fácil encontrar excusas para él: personales, familiares, nacionales, raciales, religiosas… Es un peso casi insoportable, mejor dicho, no “casi”, sino insoportable a secas.

¿Cómo es posible “quitar” ese mal, ese mucho, fuerte, persistente, omnipresente mal? ¿Es ello posible realmente? ¿No se trata de un deseo piadoso, pero ingenuo? Tenemos a veces la impresión de que el mal es consustancial a nuestro mundo, a nuestra vida. Quitarlo sería, en realidad, imposible.

Sin embargo, percibimos también el mal en todas sus formas de modo espontáneo como aquello que no debe ser, como un cierto “no-ser” que corroe por dentro al ser, la vida del mundo y de los hombres. Pero eso, pese a la tentación permanente de la resignación ante el mal, el ser humano ha sentido siempre el deseo y el impulso que quitar el mal, de eliminarlo de la faz de la tierra. Muchas son las utopías filosóficas, morales, religiosas, sociales y políticas que se han propuesto erradicar el mal en lo que les parecían ser sus raíces, y que han emprendido iniciativas distintas para ello. No cabe duda de que estos intentos, casi siempre bienintencionados, han logrado algunos resultados positivos: no en vano el hombre está, pese a todo, hecho para el bien, orientado e inclinado a él de manera natural. Pero, como el mal se le presenta como una fuerza que nos aplasta, ha sido frecuente tratar de oponerle una fuerza contraria equivalente o mayor. Si se consideraba que la raíz del mal estaba en la deficiente organización social y en la educación (como, por ejemplo, pensó Platón), la solución será imponer una forma de organización social adecuada a lo que se considera la verdadera naturaleza humana, eliminando sin más todo lo que es para ella inconveniente. Si la raíz del mal se ve en una forma económica determinada (por ejemplo, la propiedad privada), el modo eficaz de eliminarlo será suprimirla por la fuerza, como pensó Marx. Si la raíz del mal se descubre en determinados errores de tipo religioso (eso que se llama herejía), acabar con el mal significará acabar con los heréticos. Como es fácil comprender, ha sido demasiado frecuente que los diversos intentos de acabar con el mal en el mundo han terminado por provocar tanto o mayor mal y sufrimiento del que pretendían suprimir.

La experiencia histórica nos dice que el mal es demasiado fuerte como para que podamos vencerlo con sólo nuestro esfuerzo, y eso que, a fin de cuentas, el mal del que hablamos no es una fuerza cósmica que nos sea completamente ajena, sino algo que nosotros mismos hemos generado. Es como si uno libremente se lanza al vacío: aunque es responsable del salto, una vez que va cayendo ya no puede hacer nada por invertir la situación. Se podría comparar la realidad del mal con un virus en el organismo: es un cuerpo extraño que no forma parte de nuestra definición (de la definición esencial de nuestro mundo), pero que nos ha infectado por dentro y que se manifiesta en todo lo que hacemos.

Sólo una fuerza superior, sobrehumana parece ser capaz de librarnos de este mal (detener la caída o limpiarnos del virus que nos está destruyendo). De ahí el frecuente recurso a Dios en la lucha contra el mal y el pecado. Nuestras imágenes de Dios suelen ir acompañadas de la idea de la fuerza y el poder: Dios es omnipotente, es el Dios de los ejércitos, en sus manos está el poder y la fuerza, el vengará los pecados y castigará a los malvados… El problema es que estas imágenes de Dios, sin negar lo que de justo hay en ellas (pues Dios, efectivamente, es la plenitud de ser, y, por eso mismo, el que todo lo puede) están también inficionadas por ese virus del que acabamos de hablar y, por eso, no ha sido infrecuente (y lo sigue siendo) que en nombre de Dios y su justicia, en nombre de la religión, se cometan tropelías que, lejos de quitar el pecado del mundo, no hacen sino aumentar su caudal. Eso explica que haya quienes consideren que la religión, no sólo no es la solución, sino que es parte del problema.

Pero Dios no se deja atrapar en las imágenes que nos hacemos de Él. El Dios que “quita el pecado del mundo” nos sorprende, supera, incluso contradice nuestras expectativas. La sorpresa está ya preanunciada en el Antiguo Testamento. Aunque en él abundan las imágenes del Dios guerrero, el profeta Isaías nos transmite también una completamente nueva e inesperada: la del Siervo de Yahvé (cf. los cuatro cantos del Siervo: Is 42, 1-9; 49, 1-6, el que hoy reproduce la primera lectura, correspondiente al segundo; 50, 4-11; 52, 13-15. 53, 1-12), llamado a quitar el pecado por una vía totalmente distinta de la fuerza, el poder o la violencia.

La imagen que usa Juan el Bautista al señalar a Cristo es la de un cordero. El cordero es el animal pacífico, inofensivo, inocente y destinado al sacrificio en propiciación por los pecados en el Antiguo Israel. Si Jesús es un Cordero capaz de quitar los pecados del mundo, es que es uno que soporta (porta sobre sí) el mal que se ha de combatir; uno que, abandonando el papel de verdugo (que dice restablecer la justicia provocando muerte y dolor), asume el papel de la víctima, esto es, de los que sufren las consecuencias del mal y del pecado.

Ahora bien, Jesús es un Cordero por voluntad propia, uno que se hace libremente cordero. Al confesar en Jesús al Cordero de Dios que quita el pecado del mundo no estamos haciendo el elogio de la debilidad y la impotencia, de los “valores enfermizos” que tanto irritaban a Nietzsche. Al contrario, el testimonio de Juan Bautista habla de un poder real: de uno que es mayor que él (que es el más grande de entre los nacidos de mujer), de uno que existe desde siempre, esto es, que es en sentido pleno, que posee el Espíritu de Dios, la fuerza del Todopoderoso, que es Hijo de Dios.

Jesús, Verbo de Dios hecho carne, Omnipotencia que ha asumido la debilidad vulnerable de la condición humana, se despoja libremente, renuncia al poder de imposición, al poder de destruir el mal y al malvado, para entregarse, cargar sobre sí, hacerse solidario en el sufrimiento de sus semejantes. Esta es la fuerza del amor, una fuerza de una potencia tal que no necesita imponerse, capaz de quitar el pecado del mundo por la vía del perdón y la reconciliación, sanándonos interiormente del virus del egoísmo y el odio, descubriéndonos que ese virus nos es ajeno, que nos impide ser nosotros mismos y descubrir a los demás en su verdad.

El pecado que hay que quitar, pese a sus múltiples expresiones estructurales, anida en su raíz en el corazón del hombre. Para quitarlo hay que sanar ese corazón, pues sin ello, toda acción destinada a eliminar las consecuencias del pecado, será impotente para impedir que se reproduzca de nuevo, posiblemente además por la vía de esa misma acción.

Jesús quita el pecado del mundo haciéndose por nosotros cordero, esto es, víctima y no verdugo (pues todos somos verdugos cuando pecamos, pero todos somos también víctimas del pecado propio y ajeno), y dándonos así la oportunidad de ser, como él, hijos de Dios, hijos en el Hijo. De esta manera, Jesús nos sana por dentro, nos libera del yugo de la esclavitud del pecado, nos da la oportunidad de ser plenamente nosotros mismos.

Juan el Bautista no se limita hoy a informarnos sobre una cierta verdad religiosa (sobre la identidad de Jesús), sino que nos invita a abrirnos a su acción: permitir que Dios, por medio de Jesús, nos quite el pecado. No nos despoja, al hacerlo, de algo nuestro, pues el pecado no es “lo nuestro”, sino lo “ajeno en nosotros”, lo que nos impide ser en plenitud, manifestar nuestra dignidad de hijos e imágenes de Dios. Se trata de permitir que Dios nos cure interiormente por medio de su amor. Y este es el verdadero y existencial significado del bautismo: no es un mero ritual simbólico, sino la acción eficaz de abrirnos a la acción de Dios, de estar permanentemente abiertos a ella, de vivir abiertos al amor que es el Espíritu de Dios.

El bautismo del Espíritu en el que hemos sido bautizados nos une con Cristo, Cordero e Hijo de Dios, débil por la debilidad de nuestra carne que ha asumido al nacer como hombre, y fuerte porque es el Hijo de Dios, la encarnación de su amor; nos unimos, pues, en el bautismo con esa lucha de Jesús con el mal y el pecado del mundo, que es nuestro mal y nuestro pecado.

Los métodos de Jesús (la entrega personal, el tomar sobre sí, el perdón y la reconciliación, la renuncia a la venganza y al odio) pueden parecernos a veces poco eficaces. Jesús experimentó también esta tentación (no de otra cosa hablan las tentaciones de Jesús en el desierto que relatan los evangelios sinópticos) y que se expresa en las palabras del profeta Isaías (omitidas en el texto de la primera lectura: “Por poco me he fatigado, en vano e inútilmente he gastado mis fuerzas” – Is 49, 4). Pero la fe nos llama a fiarnos de los “métodos” de Jesús, a vencer el mal sólo con el bien, confiando en que éste tiene una potencia infinitamente superior a todas las fuerzas del mal, como se ha manifestado en la resurrección de Jesús de entre los muertos.

También Pablo nos sirve de ejemplo. Es un ejemplo especialmente pertinente frente a la tentación del uso de la violencia en nombre de Dios y de la verdadera religión. Saulo, perseguidor violento en nombre de Dios, renunció a ella al encontrarse con Cristo, y fue así como se encontró a sí mismo, su verdadera identidad, su auténtico yo y su propia vocación: Pablo, apóstol de Cristo Jesús por designio de Dios.

КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ

enero 11, 2020

Чтение книги пророка Исаии 42, 1-4. 6-7

Так говорит Господь: Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд. Не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах. Тростника надломленного не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине. Не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда, и на закон Его будут уповать острова. Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 29 Припев: Бог благословляет миром Свой народ.

Чтение Деяний святых Апостолов 10, 34-38

В те дни: Пётр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен; но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех. Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом; потому что Бог был с Ним.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 3, 13-17

В то время: Приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну, креститься от него. Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его. И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды; и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. И се, глас с небес, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение.

 

Сей есть Сын Мой возлюбленный

Ход события ускоряется, сама литургия подгоняет нас: как гласит расхожее выражение, «время летит незаметно». Так говорят, например, когда, не видевшись определённое время с друзьями, у которых есть семья, и встретившись с ними опять, мы обнаруживаем, что дети их уже стали настоящими мужчинами и женщинами. Лишь пару дней назад мы созерцали Тайну Бога, вочеловечившегося в новорождённом младенце, когда вместе с пастухами и волхвами с Востока мы подошли поклониться Ему, а сегодня мы встречаем Иисуса уже взрослым, готовым начать своё открытое служение.

За одну неделю литургия совершает прыжок на тридцать лет вперёд. На самом деле, мы едва-едва располагаем данными о детстве и юности Иисуса, разве только что жил Он «в повиновении» у родителей и «преуспевал в премудрости и в возрасте и в любви у Бога и человеков» (ср. Лк 2, 51-52). То есть, что Он рос нормальным ребёнком, что включает в себя все те неизбежные конфликты, что свойственны процессу созревания личности и осознания ею собственной самостоятельности (ср. Лк 2, 41-49). В итоге, можно сказать, что в этот долгий период Иисус учился быть человеком, жить по человеческим законам, различать добро и зло, что в данном случае означает на опыте узнать, что в этом благом, созданном Богом мире существуют также и зло, распри, страдание, несправедливость в самых разных формах. В любом случае, важно здесь то, что сегодня мы можем увидеть результат этого процесса созревания. Сегодня, следом за праздником Богоявления, литургия показывает нам Христа уже взрослым, готовым к началу открытого служения. Это начало возымело место на Иордане, где проводил крещения Иоанн.

Появление Иоанна Крестителя было очень значимым событием в полной потрясений жизни тогдашнего Израиля. Движение пророков – один из самых значительных религиозных феноменов израильской веры. В пророчествах Слово Божие, которому внимал Израиль, оживало, наполняя собой исторические события. Однако после Пленения движение пророков мало-помалу исчезло. Уже несколько веков подряд Израиль читал, вспоминал, толковал Слово Божие, но оно уже не могло звучать столь же волнительно и животрепещуще, как прежде в голосах пророков. И вот, появляется Иоанн, восставляя своей жизнью и делами древнее пророчество. Естественно, некоторые спрашивали себя (и его), не был ли он обетованным Мессией.

Но нет, он был не Мессией, но тем, кто должен был подготовить путь Его явлению. Вот почему он призывает вернуться к былой верности, ко времени зарождения народа, которому нужно возродиться, требует обратиться и очиститься от грехов, ознаменовав это крещальным обрядом на Иордане; вот почему местом своего пребывания он избирает пустыню.

Мы не знаем точно, какие именно отношения были между Иоанном и Иисусом. Св. ев. Лука описывает их как о дальних родственниках. Однако Евангелие от Иоанна (иная крайность) заявляет, что они не были знакомы друг с другом (ср. Ин 1, 31). Ещё одна гипотеза утверждает, что Иисус изначально был учеником Крестителя или, по меньшей мере, что оба они были связаны духовностью движения ессеев… Кажется, что Евангелистов не интересовало прояснение этих крайностей, ведь главное, что было ясно, что Иоанн в конце концов признал в Иисусе долгожданного Мессию и что Иисус питал к Иоанну высочайшее уважение (величайший из рождённых жёнами). Между ними и между учениками и того, и другого были, конечно же, контакты. Сам Иисус осуществлял практики покаянного крещения, подобные иоанновым (ср. Ин 3, 22), и кажется несомненным, что некоторые из учеников Иисуса были учениками Крестителя (ср. Ин 1, 35-37).

Как евангелисты-синоптики, так и Иоанн единодушно помещают крещение Иисуса в начало Его открытого служения. Не стоит и говорить, что крещение Иисуса – не таинство Крещения, которое получили мы (нередко не только дети, но также и некоторые взрослые христиане, соблазнительно наивные, спрашивают, почему Иисус не крестился маленьким и когда Он принял Первое причастие). И всё же между крещением Иоанна и Иисуса существует тесная связь – как раз благодаря тому, что Христос пожелал принять крещение от Иоанна.

Зачем же крестился Иисус? Это был обряд очищения – но у Христа не было грехов, от которых Ему нужно было бы очиститься. Первый ответ таков, что Иисус таким образом выражает Своё единство с Его народом, толпами шедшим креститься (ср. Мк 1, 5). То есть, что Ему не было чуждо напряжённое ожидание народом Мессии, на которое Он Сам даст окончательный ответ.

Но, с другой стороны, бросает свет на смысл этого крещения спор между Иоанном и Иисусом. Иоанн сопротивляется, не желая давать крещение Иисусу, признавая, что его роль – быть посредником Того, Кому должно расти, пока другой умаляется. Протестуя, он утверждает, что это он должен быть крещён Иисусом – что и случится в его мученической смерти. Он уступает лишь услышав несколько загадочные слова Иисуса: «Оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». Уточнение «теперь» указывает, вероятно, на временность и вспомогательность крещения Иоанна, которое должно было быть замещено истинным и окончательным христианским крещением. Правда, которую надлежало исполнить, это «ответ человека на Тору, приятие Божией воли целиком и полностью, несение „ига Царства Небесного“, как это формулировалось в еврейской традиции»[1]. «Крещение от Иоанна не предусмотрено Торой, – продолжает Ратцингер, – но Иисус, произнося те слова, о которых говорилось выше, признает его и тем самым выражает безусловное приятие Божией воли, послушное приятие этого „ига“».

То есть, Иисус как человек целиком подчиняет Себя Богу, своему Отцу, который признаёт Его своим Сыном. Именно так является прообраз грядущего пути Иисуса. Принимая участие в очистительном крещении, Иисус символически осуществляет то, что станет смыслом и сущностью Его миссии: Он берёт на себя грехи народа, грехи мира.

Грех – это отказ от Бога, мятеж против Него, явное или тайное нежелание подчинить себя Его замыслам. Всякое деяние несправедливости, лжи, ненависти и жестокости, себялюбия и отрицания бытия другого человека предполагает отдаление от Бога, закрытие доступа к Нему. Когда Христос «исполняет всякую праведность», Он как человек подчиняет себя замыслу Бога и изничтожает причину, закрывающую возможность принять Бога и быть принятым Им – то есть «берёт на себя грех мира».

Поэтому после крещения Иисуса отверзаются небеса и происходит Явление Троицы. Бог, убрав препятствие, мешавшее Ему приблизиться к человеку, тут же являет свой лик. Восставляется связь между Богом и человеком. Теперь во Христе становится возможно услышать вновь глас Божий, звучащий не в упрёк и осуждение, но ради принятия и признания.

Ясно, что в крещении Иисус предваряет свою крестную смерть, момент кульминации, когда Иисус берёт на Себя грехи мира и Сам претерпевает их последствия, преподнося Свою жизнь Богу, до предела подчиняя себя воле Бога, Своего Отца. Иисус даже говорит о Своей смерти на Кресте как о «крещении, которым Он крестится» (ср. Мк 10, 38; Лк 12, 20). Явлен, таким образом, прообраз всей Тайны Спасения: крещение – синоним смерти на кресте и очищения от всех грехов; на этом зиждется возможность для человека примириться с Богом, с самим собою и с другими. Слова, произносимые сходящим с неба голосом: «Сей есть Сын мой возлюбленный» – можно понять как обращённые к каждому из нас. Во Христе, с Которым мы соединяемся в тайне смерти и воскресения посредством крещения, все мы – дети Божии.

Несколько дней назад, в празднество Рождества, мы созерцали младенца Иисуса, сына Марии, и благодаря вере мы узнавали в Нём Сына Божия. Сегодня мы обнаруживаем этого Младенца уже взрослым и знаем, что в Нём и мы тоже «младенцы», дети благого Отца, который из любви отдал жизнь Сына Своего, чтобы спасти всех.

Итак, и мы тоже призваны, как Иисус, «взять на себя грехи мира». Как же? Для этого существуют разные пути:

  • Открыто, без страха и смущения исповедовать Христа, в Котором мы были крещены.
  • Смиренно и бесстрашно признать собственные грехи: взяв их на себя, Бог их прощает. Таинство примирения (вместе с Евхаристией) – прекрасный способ обновить в нас самих плоды крещения.
  • Сами прощать обиды, которые другие могут нам нанести: отвечать на зло не злом, а добром.
  • Творить сколько только можно добра, чтобы, так сказать, приумножить имеющуюся в мире сокровищницу добра и посодействовать тому, чтобы отверзлись над нами небеса. Таков способ «отдать жизнь», как это сделал Христос.
  • Стараться смотреть на наш мир оптимистично. Конечно же, зло существует, и его немало. Но существует и добро, много добра, более того, добро призвано победить – оно уже победило в смерти и воскресении Христа. Пусть наш взгляд не будет мрачным, видящим лишь катастрофы! Но пусть и не перестаёт быть трезвым, критически оценивать мир. Пусть он будет полон надежды – как взгляд Бога! В каждом человеке живёт призвание быть сыном Божиим, слушать Слово, определяющее смысл нашего достоинства, нашей жизни – и нашей смерти: «Ты сын мой возлюбленный», «Ты моя возлюбленная дочь».

Перевод: Денис Малов cmf

[1] Ратцингер, И. Иисус из Назарета, 2009.

Domingo después de la Epifanía del Señor (A) El Bautismo de Jesús.

enero 10, 2020

Lectura del libro de Isaías 42, 1-4. 6-7 Mirad mi siervo, a quien prefiero

Así dice el Señor: «Mirad a mi siervo, a quien sostengo; mi elegido, a quien prefiero. Sobre él he puesto mi espíritu, para que traiga el derecho a las naciones. No gritará, no clamará, no voceará por las calles. La caña cascada no la quebrará, el pábilo vacilante no lo apagará. Promoverá fielmente el derecho, no vacilará ni se quebrará, hasta implantar el derecho en la tierra, y sus leyes que esperan las islas. Yo, el Señor, te he llamado con justicia, te he cogido de la mano, te he formado, y te he hecho alianza de un pueblo, luz de las naciones. Para que abras los ojos de los ciegos, saques a los cautivos de la prisión, y de la mazmorra a los que habitan las tinieblas.»

Salmo 28 R./ El Señor bendice a su pueblo con la paz

Lectura del libro de los Hechos de los apóstoles 10, 34-38 Ungido por Dios con la fuerza del Espíritu Santo

En aquellos días, Pedro tomó la palabra y dijo: – «Está claro que Dios no hace distinciones; acepta al que lo teme y practica la justicia, sea de la nación que sea. Envió su palabra a los israelitas, anunciando la paz que traería Jesucristo, el Señor de todos. Conocéis lo que sucedió en el país de los judíos, cuando Juan predicaba el bautismo, aunque la cosa empezó en Galilea. Me refiero a Jesús de Nazaret, ungido por Dios con la fuerza del Espíritu Santo, que pasó haciendo el bien y curando a los oprimidos por el diablo, porque Dios estaba con él.»

Lectura del santo evangelio según san Mateo 3, 13-17 Este es mi Hijo, el amado, mi predilecto

En aquel tiempo, fue Jesús de Galilea al Jordán y se presentó a Juan para que lo bautizara. Pero Juan intentaba disuadirlo, diciéndole: – «Soy yo el que necesito que tú me bautices, ¿y tú acudes a mí?» Jesús le contestó: – «Déjalo ahora. Está bien que cumplamos así todo lo que Dios quiere.» Entonces Juan se lo permitió. Apenas se bautizó Jesús, salió del agua; se abrió el cielo y vio que el Espíritu de Dios bajaba como una paloma y se posaba sobre él. Y vino una voz del cielo que decía: – «Éste es mi Hijo, el amado, mi predilecto.»

 

Éste es mi Hijo amado

 

Los acontecimientos se precipitan. La liturgia nos mete prisa. O, como solemos decir, “el tiempo pasa volando”. Hablamos así, por ejemplo, cuando, tras un cierto período de tiempo sin ver a unos amigos con hijos, los volvemos a encontrar y resulta que los niños se han convertido ya en unos hombres y mujeres hechos y derechos. Hace tan sólo unos días contemplábamos el misterio de Dios hecho hombre en un niño recién nacido al que nos acercamos a adorarlo junto con los pastores y los Magos de Oriente, y hoy nos encontramos ya con Jesús adulto y preparado para iniciar su ministerio público.

En una semana la liturgia da un salto de treinta años. De hecho, apenas tenemos datos de la infancia y juventud de Jesús, más que vivió “sometido a la tutela de sus padres” y que “crecía en sabiduría, estatura y aprecio ante Dios y ante los hombres” (cf. Lc 2, 51-52). Es decir, que se fue desarrollando con normalidad, incluyendo en ella, los inevitables conflictos que conlleva el crecimiento personal y el descubrimiento de la propia autonomía (cf. Lc 2, 41-49). En síntesis, podemos decir que, en ese largo período, Jesús aprendió a ser hombre, a vivir según las leyes de la humanidad, a discernir el bien del mal, que en su caso significa experimentar que en este mundo bueno creado por Dios existe también el mal, el conflicto, el sufrimiento, la injusticia en todas sus formas. En todo caso, lo importante aquí es que podemos ver hoy el resultado de este proceso de maduración. La liturgia nos presenta hoy (en continuidad con la fiesta de la Epifanía) a Jesús adulto y dispuesto a comenzar su actividad pública, que tiene lugar en el Jordán, donde Juan el Bautista se encontraba bautizando.

La aparición de Juan el Bautista fue un acontecimiento muy notable en la convulsa vida del Israel de aquel tiempo. El profetismo es uno de los fenómenos religiosos más significativos de la fe de Israel. Por el profetismo Israel escucha una Palabra de Dios viva y ligada a los acontecimientos de su historia. Pero el profetismo acabó desapareciendo tras el destierro. Desde hacía siglos Israel leía, recordaba, interpretaba la Palabra de Dios, pero ya no podía escucharla en la inquietante y actual voz de los profetas. Y he aquí que aparece Juan, que en su vida y en su modo de acción restablece la antigua profecía. Es lógico que algunos se preguntaran (y le preguntaran) si no era él el Mesías prometido.

Pero no, él no era el Mesías, sino aquel que debía preparar el camino de su aparición. De ahí su llamada a volver a la antigua fidelidad, al momento fundacional del pueblo que debía ser reconstituido, su exigencia de conversión y purificación de los pecados, significado por el rito bautismal en el Jordán; de ahí, también, que eligiera el desierto como su lugar de morada.

No conocemos con detalle que relación existió entre Juan y Jesús. Lucas los presenta como emparentados lejanamente. Pero, en el otro extremo, el Evangelio de Juan informa de que no se conocían (cf. Jn 1, 31). Otra hipótesis dice que Jesús empezó siendo discípulo del Bautista, o, al menos, que ambos estaban ligados por la espiritualidad del movimiento esenio… Parece que a los Evangelistas nos les interesó aclarar estos extremos, pero lo que es cierto es que Juan acabó reconociendo en Jesús al Mesías esperado y que Jesús tenía a Juan en una altísima estima (el mayor entre los nacidos de mujer). Entre ellos y sus respectivos grupos hubo ciertamente contactos. Jesús mismo durante su vida realizó prácticas de bautismo penitencial similares a las de Juan (cf. Jn 3, 22) y parece seguro que algunos de los discípulos de Jesús habían sido discípulos del Bautista (cf. Jn 1, 35-37).

Tanto los evangelios sinópticos como el de Juan coinciden en situar el bautismo de Jesús al comienzo de su ministerio público. Huelga decir que el bautismo de Jesús no es el sacramento del bautismo que nosotros hemos recibido (no es infrecuente que los niños, pero también ciertos cristianos, deliciosamente ingenuos, pregunten por qué Jesús no se bautizó de pequeño y cuándo entonces hizo la primera comunión). Aunque entre el bautismo de Juan y el de Jesús existe un vínculo estrecho, precisamente gracias a que Cristo quiso ser bautizado por Juan.

¿Por qué se bautiza Jesús? Se trataba de un rito de purificación, pero Jesús no tenía pecados de los que purificarse. Una primera respuesta es que Jesús se une a su pueblo, que acudía en masa a bautizarse (cf. Mc 1,5). Es decir, participaba de la tensión mesiánica de su pueblo, a la que Él mismo iba a dar definitiva respuesta.

Por otro lado, ilumina el sentido de este bautismo la pugna entre Juan y Jesús. Juan se resiste a bautizar a Jesús, reconoce su papel mediador del que ha de crecer mientras él mengua, protesta que es él quien necesita ser bautizado por Jesús (lo sería ciertamente en su martirio). Cede sólo ante las palabras algo enigmáticas de Jesús: “déjalo ahora; conviene que cumplamos toda justicia”. El ahora indica tal vez la provisionalidad del bautismo de Juan, que había de ser sustituido por el auténtico y definitivo bautismo cristiano. La justicia que se ha de cumplir es la respuesta del hombre a la Torá, la aceptación plena de la voluntad de Dios, la aceptación del “yugo del Reino de Dios”, según la formulación judía. Y aunque el bautismo de Juan no está previsto en la Torá Jesús, con su respuesta lo reconoce como expresión de un sí incondicional a la voluntad de Dios, como obediente aceptación de su yugo.[1]

Es decir, Jesús, como hombre, se somete por entero a Dios su Padre, que lo reconoce como su Hijo. De esta forma se prefigura el futuro camino de Jesús. Al participar en el bautismo de purificación, Jesús está realizando de manera simbólica lo que será el sentido y la realidad de su misión: toma sobre sí los pecados de su pueblo, los pecados del mundo.

El pecado es el rechazo de Dios, la rebelión contra Él, la voluntad de no someterse directa o indirectamente a su designio. Todo acto de injusticia, de mentira, de odio y violencia, de egoísmo y negación del otro implica alejarse de Dios, cerrar el camino de acceso a Él. Cuando Jesús “cumple toda justicia” se somete como hombre al designio de Dios, elimina la causa que cierra la posibilidad de reconocer a Dios y de ser reconocido por Él, es decir, “toma sobre sí el pecado del mundo”.

Por eso, tras el bautismo de Jesús los cielos se abren y se produce una teofanía trinitaria. Dios, eliminado el obstáculo que le impedía acercarse al hombre (o, mejor, el obstáculo que impedía al hombre acercarse a Dios), muestra inmediatamente su rostro. Se restablecen los vínculos entre Dios y la humanidad. El Dios trinidad, Padre que ama (Espíritu Santo) a su Hijo, lo reconoce en el hombre Jesús. En él se ha producido el reencuentro pleno entre Dios y el hombre. Ahora, en Cristo, es posible escuchar de nuevo la voz de Dios que suena no para condenar y reprochar, sino para reconocer y acoger.

Está claro que en el bautismo Jesús está anticipando su muerte en la cruz, el momento culminante en el que Jesús toma sobre sí los pecados del mundo y padece sus consecuencias, ofreciendo su vida a Dios, sometiéndose hasta el extremo a la voluntad de Dios, su Padre. De hecho, Jesús habla de su muerte en Cruz como del bautismo en el que tiene que ser bautizado.  (cf. Mc 10, 38; Lc 12, 20). Queda así prefigurado todo el misterio de la salvación: el bautismo es sinónimo de la muerte en la cruz y purificación de todos los pecados; en esto estriba la posibilidad de que el hombre se reconcilie con Dios, consigo mismo y con los demás. De hecho, las palabras de la voz que desciende del cielo, “Este es mi hijo amado”, podemos entenderlas como dirigidas a cada uno de nosotros. En Cristo, con el que nos unimos en el misterio de la muerte y la resurrección por medio del bautismo, todos somos hijos de Dios.

Hace pocos días, en la celebración de la Navidad, contemplábamos al niño Jesús, el hijo de María y en la fe reconocíamos en Él al Hijo de Dios. Hoy descubrimos a ese niño ya adulto y sabemos que en Él también nosotros somos “niños”, hijos del Padre bueno que por amor ha entregado la vida de su Hijo para la salvación de todos.

Así, también nosotros estamos llamados, como Jesús, a “tomar sobre nosotros los pecados del mundo”. ¿Cómo? Existen varias varias formas:

  • Confesando sin miedos y sin complejos al Cristo en el que hemos sido bautizados.
  • Reconociendo los propios pecados con humildad y sin miedos: Dios los toma sobre sí al perdonarlos. El sacramento de la reconciliación (junto con el de la Eucaristía) es una forma preclara de renovar en nosotros los efectos del bautismo.
  • Perdonando nosotros las ofensas que otros nos puedan infligir: no devolver mal por mal, sino bien por mal.
  • Haciendo el bien que podamos, para, por decirlo así, aumentar el capital de bien que hay en el mundo y colaborar a que se abran los cielos sobre nosotros. Es una forma de “dar la vida” como lo hizo Cristo.
  • Tratando de mirar a nuestro mundo con ojos positivos. Es cierto que existe mal y mucho mal. Pero también existe el bien, y mucho bien, y además el bien está llamado a vencer, ya ha vencido en la muerte y resurrección de Cristo. Que nuestra mirada no sea catastrofista y sombría, sin dejar de ser realista y crítica: que sea esperanzada, como lo es la mirada de Dios. En cada ser humano hay alguien llamado a ser hijo de Dios, a escuchar la palabra que define el sentido de nuestra dignidad, de nuestra vida y también de nuestra muerte: “tú eres mi hijo/a amado/a”.

 

 

[1] J. Ratzinger, Jesús de Nazaret, Madrid, 2007, p. 39.

БОГОЯВЛЕНИЕ

enero 6, 2020

Чтение книги пророка Исаии 60, 1-6

Восстань, светись, Иерусалим; ибо пришёл свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот, тьма покроет землю, и мрак — народы; а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари — к восходящему над тобою сиянию. Возведи очи твои, и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои издалека идут, и дочерей твоих на руках несут. Тогда увидишь, и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твоё, потому что богатство моря обратится к тебе; достояние народов придёт к тебе. Множество верблюдов покроет тебя, дромадеры из Мадиама и Ефы; все они из Савы придут, принесут золото и ладан, и возвестят славу Господа.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ 72 Припев: Богу поклонитесь, все народы мира.

Чтение Послания святого Апостола Павла к Ефесянам 3, 2-3a. 5-6

Братья: Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас, потому что мне через откровение возвещена тайна, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования.

+ Чтение святого Евангелия от Матфея 2, 1-12

Когда Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока, и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском; ибо так написано через пророка: «И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных; ибо из тебя произойдёт Вождь, Который упасёт народ Мой, Израиля». Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды. И, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце, и, когда найдёте, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему. Они, выслушав царя, пошли: и се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою. И, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну. И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путём отошли в страну свою.

Следуй за звездой

Тайна Рождества столь велика и столь бездонна, что одного дня недостаточно, чтобы проникнуть в его глубины и раскрыть все его измерения. За рождественскими ночью и днём, когда мы созерцали свет Бога-Младенца, рождённого в Вифлееме, следуют другие праздники, дополняющие гармонию картины. Праздник Святого Семейства говорит нам о контексте человеческих взаимоотношений, в котором истинное человечество Иисуса имело нужду для своего развития и роста. Праздники Св. Стефана и Святых Невинных Младенцев во избежание избытка сентиментальности напоминают нам, что Иисус рождается в мире жестоком и несправедливом, что и Он Сам, и другие ради Него должны будут претерпеть последствия этого «неидеального» положения в мире, в котором имеет место Боговоплощение.

Тайна дополняется праздником Богоявления, или Явления Христа народам, в испанской традиции отмечаемым как праздник Царей-Волхвов. Этот праздник напрямую связан со следующим воскресеньем, Крещением Господним, ещё одним моментом явления, началом открытого служения Христа; а также с Браком в Кане Галилейской, который Иоанн представляет как начало «знамений», осуществляемых Иисусом, чтобы провозгласить, что Бог уже сейчас исполняет свои обетования. Восточная литургия объединяет в один единственный праздник (здесь в России это 7 января) и Рождество, и Богоявление.

Св. ев. Матфей говорит в эпизоде о восточнымх мудрецах, что уже с самого своего рождения Иисус обладает вселенской значимостью, без разделения на расы, культуры и национальности. Всему миру должно быть небезразлично, что Бог стал человеком. Это не может быть уделом какой-то исключительной группы, народа или даже конфессии. Ещё до Христа на это обратили внимание пророки, невзирая на ярко выраженный националистический тон иудейской религии. Всех их сегодня представляет Исайя. Это естественно вытекает из единобожия: если Бог Израиля – единственный истинный Бог, то это означает, что Он – Бог всех людей без исключения; а потому Откровение полученное Израилем, – для всего мира. Израиль раскрывает таким образом своё священническое призвание – быть посредником между Богом и человечеством. После же смерти и воскресения Христа св. ап. Павел становится великим поборником понимания христианской веры в русле её вселенского характера, не дающего ей быть сведённой к незначительной секте внутри иудаизма.

Бог рождается и являет себя: рождается, чтобы явить себя, чтобы войти в общение, чтобы сделать себя доступным каждому. Важным следствием из этого является понимание нашей веры, которая не может быть сведена к «личному выбору», к внутреннему убеждению, которое не следует проявлять. Сегодня нередко во имя дурно понимаемой терпимости нас настоятельно призывают исповедовать веру так, чтобы она не проявлялась, практиковать её в своём тесном кругу, в частном пространстве наших литургических собраний, отказываясь тем самым давать вере пропитывать наши поступки, наши мысли и наше присутствие в обществе. От нас просят невозможного. Иисус пришёл в мир не для того, чтобы основать частный закрытый клуб, а для того, чтобы сказать нам, что Бог – наш Отец, что мы – его дети и что все мы – братья.

Итак, безоговорочно уважая чужую свободу, никого ни к чему не принуждая, мы, христиане, не можем перестать провозглашать значение и важность для каждого того, что возвещает наша вера, и свидетельствовать, призывая каждого приблизиться и лично познать Сына Божия вочеловечившегося. Хотя наш выбор исходит из глубин личности, это не только личный, индивидуальный выбор. Немаловажной деталью этого праздника является звезда. Восточные мудрецы представляют человеческую мудрость. Они были не совсем волхвами, то есть, волшебниками, но скорее мудрецами, вероятно, астрологами, что-то вроде физиков и философов, исследователей природы и искателей истины. Если эти мудрецы, следуя за звездой, искали младенца, чтобы поклониться Ему, то это означает, что между верой и разумом нет никакого противоречия, что между наукой и Откровением нет расхождений, наоборот, они сходятся, разными путями направляясь к истине, благу и праведности. Идут ли они естественным путём или путём Откровения, у них одна и та же цель, один и тот же Творец.

У разума есть свои ограничения, и в определённые моменты ему нужно открыться просвещению Откровением. Так, человек может дивиться величию и могуществу Бога, созерцая природу, но не может достичь одним только разумом содержимого Откровения, говорящего, что искомого среди звёзд Бога-Творца можно найти среди людей. Поэтому Цари-Волхвы, следуя за звездой, подходят очень близко, но не могут дойти до конца. Им приходится расспросить представителей священнического народа, хранителя Откровения. Те же, хоть и кривясь лицом, всё же сверяются с доверенным им хранилищем и находят ответ. Путь к новорождённому Младенцу проясняется в одном из пророчеств Исайи. Вызывает, однако, удивление и ошеломление, что, в то время как восточные мудрецы показывают себя столь открытыми (и к разуму, и к вере), представители Избранного народа столь закрыты к речениям их собственных Писаний. Мы видим, что ни разум, ни Откровение не достаточны сами по себе. Нужна, кроме того, личная предрасположенность, то есть, благорасположенное сердце. Если этого нет, разум сам по себе может привести к гордыне и отрицанию Бога; замкнутая же в самой себе набожность может обернуться фанатизмом, отрицанием человека, которого, во имя дурно понимаемой истины, он готов убить.

Наши восточные мудрецы, благорасположенные и открытые доводам разума и откровениям Писания, находят Младенца и преподносят Ему дары. В них – целое исповедание веры: золото (ибо Младенец – Царь Небесный), ладан (Он – Сын Божий) и смирна (для погребения, ибо Его престол и Его слава – крест).

Согласно замечательному испанскому обычаю, Цари-Волхвы по-прежнему приносят подарки детям и взрослым всего мира. Однако у нас сложилось обыкновение придавать этому обычаю ненужную нравоучительность: подарки зависят от того, были ли мы послушными, вели ли мы себя хорошо. Как будто это награда за накопленные заслуги. Но это не так. Подарки дарятся потому, что одариваемого человека любят, и этим подарком ему «говорят» об этой любви, укрепляют его и радуются, что он существует. Очень важно, чтобы мы делали друг другу подарки, как выражение этих основополагающих связей, лежащих вне всяких заслуг.

Волхвы своими дарами проносят исповедание и дают свидетельство. Нам тоже нужно стараться дарить миру свидетельство нашей веры – без страха и стыда, давая отчёт в нашем уповании (ср. 1 Петр 3, 15). Вот лучший подарок, который мы только можем сделать миру, нуждающемся в этом Младенце, родившемся в Вифлееме. Подарить свет, который вы увидели посреди ночи и приняли благодаря нашей вере. Да, это лучший подарок, который мы можем и должны сделать этому неидеальному миру, в котором Иисус родился ради блага каждого: стать и нам самим звёздами, указующими путь к Вифлеему всем тем, кто ищет Бога, кто, сам того не зная, нуждается во Христе.

 

2 воскресенье Рождественского времени

enero 3, 2020

Чтение книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова 24, 1-2. 8-13

Премудрость прославит себя, и среди народа своего будет восхвалена. В церкви Всевышнего она откроет уста свои, и перед воинством Его будет прославлять себя: Тогда Создатель всех повелел мне, и Произведший меня указал мне покойное жилище, и сказал: поселись в Иакове, и прими наследие в Израиле. Прежде века от начала Он произвёл меня, и я не скончаюсь во веки. Я служила перед Ним во святой скинии, и так утвердилась в Сионе. Он дал мне также покой в возлюбленном городе, и в Иерусалиме власть моя. И укоренилась я в прославленном народе, в наследственном уделе Господа.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 147B Припев: Слово стало плотью, и обитало с нами.

Чтение Послания святого Апостола Павла к Ефесянам 1, 3-6. 15-18

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нём прежде создания мира, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном. Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым, непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих, чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чём состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых.

+ Чтение святого Евангелия от Иоанна 1, 1-18

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него. Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете. Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришёл к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Иоанн свидетельствует о Нём и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать. Ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа. Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил.

 

Мудрость веры и богосыновство

Тайна Рождества – это начало беседы между Богом и людьми. Иисус рождается в Вифлееме, и в этом факте, кажущемся простым, обыденным, имеет место событие Воплощения Слова Божия. Слово (Логос) Бога становится плотью, чтобы мы, люди, могли видеть и слышать, и приступить к Тому, Кого не видел никто никогда. Но если так Бог обращается к людям: идёт им навстречу, становится на один с ними уровень, говорит их языком – то нужно, чтобы и человек ответил на это требование, приняв Иисуса и признав в сыне Марии Сына Божия.

Литургия Рождественского времени вновь и вновь возвращается к Вифлеемским вратам, постоянно перечитывает тексты, прозвучавшие в навечерие, в ночь и в день Рождества – однако, она делает это поступательно, отыскивая новые перспективы и подчёркивая всякий раз новые аспекты. Сегодня, когда мы уже в третий раз возвращаемся к прологу из Евангелия от Иоанна, первое и второе чтение направляют наше внимание к принятию самого главного события. Последнее заключается в том, что «Слово стало плотью»; ответ с нашей стороны может быть таков: Свет «пришёл к своим, и свои его не приняли»; но он может быть и иным, чтобы «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». Итак, Рождественское время – это также и призыв проверить качество нашего ответа веры.

Уже в отрывках, читаемых в обычные дни Октавы Рождества, чередой проходят перед нашим взором различные фигуры, признающие в чаде Иисусе долгожданного Мессию: пастухи, Симеон, пророчица Анна… В них Ветхий завет, вера «остатка Израиля» (ср.  Ис 10, 20 и проч.), открывается для новых времён. Такое принятие в вере не слепо, но, напротив, прозорливо, ибо состоит оно вовсе не в том, чтобы принять чистым волевым усилием то, что никоим образом нельзя постичь. Один из преобладающих в эти дни образов это свет. Вера открывает нам глаза на свет и раскрывает перед нами измерения, сокрытые от беглого, поверхностного взгляда. Вера это разновидность ведения и мудрости, потому что она – принятие мудрости божественной. Первое чтение превозносит Божественную Премудрость, явленную в сотворении мира и пришедшую поселиться на Сионе. В свете Евангелия мы осознаём, что эта Премудрость Божия – Слово, через Которое всё сотворено, ставшее плотью в Иисусе Христе. Принятие в вере Слова Воплощённого это способ по-настоящему стать сопричастниками Божией Премудрости, как нам о том напоминает св. ап. Павел в Послании к Ефессянам: «Чтобы Отец славы дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чём состоит надежда призвания Его». Но эта мудрость не чисто умозрительного характера, не что-то вроде религиозной эрудиции, приобретаемой посредством чтения и изучения; нет, эта Премудрость приводит нас в живое соприкосновение с Тайной, созерцаемой и сердечно принимаемой: для искушённого ведения нужно отведать, а значит, испробовать на вкус и впитать.

Итак, свет и мудрость веры – начало новой жизни: Христос рождается во плоти, чтобы мы возродились в Духе; принимая посредством мудрости веры тайну Слова воплощённого, мы становимся чадами божьими; когда мы открываем дверь Сыну Марии, Он открывает для нас путь к сопричастности Его собственному бытию Единородного Сына Божия.

И всё это означает, что если мы приняли в вере Христа и, как следствие, в Духе родились вновь, то такая новизна призвана отразиться и в новом образе жизни – жизни в свете. Как Иоанн Креститель, мы призваны стать свидетелями света, святыми и непорочными – но не потому, что у нас будто бы нет изъянов и несовершенств (ведь Бог не просит от нас невозможного), а «в любви», то есть, в способности сердечно принять, невзирая ни на какие несовершенства, другого человека, верой узнавая таинство Божьего присутствия в каждом, ибо каждый, будучи призван к богосыновству, теперь ли уже или в грядущем, – наш брат.

Перевод: Денис Малов cmf

 

La Epifanía del Señor

enero 3, 2020

Lectura del profeta Isaías 60, 1-6 La gloria del Señor amanece sobre ti

¡Levántate, brilla, Jerusalén, que llega tu luz; la gloria del Señor amanece sobre ti! Mira: las tinieblas cubren la tierra, y la oscuridad los pueblos, pero sobre ti amanecerá el Señor, su gloria aparecerá sobre ti. Y caminarán los pueblos a tu luz, los reyes al resplandor de tu aurora. Levanta la vista en torno, mira: todos ésos se han reunido, vienen a ti; tus hijos llegan de lejos, a tus hijas las traen en brazos. Entonces lo verás, radiante de alegría; tu corazón se asombrará, se ensanchará, cuando vuelquen sobre ti los tesoros del mar y te traigan las riquezas de los pueblos. Te inundará una multitud de camellos, de dromedarios de Madián y de Efá. Vienen todos de Saba, trayendo incienso y oro, y proclamando las alabanzas del Señor.

Salmo 71 R/. Se postrarán ante ti, Señor, todos los pueblos de la tierra

Lectura de la carta de San Pablo a los Efesios 3, 2-6 Ahora ha sido revelado que también los gentiles son coherederos de la promesa

Habéis oído hablar de la distribución de la gracia de Dios que se me ha dado en favor vuestro. Ya que se me dio a conocer por revelación el misterio, que no había sido manifestado a los hombres en otros tiempos, como ha sido revelado ahora por el Espíritu a sus santos apóstoles y profetas: que también los gentiles son coherederos, miembros del mismo cuerpo y partícipes de la promesa en Jesucristo, por el Evangelio.

Lectura del santo Evangelio según san Mateo 2,1-12 Venimos de Oriente a adorar al Rey

Jesús nació en Belén de Judea en tiempos del rey Herodes. Entonces, unos magos de Oriente se presentaron en Jerusalén preguntando: «¿Dónde está el Rey de los judíos que ha nacido? Porque hemos visto salir su estrella y venimos a adorarlo.» Al enterarse el rey Herodes, se sobresaltó, y todo Jerusalén con él; convocó a los sumos sacerdotes y a los escribas del país, y les preguntó dónde tenía que nacer el Mesías. Ellos le contestaron: «En Belén de Judá, porque así lo ha escrito el profeta: “Y tú, Belén, tierra de Judá, no eres ni mucho menos la última de las ciudades de Judá, pues de ti saldrá un jefe que será el pastor de mi pueblo Israel.”» Entonces Herodes llamó en secreto a los magos para que le precisaran el tiempo en que había aparecido la estrella, y los mandó a Belén, diciéndoles: «Id y averiguad cuidadosamente qué hay del niño y, cuando lo encontréis, avisadme, para ir yo también a adorarlo.» Ellos, después de oír al rey, se pusieron en camino, y de pronto la estrella que habían visto salir comenzó a guiarlos hasta que vino a pararse encima de donde estaba el niño. Al ver la estrella, se llenaron de inmensa alegría. Entraron en la casa, vieron al niño con María, su madre, y cayendo de rodillas lo adoraron; después, abriendo sus cofres, le ofrecieron regalos: oro, incienso y mirra. Y habiendo recibido en sueños un oráculo, para que no volvieran a Herodes, se marcharon a su tierra por otro camino.

 

Sigue la estrella

El misterio de la Navidad es tan grande y tan profundo, que no basta un día para entrar a fondo en él y descubrir todas sus dimensiones. A la noche y el día de Navidad, en que contemplamos la luz del niño Dios nacido en Belén, le siguen otras fiestas que van completando un cuadro armonioso. La fiesta de la Sagrada Familia nos habla de un contexto de relaciones humanas, del que la verdadera humanidad de Jesús tenía necesidad para desarrollarse y crecer. Las fiestas de San Esteban y de los santos inocentes, para evitar un exceso de sentimentalismo, nos recuerdan que Jesús nace en un mundo violento e injusto y que Él mismo y otros por su causa habrán de sufrir las consecuencias de esa situación “no ideal” del mundo en la que tiene lugar la encarnación.

El misterio se va completando con esta fiesta de la Epifanía o Manifestación de Cristo a los gentiles, nuestra popular fiesta de los Reyes Magos. Es una fiesta que enlaza directamente con la del domingo siguiente: el Bautismo del Señor, otro momento de manifestación, pues es el momento del comienzo del ministerio público de Cristo; y con la Bodas de Caná, que Juan presenta como el comienzo de los “signos” que Jesús realiza para anunciar que Dios está ya cumpliendo sus promesas. De hecho, la liturgia oriental reúne en una sola fiesta (aquí en Rusia es el día 7 de enero) la Navidad y la Epifanía.

Mateo dice, con el episodio de los sabios de Oriente, que ya desde su nacimiento Jesús tiene una significación universal, sin distinción de razas, culturas y nacionalidades. Que Dios se haga hombre (ser humano) es algo que tiene que importarle a todo el mundo. No puede ser algo exclusivo de un grupo, un pueblo, incluso una confesión religiosa. Ya, antes de Cristo, y pese al tono fuertemente nacionalista de la religión judía, se dieron cuenta de ello los Profetas. Isaías hoy los representa a todos. Es algo que se deriva naturalmente de su monoteísmo: si el Dios de Israel es el único Dios verdadero, significa que es el Dios de todos los hombres sin distinción; luego la revelación que Israel ha recibido es para todo el mundo. Israel descubre así su vocación sacerdotal, de mediador entre Dios y la humanidad. Y después de la muerte y resurrección de Cristo, Pablo es el gran batallador por la comprensión universalista de la fe cristiana, que impide que ésta se reduzca a una insignificante secta dentro del judaísmo.

Dios nace y se manifiesta: nace para manifestarse, para comunicarse, para hacerse accesible a todos. Esto tiene una importante consecuencia para la comprensión de nuestra fe, que no puede reducirse a una “opción privada”, a una íntima convicción que no debe manifestarse. Hoy, con frecuencia, en nombre de una tolerancia mal entendida, se nos invita a profesar la fe con tal de que no la manifestemos, de que la practiquemos en nuestro fuero interno, en el ámbito privado de nuestras asambleas litúrgicas, pero renunciando a tratar de que la fe impregne nuestro actuar, nuestro pensamiento y nuestra presencia pública. Es pedir un imposible. Jesús no vino al mundo a fundar un club privado, sino a decirnos que Dios es nuestro Padre, que nosotros somos sus hijos y que todos somos hermanos.

Así pues, respetando sin ambages la libertad de todos y sin imponer nada a nadie, los cristianos no podemos dejar de proclamar el significado y la importancia para todos de lo que nuestra fe proclama, y de testimoniar, invitando a todos, a acercarse a conocer personalmente al hijo de Dios hecho hombre. Y es que la nuestra es una opción personal, pero no sólo una opción privada.

Un detalle importante de esta fiesta es el de la estrella. Los sabios de Oriente representan la sabiduría humana. No eran magos, sino sabios, posiblemente astrólogos, una especie de físicos y filósofos, indagadores de la naturaleza y buscadores de la verdad. Que estos sabios siguiendo la estrella buscaran al niño para adorarlo significa que entre la fe y la razón no hay contradicción alguna, que la ciencia y la revelación no son divergentes sino convergentes, pues por caminos distintos se encaminan a la verdad, el bien y la justicia, que, por vía natural o por vía revelada, tienen un mismo Autor.

La razón tiene sus limitaciones y en ciertos momentos necesita abrirse a la iluminación de la revelación. Así, el hombre puede admirar la grandeza y el poder de Dios al contemplar la naturaleza, pero no puede llegar por la sola razón al contenido revelado, que le dice que a ese Dios creador que busca en las estrellas lo puede encontrar en medio de los hombres. Por eso los Reyes Magos siguiendo la estrella se acercan mucho, pero no pueden llegar hasta el final. Tienen que preguntar a los representantes del pueblo sacerdotal, depositario de la revelación. Estos tuercen el gesto, pero consultan el depósito que se las ha confiado y hallan la respuesta. Es un texto de Isaías el que despeja el camino hasta el niño recién nacido. Pero causa admiración y perplejidad que mientras los sabios de Oriente se muestren tan abiertos (a la razón y a la fe), esos representantes del Pueblo elegido estén tan cerrados a lo que sus propias Escrituras les dicen. Vemos que ni la razón ni la revelación bastan por sí mismas. Hacen falta, además, disposiciones personales, es decir, un corazón bien dispuesto. Si no se da esto, la sola razón puede llevar a la soberbia y a la negación de Dios; y la actitud religiosa cerrada sobre sí misma puede convertirse en fanatismo, en la negación del hombre al que en nombre de una verdad mal entendida se está dispuesto a matar.

Nuestros sabios de Oriente, bien dispuestos y abiertos a las evidencias de la razón y a las revelaciones de la Escritura, encuentran al niño y le ofrecen sus dones. Son toda una profesión de fe: oro (el niño es el rey celestial), incienso (es el Hijo de Dios), y mirra (su trono y su gloria serán la cruz).

Una afortunada tradición ha querido que los reyes magos sigan trayendo sus regalos a niños y mayores del mundo entero. Pero solemos darle a esta tradición un moralismo indebido: los regalos dependen de si hemos sido buenos, de si nos hemos portado bien. Como si fueran el premio a un mérito acumulado. Pero esto no es así. Los regalos se hacen porque se quiere a la persona agraciada, y con el regalo se le “dice” ese amor, se confirma su ser y se celebra que exista. Es importante que nos hagamos regalos unos a otros, como expresión de esos vínculos esenciales que están más allá de todo mérito.

Los magos confiesan y testimonian con sus regalos. Nosotros deberíamos tratar de regalar al mundo el testimonio de nuestra fe, sin miedo y sin vergüenza, dando razón de nuestra esperanza (cf. 1 P 3, 15). Es el mejor regalo que le podemos hacer, pues el mundo necesita a este niño que ha nacido en Belén. Regalar la luz que hemos visto en medio de la noche y que hemos recibido con nuestra fe. Sí, ese es el mejor regalo que podemos y debemos hacer en este mundo no ideal en el que Jesús ha nacido para todos: ser nosotros mismos estrellas que indican el camino que lleva a Belén a todos aquellos que buscan a Dios, y que, incluso sin saberlo, necesitan a Cristo.