Archive for the ‘Homilía’ Category

24 рядовое воскресенье C

septiembre 14, 2019

Чтение книги Исхода 32, 7-11. 13-14

В те дни: И сказал Господь Моисею: поспеши сойти; ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской; скоро уклонились они от пути, который Я заповедал им: сделали себе литого тельца, и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: «вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!» И сказал Господь Моисею: Я вижу народ сей, и вот, народ он — непокорный; итак оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя. Но Моисей стал умолять Господа, Бога своего, и сказал: да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою. Вспомни Авраама, Исаака и Израиля, рабов Твоих, которым клялся Ты Собою, говоря: «умножая умножу семя ваше, как звёзды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть ею вечно». И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведёт его на народ Свой.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 51 Припев: Встану, пойду к отцу моему.

Чтение первого Послания святого Апостола Павла к Тимофею 1, 12-17

Возлюбленный: Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение, меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии; благодать же Господа нашего открылась во мне обильно с верою и любовью во Христе Иисусе. Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришёл в мир спасти грешников, из которых я первый. Но для того я и помилован, чтобы Иисус Христос во мне первом показал всё долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной. Царю же веков нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков. Аминь.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 15, 1-32

В то время: Приближались к Иисусу все мытари и грешники — слушать Его. Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними. Но Он сказал им следующую притчу: кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдёт за пропавшею, пока не найдёт её? А найдя, возьмёт её на плечи свои с радостью; и, придя домой, созовёт друзей и соседей, и скажет им: «порадуйтесь со мною; я нашёл мою пропавшую овцу». Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжёт свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдёт? А найдя, созовёт подруг и соседок, и скажет: «порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму». Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся. Ещё сказал: у некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: «отче! дай мне следующую мне часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл, пристал к одному из жителей страны той; а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи; но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: «сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему, и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наёмников твоих». Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею, и целовал его. Сын же сказал ему: «отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленного телёнка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мёртв, и ожил; пропадал, и нашёлся». И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование. И, призвав одного из слуг, спросил: «что это такое?» Он сказал ему: «брат твой пришёл; и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым». Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего; но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими. А когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка». Он же сказал ему: «сын мой! ты всегда со мною, и всё моё твоё. А о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв, и ожил; пропадал, и нашёлся».

 

Раскаяние Божие… и наше

В течение литургического года С мы дважды читаем притчу о блудном сыне: в четвёртое воскресенье Великого поста и – вместе с другими притчами о милосердии – в это 24 воскресенье Рядового времени. Однако это не просто повтор: различие ударений отмечено соответствующими первым и вторым чтениями. Тогда речь была о раскаянии человека, призванного примириться с Богом. Теперь же, напротив, взгляд обращается, прежде всего, на то, как Бог ведёт себя по отношению ко грешнику; можно сказать, подчёркивает раскаяние Бога: «И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведёт его на народ Свой». Это призывает нас поразмыслить над образом, который сложился у нас о Боге, и, возможно, видоизменить его. Речь не о теоретическом понятии о Боге, ведь Бог не вместим ни в одно понятие, каждое переполняя. Вопрос этот – практический, затрагивающий само наше существование, ведь он касается Его отношения к нам: вот где мы раскрываем, что Бог превосходит нас, не переставая удивлять. Раскаивающийся Бог… Что бы это могло быть? Какова позиция Бога пред злом и грехом?

Многие обвиняют Бога в том, что он пребывает безучастным пред лицом зла в мире. На это опирается один из наиболее сильных доводов против существования Бога, взятый на вооружение, прежде всего, в культуре нового времени. Хотя, нужно отметить, не существование Бога вовсе не решает проблему, но делает её неразрешимой.

Другие же, наоборот, думают, что Бог отвечает на человеческий грех, карая грешников. Хотя такая ментальность пользовалась успехом у людей в древности, и сегодня она всё ещё продолжает существовать в различных религиях, и даже среди немалого числа христиан. Индивидуальные и коллективные невзгоды рассматриваются как более или менее прямые последствия человеческого греха и присущего Богу свойства нести кару. Посему для жалующихся на пребывающего бесстрастным пред лицом зла Бога мы находим здесь ответ, не больно-то, стоит сказать, утешительный. Потому что, если прежде они жаловались на бездействие Божие, то теперь станут возвышать голос против недолжного вмешательства в дела исключительной компетенции человека… К чему же тогда приходим? Вмешивается Бог или не вмешивается? Хотим ли мы, чтобы Он вмешивался, или предпочитаем, чтобы Он этого не делал? Если да, то в каком смысле?

Возможно, чтобы ответить на эти нелёгкие вопросы так, как они того заслуживают, лучше всего перестать философствовать (хотя и не имея ничего против столь благородного занятия) и приступить к слушанию Слова, говорящего нам, что Бог не пребывает ни бесстрастным, ни праздным пред лицом зла и греха, но что творимое Им не имеет ничего общего с карающими деяниями, приписываемыми Ему некоторыми.

Слово предлагает фоном для раскрытия поведения Бога по отношению к человеку три греха особой тяжести. В первом чтении говорится об идолослужении, то есть, недолжном обожествлении естественных вещей. В Послании к Тимофею Павел сам себя обвиняет сурово и не таясь («хулитель и гонитель, и обидчик») в том, что он гнал Христа; он не поклонялся ложным богам, но противостоял истинному. В эти времена восстающего субъективизма нам трудно принять речь об истинном Боге, истинном богообщении и, как следствие, грехе противостоять Истине во имя того, что каждый сам для себя счёл истинным. В самом же деле, Павел признаёт права ошибочной совести, смягчая самообвинение («так поступал по неведению, в неверии»), но оттого не считает себя оправданным. Долг человека не только в том, чтобы действовать согласно с кажущимся ему благим или правильным, но и в том, чтобы искренне искать являющегося и в самом деле таковым. Наконенц, Евангелие олицетворяет в блудном сыне грех отрицания отца и порочность разнузданной и самовлюблённой жизни.

Какова реакция Бога пред этими (и другими) грехами? Первое чтение, кажется, приписывает Ему намеренье наказать идолопоклонников, стерев их с лица земли. Лишь при противодействии и ходатайстве Моисея Бог «раскаивается» («отменяет зло», звучит русская версия), которое в своём намерении и смягчает свой гнев. Однако что это означает? Нужно ли понимать это буквально? Разве нам следует принять, что Моисей был лучше Самого Бога? Это было бы бессмысленно. «Раскаяние» Бога при ходатайстве Моисея – это прекрасное литературное средство, подчёркивающее, что, хотя грех для человека разрушителен, Бог отвечает милосердием и прощением. Роль Моисея как ходатая пред Богом за народ напоминает нам, что и человек участвует в спасительных замыслах Бога, что Сам Бог опирается на человеческое посредничество и что, в конце концов, здесь пророчески предваряется исключительное и окончательное заступничество Иисуса Христа.

В Первом послании к Тимофею Павел с такой ясностью подтверждает только что сказанное нами, что едва ли уместны дальнейшие комментарии, разве только вновь перечесть эти слова, полные силы и доверия, об обильном откровении благодати, любви, сострадания и терпения, которые Бог растрачивает на нас.

Если ещё и оставались сомнения, притчи о милосердии должны были бы быть окончательным доводом. Бог не только прощает, спасает и воссоздаёт, но и выходит навстречу человеку, когда тот «теряется», ищет его тщательно и усердно, не жалея сил. Так Он явил сие во Христе, дошедшем ради встречи с грешником и его спасения даже до смертного конца.

Говорят, что пастухи знают каждую из своих овец, не только «стадо» в целом. Так нас знает и ищет Бог. Мы ценнее для Него, чем потерянная монета для женщины из второй притчи, потерявшей, без сомнения, не горстку базарной мелочи. Любому понятно, что значит утратить гарантию способности содержать себя и близких. Но Иисус даже ещё сильнее углубляет своё учение о милосердии: мы больше, чем просто известная по имени овца или сокровище, обещающее выживание; для Бога мы как будто единственный сын, любимый безраздельной любовью, которой хорошие родители и, прежде всего, хорошие мамы, любят каждого из своих детей, сколько бы их ни было. Исключительная любовь это любовь безусловная, выходящая навстречу потерянному сыну, «когда он был ещё далеко», любовь, которая ни упрекает, ни наказывает, но обнимает, воссоздаёт и празднует возвращение домой. Бог и в правду действует пред лицом греха и зла, но также и уважительно относится к человеческой свободе, не принуждая её, если та не предоставляет своего согласия. Ведь прощение Божие безусловно, но мы можем получить его только открывшись ему. Вот откуда такая нужда в покаянии.

Идея Божьей кары за грех больше похожа на нашу проекцию, взывающую к отмщению и замыкающуюся от милосердия. Это как раз тот род греха, который не появлялся в предыдущем перечне – грех старшего сына, грех тех, кто выдают себя за праведных, отрицая прощение «потерянных», вернувшихся домой, требуя для них соответствующих наказаний. Это грех фарисеев, для которых Иисус и рассказывает эти притчи, которыми хочет очистить сложившийся у нас образ о Боге, раскрыв Его как преисполненного любви Отца. Фарисей (прежде и присно), смотря на Христа мрачным взглядом, запросто может переиначить довод, возражая теперь, что, мол, в таком случае такой Бог-добряк потворствовал бы злу, не наказывая его. Но мы уже сказали, что это неправда, что содеянное Богом – это наибольшее из того, что можно сделать: во Христе Он взял на себя грех мира даже до смертного конца, чтобы обратить смерть в жизнь, а грех – в благодать.

Но не станем, однако же, обращаться в фарисеев от фарисеев, сочтя, что именно им нет исцеления. Павел, в конце концов, был истым фарисеем, и это он раскрыл в своей собственной жизни, что чего не мог закон, то могла благодать. Ведь образ Бога, который нам сегодня передаёт Слово, это как раз образ отца, деятельно ожидающего возвращения детей, не отчаивающегося ждать каждого, даже «хороших».

Перевод: Денис Малов cmf

Anuncios

Domingo 24 del tiempo ordinario (C)

septiembre 12, 2019

Lectura del libro del Éxodo 32, 7-11. 13-14 El Señor se arrepintió de la amenaza que había pronunciado

En aquellos días, el Señor dijo a Moisés: – «Anda, baja del monte, que se ha pervertido tu pueblo, el que tú sacaste de Egipto. Pronto se han desviado del camino que yo les había señalado. Se han hecho un novillo de metal, se postran ante él, le ofrecen sacrificios y proclaman: “Éste es tu Dios, Israel, el que te sacó de Egipto.”» Y el Señor añadió a Moisés: – «Veo que este pueblo es un pueblo de dura cerviz. Por eso, déjame: mi ira se va a encender contra ellos hasta consumirlos. Y de ti haré un gran pueblo.» Entonces Moisés suplicó al Señor, su Dios: – «¿Por qué, Señor, se va a encender tu ira contra tu pueblo, que tú sacaste de Egipto con gran poder y mano robusta? Acuérdate de tus siervos, Abrahán, Isaac e Israel, a quienes juraste por ti mismo, diciendo: “Multiplicaré vuestra descendencia como las estrellas del cielo, y toda esta tierra de que he hablado se la daré a vuestra descendencia para que la posea por siempre.”» Y el Señor se arrepintió de la amenaza que había pronunciado contra su pueblo.

Sal 50, 3-4. 12-13. 17 y 19 R. Me pondré en camino adonde está mi padre.

Lectura de la primera carta del apóstol san Pablo a Timoteo 1, 12-17 Cristo vino para salvar a los pecadores

Querido hermano: Doy gracias a Cristo Jesús, nuestro Señor, que me hizo capaz, se fió de mí y me confió este ministerio. Eso que yo antes era un blasfemo, un perseguidor y un insolente. Pero Dios tuvo compasión de mí, porque yo no era creyente y no sabía lo que hacía. El Señor derrochó su gracia en mí, dándome la fe y el amor en Cristo Jesús. Podéis fiaros y aceptar sin reserva lo que os digo: que Cristo Jesús vino al mundo para salvar a los pecadores, y yo soy el primero. Y por eso se compadeció de mí: para que en mí, el primero, mostrara Cristo Jesús toda su paciencia, y pudiera ser modelo de todos los que creerán en él y tendrán vida eterna. Al Rey de los siglos, inmortal, invisible, único Dios, honor y gloria por los siglos de los siglos. Amén.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 15, 1-32 Habrá alegría en el ciclo por un solo pecador que se convierta

En aquel tiempo, solían acercarse a Jesús los publicanos y los pecadores a escucharle. Y los fariseos y los escribas murmuraban entre ellos: – «Ése acoge a los pecadores y come con ellos.» Jesús les dijo esta parábola: – «Si uno de vosotros tiene cien ovejas y se le pierde una, ¿no deja las noventa y nueve en el campo y va tras la descarriada, hasta que la encuentra? Y, cuando la encuentra, se la carga sobre los hombros, muy contento; y, al llegar a casa, reúne a los amigos y a los vecinos para decirles: “¡Felicitadme!, he encontrado la oveja que se me había perdido.” Os digo que así también habrá más alegría en el cielo por un solo pecador que se convierta que por noventa y nueve justos que no necesitan convertirse. Y si una mujer tiene diez monedas y se le pierde una, ¿no enciende una lámpara y barre la casa y busca con cuidado, hasta que la encuentra? Y, cuando la encuentra, reúne a las amigas y a las vecinas para decirles: “¡Felicitadme!, he encontrado la moneda que se me habla perdido.” Os digo que la misma alegría habrá entre los ángeles de Dios por un solo pecador que se convierta.» También les dijo: – «Un hombre tenía dos hijos; el menor de ellos dijo a su padre: “Padre, dame la parte que me toca de la fortuna.” El padre les repartió los bienes. No muchos días después, el hijo menor, juntando todo lo suyo, emigró a un país lejano, y allí derrochó su fortuna viviendo perdidamente. Cuando lo había gastado todo, vino por aquella tierra un hambre terrible, y empezó él a pasar necesidad. Fue entonces y tanto le insistió a un habitante de aquel país que lo mandó a sus campos a guardar cerdos. Le entraban ganas de llenarse el estómago de las algarrobas que comían los cerdos; y nadie le daba comer. Recapacitando entonces, se dijo: “Cuántos jornaleros de mi padre tienen abundancia de pan, mientras yo aquí me muero de hambre. Me pondré en camino adonde está mi padre, y le diré: Padre, he pecado contra el cielo y contra ti; ya no merezco llamarme hijo tuyo: trátame como a uno de tus jornaleros.” Se puso en camino adonde estaba su padre; cuando todavía estaba 1ejos, su padre lo vio y se conmovió; y, echando a correr, se le echó cuello y se puso a besarlo. Su hijo le dijo: “Padre, he pecado contra el cielo y contra ti; ya no merezco llamarme hijo tuyo.” Pero el padre dijo a sus criados: “Sacad en seguida el mejor traje y vestidlo; ponedle un anillo en mano y sandalias en los pies; traed el ternero cebado y matadlo; celebramos un banquete, porque este hijo mío estaba muerto y ha revivido; e taba perdido, y lo hemos encontrado.” Y empezaron el banquete. Su hijo mayor estaba en el campo. Cuando al volver se acercaba a la casa, oyó la música y el baile, y llamando a uno de los mozos, le preguntó qué pasaba. Éste le contestó: “Ha vuelto tu hermano; y tu padre ha matado el ternero cebado, porque lo ha recobrado con salud.” Él se indignó y se negaba a entrar; pero su padre salió e intentaba persuadirlo. Y él replicó a su padre: “Mira: en tantos años como te sirvo, sin desobedecer nunca una orden tuya, a mí nunca me has dado un cabrito para tener un banquete con mis amigos; y cuando ha venido ese hijo tuyo que se ha comido tu bienes con malas mujeres, le matas el ternero cebado.” El padre le dijo: “Hijo, tú estás siempre conmigo, y todo lo mío es tuyo: deberías alegrarte, porque este hermano tuyo estaba muerto y ha revivido; estaba perdido, y lo hemos encontrado.”»

 

El arrepentimiento de Dios… y el nuestro

 

Durante el año litúrgico C leemos dos veces la parábola del Hijo pródigo: en el domingo cuarto de Cuaresma y, junto con las otras parábolas de la misericordia, en este domingo 24 del tiempo ordinario. Pero no se trata de una mera repetición: el diferente acento lo marcan las respectivas primera y segunda lectura. Allí se insistía en el arrepentimiento del hombre, llamado a reconciliarse con Dios. Ahora, en cambio, se mira sobre todo a la actitud de Dios ante el pecador; se puede decir que se subraya el arrepentimiento de Dios: “el Señor se arrepintió de la amenaza que había pronunciado contra su pueblo”. Esto nos invita a reflexionar sobre la imagen que tenemos de Dios y, tal vez, a modificarla. No se trata de nuestro “concepto teórico” de Dios, pues Dios no cabe en ningún concepto y los desborda a todos. La cuestión es práctica y existencial, pues trata de su actitud ante nosotros: es ahí donde descubrimos que Dios nos supera y sorprende. Un Dios que se arrepiente… ¿Qué quiere decir esto? ¿Cuál es la actitud de Dios ante el mal y el pecado?

Son muchos los que acusan a Dios de permanecer indiferente ante el mal del mundo. Aquí se apoya uno de los argumentos más fuertes contra la existencia de Dios, que se esgrimió sobre todo en la cultura moderna. Aunque, todo hay que decirlo, la no existencia de Dios, lejos de resolver el problema del mal lo hace irresoluble.

Otros, en cambio, piensan que Dios reacciona ante el pecado humano castigando a los pecadores. Aunque esta mentalidad era popular en la antigüedad, todavía pervive hoy en diversas religiones e, incluso, entre no pocos cristianos. Desgracias individuales y colectivas se contemplan como consecuencias más o menos directas del pecado humano y de la actividad punitiva de Dios. Así que, contra los que se quejan de que Dios permanezca impasible ante el mal, encontramos aquí una respuesta que, la verdad, no nos sirve de mucho consuelo. Porque, si antes se quejaban de la inactividad divina, ahora alzarán la voz contra su indebida intromisión en asuntos de estricta competencia humana… ¿En qué quedamos? ¿Interviene Dios o no interviene? ¿Queremos nosotros que intervenga, o preferimos que no lo haga? Y, si sí, ¿en qué sentido?

Posiblemente, para responder adecuadamente a estas difíciles preguntas, lo mejor es dejar de filosofar (aun sin tener nada contra esa noble actividad) y ponerse a la escucha de la Palabra, que nos dice que Dios no permanece impasible ni ocioso ante el mal y el pecado, pero que lo que hace nada tiene que ver con la actividad punitiva que le atribuyen algunos.

La Palabra propone como trasfondo de la actitud de Dios hacia el hombre tres pecados de especial gravedad. En la primera lectura se habla de idolatría, esto es, de la divinización indebida de realidades naturales. En la carta a Timoteo Pablo se acusa a sí mismo con dureza y sin tapujos (“blasfemo, perseguidor, insolente”) de haber perseguido a Cristo; no es que haya adorado a un falso dios, sino que se ha opuesto al verdadero. En estos tiempos de subjetivismo rampante nos cuesta aceptar el discurso sobre el verdadero Dios, la verdadera religión y, en consecuencia, el pecado de haberse opuesto a la Verdad en nombre de lo que uno consideraba verdadero. En realidad, Pablo concede los derechos de la conciencia errónea al mitigar su autoacusación (“yo no era creyente y no sabía lo que hacía”), pero no por eso se considera justificado. El ser humano no tiene sólo el deber de actuar de acuerdo a lo que le parece bueno y verdadero, sino también el de buscar con sinceridad lo que lo es realmente. Por fin, el evangelio personifica en el hijo pródigo el pecado de negación del padre y la depravación de una vida desenfrenada y egoísta.

¿Cuál es la reacción de Dios ante estos (y otros) pecados? La primera lectura parece atribuirle el propósito de castigar a los idólatras borrándolos de la faz de la tierra. Sólo ante la oposición e intercesión de Moisés Dios “se arrepiente” de su propósito y aplaca su ira. Pero, ¿qué significa esto? ¿Hay que entenderlo al pie de la letra? ¿Es que acaso hemos de aceptar que Moisés era mejor que el mismo Dios? Sería absurdo. El “arrepentimiento” de Dios ante la intercesión de Moisés es un bello recurso literario, que subraya que, si bien el pecado del hombre es autodestructivo, Dios reacciona con la misericordia y el perdón. El papel de Moisés como intercesor ante Dios a favor del pueblo nos recuerda que el hombre participa de los designios salvíficos de Dios, que Dios mismo se apoya en la mediación humana y, en definitiva, aquí se anticipa proféticamente la mediación exclusiva y definitiva de Jesucristo.

Pablo confirma en la carta a Timoteo lo que acabamos de decir con tanta claridad, que apenas cabe más comentario que releer esas palabras llenas de fuerza y confianza sobre el derroche de gracia, de amor, de compasión y de paciencia que Dios se gasta con nosotros.

Por si quedaban dudas, las parábolas de la misericordia deberían ser el argumento definitivo. Dios no sólo perdona, salva y recrea, sino que, cuando el hombre “se pierde”, sale a su encuentro, lo busca con ahínco y esmero, sin ahorrar esfuerzos. Así lo ha manifestado en Cristo, que para encontrar y salvar al pecador ha ido hasta el extremo de la muerte.

Se dice que los pastores conocen a sus ovejas una por una y no en “rebaño”. Así nos conoce y nos busca Dios. Somos para él más valiosos que la moneda perdida de la mujer de la segunda parábola, que seguro que no había perdido unos céntimos, sino el pan de sus hijos. Cualquiera entiende qué supone perder la garantía el sustento propio y de los suyos. Pero Jesús ahonda aún más su enseñanza sobre la misericordia: somos más que una oveja conocida por el nombre, o el tesoro que nos promete la supervivencia; para Dios somos como el hijo único, amado con un amor exclusivo, que es como los buenos padres y, sobre todo, las buenas madres quieren a cada uno de sus hijos, por muchos que tengan. Un amor exclusivo es un amor incondicional, que sale al encuentro del hijo perdido “cuando estaba todavía lejos”, un amor que no reprocha ni castiga, sino que abraza, recrea y festeja la vuelta a casa. Dios, en efecto, tiene una actitud activa ante el pecado y el mal, pero también respetuosa hacia la libertad humana, a la que no fuerza si ésta no presta su acuerdo. Y es que el perdón de Dios es incondicional, pero nosotros podemos recibirlo sólo si nos abrimos a él. De ahí la necesidad del arrepentimiento.

La idea del castigo divino por el pecado se parece más a una proyección nuestra que clama venganza y se cierra a la misericordia. Es precisamente un género de pecado que no aparecía en el listado anterior, el pecado del hijo mayor, de los que se pretenden justos y niegan el perdón de los “perdidos” que vuelven a casa, y exigen para ellos los castigos adecuados. Es el pecado de los fariseos, para los que Jesús cuenta estas parábolas, con las que quiere purificar nuestra imagen de Dios, al revelarlo como un Padre lleno de amor. El fariseo (de entonces y de siempre) mira a Jesús con mirada torva y bien puede retorcer el argumento, oponiendo ahora que, entonces, ese Dios bonachón consentiría el mal al no castigarlo. Pero ya hemos dicho que no es verdad, que lo que Dios ha hecho es lo máximo que se puede hacer: en Cristo ha tomado sobre sí el pecado del mundo hasta el extremo de la cruz, para convertir la muerte en vida, el pecado en gracia.

Pero no nos convirtamos nosotros en fariseos de los fariseos, considerando que son estos últimos los que no tienen remedio. Pablo, al fin y al cabo, era un fariseo y fue el que descubrió en su propia vida que lo que no podía la ley, sí lo podía la gracia. Y es que la imagen de Dios que la Palabra nos trasmite hoy es precisamente la de un Padre que espera activamente el regreso de sus hijos, y que no desespera de ninguno, ni siquiera de los “buenos”.

23 рядовое воскресенье C

septiembre 6, 2019

Чтение книги Премудрости Соломона 9, 13-18

Какой человек в состоянии познать совет Божий? или кто может уразуметь, что угодно Господу? Помышления смертных нетверды, и мысли наши ошибочны; ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная обитель подавляет многозаботливый ум. Мы едва можем постигать и то, что на земле, и с трудом понимаем то, что под руками, а что на небесах — кто исследовал? Волю же Твою кто познал бы, если бы Ты не даровал премудрости и не ниспослал свыше святого Твоего Духа? И так исправились пути живущих на земле, и люди научились тому, что угодно Тебе.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 90 Припев: Боже! Ты прибежище во веки веков.

Чтение Послания святого Апостола Павла к Филимону 9b-10. 12-17

Возлюбленный: Я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа; прошу тебя о сыне моём Онисиме, которого родил я в узах моих. Ты же прими его, как моё сердце. Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы доброе дело твоё было не вынужденно, а добровольно. Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного, особенно мне, а тем больше тебе, и по плоти и в Господе. Итак, если ты имеешь общение со мною, то прими его, как меня.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 14, 25-33

В то время: С Иисусом шло множество народа; и Он, обратившись, сказал им: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником. И кто не несёт креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником. Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения её, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: «этот человек начал строить, и не мог окончить»? Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот ещё далеко, он пошлёт к нему посольство — просить о мире. Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником.

 

Оставить на потом, чтобы любить сильнее

 

Сегодняшнее Евангелие начинается загадочными, почти возмутительными словами, противоречащими, казалось бы, не только самому духу Евангелия, целиком заострённого на новой заповеди любви, но даже и (ветхим) заповедям закона Божия, которые, а именно четвёртая, завещают почитать отца и мать. Иисус, излагая условия для того, чтобы быть Его учеником, говорит, что для этого необходимо «возненавидеть» отца, мать, жену (мужа), детей, братьев и сестёр, а притом и жизнь свою. Если мы прочтём разные переводы этого отрывка, мы обнаружим термины, столь различные как «ненавидеть», «оставить на потом», «презреть», и проч. Сама же греческая версия использует глагол «myseo», буквально означающий «ненавидеть». Разве вера и любовь ко Христу и Богу влекут за собой конфликт как раз в наиболее непосредственных человеческих взаимоотношениях, а потому избрать веру и любовь Божию означает отречься или, по крайней мере, отодвинуть их на второй план?

На самом же деле, по всей видимости, за глаголом «ненавидеть», использованным св. Лукой, скрывается недостаточность арамейского субстрата, которому недостаёт оттенка, выражаемого нами глаголом «предпочесть». Такая форма понимания этого странного «ненавидеть» (или «презреть», или «оставить на потом») подтверждается версией того же отрывка в Евангелии от Матфея, выраженной положительно: «кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф 10, 37).

И правда, Иисус призывает нас к радикальному, бескомпромиссному выбору, означающему поставить Его на абсолютно первенствующее место, на вершину чувств и предпочтений. Лишь таким радикальным, лишённым полутонов способом можно воистину последовать за Ним, быть Его учеником. Такое глубокое, исключительное предпочтение, из которого следует «оставить на потом» даже наиболее непосредственные эмоциональные связи, не означает уменьшения или ослабления любви, которой мы обязаны нашим близким, нашим родителям, братьям, жене или мужу, детям… Напротив, абсолютный выбор в пользу Иисуса как нашего единственного Господа и Учителя, исцеляет, очищает и укрепляет нашу способность любить каждого, в том числе и самых близких, потому что даёт ей новую меру. Эта мера – как раз Сам Христос и та любовь, которой Он Сам нас возлюбил. Приписка «а притом и жизни своей» изъясняет последнее: это Христос презрел собственную жизнь, отдав её за нас на Кресте. Отсюда же отсылка ко Кресту: чтобы идти вослед Христу и быть Его учеником, необходимо принять, взяв на плечи, крест. А это означает не что иное, как готовность любить даже до полной отдачи собственной жизни. Любить, отдавая жизнь (презрев собственную жизнь), означает принять решение любить без условий, ставить любовь превыше любых интересов, увлечений, ценностей, которые могли бы оспорить у источника любви (а это Сам Христос) первое место в наших чувствованиях, в «ordo amoris» («порядок любви» – лат.) нашего сердца.

Предпочесть Иисуса исключительно и бескомпромиссно – это соединиться с источником истинной любви, Самим Богом. Да, это так, любая человеческая любовь приходит от Бога. Но все мы знаем, насколько человеческая любовь поражена ранами и болезнями, ослаблена, обусловлена себялюбием, а потому затруднена многочисленными интересами, увлечениями и ценностями, постоянно соперничающими в нас за это «первое место», на которое заявляет свои права Иисус. Такое малокровие нашей любви проявляется также и в наиболее близких и непосредственных отношениях. Сколько раз сами родители избавляются от маленьких детей, требующих внимания и любви, ставя им мультики или игрушки плащета, чтобы те им не мешали, пока они, к примеру, смотрят футбольный матч! Многие супружеские пары дурно заканчивают из-за неспособности взять на себя свой собственный крест неизбежных ограниченности и изъянов другого. Многие семейные связи разрушаются из-за идеологических или экономических споров: порой за большое наследство, порой за «разбитое корыто»…

Поставить Христа на первое место и предпочесть Его всему означает ценить сокровище отношений, семейных связей, дружбы сильнее наших увлечений или личных мнений, убеждённости в собственной «правоте» или великого или малого богатства, которое искушает нас столь сильно, забрать же которое с собой в могилу мы не способны. Теперь мы можем также понять, почему Иисус в завершение своего призыва осуществить радикальный выбор, чтобы быть Его учениками, включает, кроме того, отречение от всех материальных благ. Это не означает, что все, или даже большая часть, должны сбросить с себя всё, что имеют, чтобы быть христианами. Скорее – что и мы тоже должны поставить нашу веру во Христа прежде всякого материального интереса, всякого себялюбия, отягчающего и затрудняющего нашу способность любить.

Следование за Христом – это начинание, которое стоит тщательно взвесить. Предпринять его без необходимой готовности, стараясь совместить веру с умонастроением и формами отношений, не совместимыми с ней – это стать на путь в никуда, ввязаться в заранее проигранный бой. Если, чтобы строить башни и выигрывать битвы, нужно располагать соответствующими средствами, то чтобы быть способным стать истинными учениками Иисуса, нам тоже нужно быть готовыми собрать необходимые средства, возделывая в нашей жизни душевный настрой, сообразный с исповедуемой верой. На самом деле, приобретение таких «средств» может быть осуществлено лишь в живом контакте с Учителем, который их нам являет и своей благодатью вместе с нашим соработничеством даёт им в нас расти. Нельзя научиться принимать собственный крест, кроме как в школе Того, Кто отдал свою жизнь на Кресте; невозможно предпочесть Христа собственной жизни, кроме как если мы жизнью связаны в вере, молитве и таинствах с Ним, презревшим собственную жизнь ради любви к нам.

Чему-то подобному учит нас и Соломон в первом чтении. Он, считавшийся наимудрейшим человеком своего времени, вынужден признать, что все человеческие знания, вся философия и наука, приобретаемые нами с великим трудом и с примесью великих заблуждений, не могут быть сравнимы с Премудростью, которую Бог вручает тем, кто открыт к Его учению, которую только от Него и возможно получить, с Премудростью спасающей, Премудростью любви. Иисус – Учитель такой премудрости, посланной нам Богом. Мы говорили вначале, что это кажущееся противоречие между любовью ко Христу и к близким разрешается, когда мы понимаем, что предпочесть Христа – это наилучший способ любить родителей, детей и братьев по правде и без себялюбия. Читая послание св. ап. Павла к Филимону, это сокровище первого поколения христиан, мы, кроме того, понимаем, что благодаря такому предпочтению наша способность любить бесконечно расширяется, преодолевая все границы и достигая всех на свете. Во Христе, Сыне Божием, мы понимаем, что все люди без исключения – наши братья. Без громких заявлений и выступлений (из тех, что нравятся сегодняшней публике, но которые обычно остаются лишь на бумаге) против чудовищной бесчеловечности рабства, Павел ограничивается тем, что раскрывает перед своим другом и учеником Филимоном, что Онисим, его раб, его собственность, это, на самом деле, его брат во Христе. Без торжественной идеологической похвальбы, Павел запустил глубинную бомбу, которой предстояло покончить с той ненавистным и богопротивным общественным институтом. И здесь мы видим со всей ясностью, со всей силой, до какой степени предпочесть Христа более всего – это лучший способ любить всех любовью чистой и от всего сердца, преодолевать преграды и ссоры, закладывать основы нового, братского мира.

 

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 23 del tiempo ordinario (C)

septiembre 5, 2019

Lectura del libro de la Sabiduría 9, 13-18 ¿Quién comprende lo que Dios quiere?

¿Qué hombre conoce el designio de Dios? ¿Quién comprende lo que Dios quiere? Los pensamientos de los mortales son mezquinos, y nuestros razonamientos son falibles; porque el cuerpo mortal es lastre del alma, y la tienda terrestre abruma la mente que medita. Apenas conocemos las cosas terrenas y con trabajo encontramos lo que está a mano: pues, ¿quién rastreará las cosas del cielo? ¿Quién conocerá tu designio, si tú no le das sabiduría, enviando tu santo espíritu desde el cielo? Sólo así fueron rectos los caminos de los terrestres, los hombres aprendieron lo que te agrada, y la sabiduría los salvó.

Sal 89, 3-4. 5-6. 12-13. 14 y 17 R. Señor, tú has sido nuestro refugio de generación en generación.


Lectura de la carta del apóstol san Pablo a Filemón 9b-10. 12-17 Recíbelo, no como esclavo, sino como hermano querido

Querido hermano: Yo, Pablo, anciano y prisionero por Cristo Jesús, te recomiendo a Onésimo, mi hijo, a quien he engendrado en la prisión; te lo envío como algo de mis entrañas. Me hubiera gustado retenerlo junto a mí, para que me sirviera en tu lugar, en esta prisión que sufro por el Evangelio; pero no he querido retenerlo sin contar contigo; así me harás este favor, no a la fuerza, sino con libertad. Quizá se apartó de ti para que lo recobres ahora para siempre; y no como esclavo, sino mucho mejor: como hermano querido. Si yo lo quiero tanto, cuánto más lo has de querer tú, como hombre y como cristiano. Si me consideras compañero tuyo, recíbelo a él como a mí mismo.



Lectura del santo evangelio según san Lucas 14, 25-33
 El que no renuncia a todos sus bienes no puede ser discípulo mío

En aquel tiempo, mucha gente acompañaba a Jesús; él se volvió y les dijo: «Si alguno se viene conmigo y no pospone a su padre y a su madre, y a su mujer y a sus hijos, y a sus hermanos y a sus hermanas, e incluso a sí mismo, no puede ser discípulo mío. Quien no lleve su cruz detrás de mí no puede ser discípulo mío. Así, ¿quién de vosotros, si quiere construir una torre, no se sienta primero a calcular los gastos, a ver si tiene para terminarla? No sea que, si echa los cimientos y no puede acabarla, se pongan a burlarse de él los que miran, diciendo: «Este hombre empezó a construir y no ha sido capaz de acabar.» ¿O qué rey, si va a dar la batalla a otro rey, no se sienta primero a deliberar si con diez mil hombres podrá salir al paso del que le ataca con veinte mil? Y si no, cuando el otro está todavía lejos, envía legados para pedir condiciones de paz. Lo mismo vosotros: el que no renuncia a todos sus bienes no puede ser discípulo mío.»

 

Posponer para mejor amar

 

El evangelio de hoy comienza con unas palabras enigmáticas, casi escandalosas, que parecen contradecir, no sólo el espíritu del evangelio mismo, centrado todo él en el mandamiento nuevo del amor, sino, incluso, los (viejos) mandamientos de la ley de Dios, que, en el cuarto de ellos, nos mandan honrar padre y madre. Al exponer las condiciones para ser discípulos suyos, Jesús dice que para ello es preciso “odiar” a padre, madre, mujer (marido), hijos, hermanos y hermanas, incluso a sí mismo. Es verdad que el texto en español que hemos leído está edulcorado, y no dice “odiar”, sino “posponer”. Si leemos diversas traducciones de este pasaje, podemos encontrar términos tan variados como “odiar” (así, por ejemplo, la Biblia de Jerusalén), posponer, despreciar, etc. La versión griega usa, de hecho, el verbo “miseo”, que significa literalmente odiar. ¿Es que la fe y el amor a Jesús y a Dios conllevan un conflicto con las relaciones humanas, precisamente, las más inmediatas, de modo que elegir la fe y el amor a Dios implica renunciar o, al menos, dejar en segundo plano aquellas?

En realidad, parece que detrás del verbo “odiar” usado por Lucas se esconde una insuficiencia del arameo subyacente, que carece del matiz que nosotros expresamos en el verbo “preferir”. Esta forma de entender ese extraño “odiar” (o “aborrecer”, o “posponer”) lo confirma la versión de este pasaje en el Evangelio de Mateo, que se expresa positivamente: “el que ama a su padre o a su madre, o a su hijo o a su hija más que a mí, no es digno de mí” (10, 37).

Efectivamente, Jesús nos llama a una elección radical y sin componendas, que significa ponerlo a él en un primer lugar absoluto, en la cumbre de los afectos y de las preferencias. Sólo de esta forma radical y sin medias tintas es posible seguirle de verdad, ser realmente discípulo suyo. Pero esta preferencia radical y exclusiva, que conlleva “posponer” hasta los lazos afectivos más inmediatos, no significa una disminución o debilitación del amor que debemos a los nuestros, a nuestros padres, hermanos, mujeres o maridos, hijos, etc. Al contrario, la elección absoluta a favor de Jesús como nuestro único Señor y Maestro sana, purifica y fortalece nuestra capacidad de amar a todos, y también a los más cercanos, porque le da una medida nueva. Esa medida es, precisamente, el mismo Cristo y el amor con que nos ha amado. La apostilla “incluso a sí mismo” (en otras traducciones se dice “incluso a su propia vida”) aclara esto último: es Cristo el que ha despreciado su propia vida, al entregarla en la Cruz por nosotros. De ahí, también, la alusión a la Cruz: para caminar en pos de Jesús y ser discípulo suyo es preciso aceptar y tomar la cruz. Y esto no significa otra cosa que la disposición a amar hasta la entrega total de la propia vida. Amar dando la vida (despreciando la propia vida) significa tomar la decisión de amar sin condiciones, de poner el amor por encima de cualesquiera intereses, aficiones, valores que puedan disputarle a la fuente del amor (que es el mismo Cristo) el primer puesto en nuestros afectos, en el “ordo Amoris” de nuestro corazón.

Preferir a Jesús de manera exclusiva y sin componendas es conectarse a la fuente del amor verdadero, el mismo Dios. Es cierto que todo amor humano viene de Dios. Pero todos sabemos hasta qué punto el amor humano está herido, enfermo, debilitado y condicionado por el egoísmo, y, por tanto, dificultado por múltiples intereses, aficiones y valores que rivalizan continuamente en nosotros por ese “primer puesto” que Jesús reclama para sí. Y esta anemia de nuestros amores se manifiesta también en las relaciones más cercanas e inmediatas. ¡Cuántas veces los propios padres se quitan de encima a sus hijos pequeños, que les reclaman atención y amor, poniéndoles un DVD (o una película de dibujos en la tablet) para que no les molesten mientras, por ejemplo, ven un partido de fútbol! Muchos matrimonios acaban mal por la incapacidad de tomar sobre sí la cruz de las inevitables limitaciones y defectos del otro. Muchos vínculos familiares se rompen por disputas ideológicas o económicas, a veces por grandes herencias, a veces por cuatro perras miserables…

Poner a Jesús en el primer lugar y preferirle por encima de todo significa valorar más el tesoro de la relación, de los vínculos familiares, de la amistad, etc., que nuestras aficiones o ideas particulares, la “razón” que creemos tener, o la fortuna grande o pequeña que tanto nos tienta, pero que no nos podremos llevar a la tumba. Ahora podemos entender también, por qué Jesús, al final de su llamada a una elección radical para ser sus discípulos, incluye además la renuncia a todos los bienes. No significa esto que todos, ni siquiera la mayoría, hayan de despojarse de todo lo que tienen para poder ser cristianos, sino que también debemos anteponer nuestra fe en Jesús a todo interés material, a todo egoísmo que grava e impide nuestra capacidad de amar.

El seguimiento de Cristo es una empresa que merece ser ponderada con cuidado. Emprenderla sin la disposición necesaria, pretendiendo compaginar la fe con actitudes y formas de relación incompatibles con ella, es iniciar un camino a ninguna parte, afrontar una batalla perdida de antemano. Si para construir torres y ganar batallas hay que contar con los medios adecuados, también para poder llegar a ser verdaderos discípulos de Jesús tenemos que estar dispuestos a hacer acopio de los medios necesarios, cultivando en nuestra vida las actitudes acordes con la fe que profesamos. En realidad la adquisición de estos “medios” puede hacerse sólo en contacto vivo con el Maestro, que nos los enseña, y con su gracia y nuestra cooperación los va haciendo crecer en nosotros. No se puede aprender a tomar la propia cruz más que en la escuela de Aquel que entregó su vida en la Cruz; no es posible preferir a Cristo antes que la propia vida más que si estamos vitalmente vinculados por la fe, la oración y los sacramentos con el que despreció su propia vida por amor nuestro.

Algo de esto nos enseña Salomón en la primera lectura. Él, considerado el hombre más sabio de su tiempo, tiene que reconocer que todos los conocimientos humanos, filosóficos o científicos, que con gran esfuerzo y no pocos errores vamos acumulando, no se pueden comparar con la sabiduría que Dios otorga a los que están abiertos a su enseñanza, y que sólo de Él es posible recibir, la sabiduría que salva, la sabiduría del amor. Jesús es el Maestro de esta sabiduría, que Dios nos ha enviado.

Decíamos al principio que esa aparente contradicción entre amar a Cristo y a los “propios” se resuelve cuando entendemos que preferir a Jesús es el mejor modo de amar de verdad y sin egoísmo a padres, hijos y hermanos. Al leer la carta de Pablo a Filemón, esa joya de la primera generación cristiana, entendemos, además, que gracias a esa preferencia nuestra capacidad de amar se amplía infinitamente, supera toda barrera y alcanza a todos. En Cristo, el Hijo de Dios, comprendemos que todos los hombres, sin excepción, son hermanos nuestros. Sin grandes proclamas ni manifiestos (de esos que tanto gustan hoy, pero que suelen quedarse en papel mojado) contra la monstruosa inhumanidad de la esclavitud, Pablo se limita a descubrirle a su amigo y discípulo Filemón que Onésimo, su esclavo, su propiedad, es, en realidad, hermano suyo en Cristo. Sin solemnes alardes ideológicos, Pablo había lanzado la carga de profundidad que habría de terminar con esa institución odiosa y contraria al plan de Dios. Y ahí vemos con toda claridad, con toda su fuerza, hasta qué punto preferir a Cristo por encima de todo es el mejor modo de amar a todos con un amor puro y un corazón indiviso, de superar barreras y conflictos, de poner las bases de un mundo nuevo y fraterno.

22 рядовое воскресенье C

agosto 31, 2019

Чтение книги Премудрости Иисуса, сына Сирахова 3, 17-18. 20. 28-29

Сын мой! веди дела твои с кротостью, и будешь любим богоугодным человеком. Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдёшь благодать у Господа. Ибо велико могущество Господа, и Он смиренными прославляется. Испытания не служат врачевством для гордого, потому что злое растение укоренилось в нём. Сердце разумного обдумает притчу, и внимательное ухо есть желание мудрого.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 68 Припев: Бога прославляйте, Он защитник бедных. 

Чтение Послания к Евреям 12, 18-19. 22-24a

Братья: Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнём, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово. Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к ходатаю нового завета Иисусу.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 14, 1. 7-14

В то время: Случилось Иисусу в субботу прийти в дом одного из начальников фарисейских вкусить хлеба; и они наблюдали за Ним. Замечая же, как званые выбирали первые места, сказал им притчу: когда ты будешь позван кем на брак, не садись на первое место, чтобы не случился кто из званых им почётнее тебя, и звавший тебя и его, подойдя, не сказал бы тебе: «уступи ему место»; и тогда со стыдом должен будешь занять последнее место. Но, когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя, сказал: «друг! пересядь выше»; тогда будет тебе честь перед сидящими с тобою. Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет; а унижающий себя возвысится. Сказал же и позвавшему Его: когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали, и не получил ты воздаяния. Но, когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых: и блажен будешь, что они не могут воздать тебе; ибо воздастся тебе в воскресение праведных.

 

Унизиться, чтобы быть возвышенным

Сегодняшнее Евангелие можно было бы озаглавить «Похвала скромности», что некоторые недоброжелатели могли бы понять как «Похвалу унижению», или, доводя до крайности, «Похвалу самоуничижению». Такие восхваления не пользуются, конечно же, доброй славой в современном мире (а на самом деле, немного утрируя, в любую эпоху и в любой культуре мира: времена меняются меньше, чем кажется). Потому что преобладающие ценности в этом мире, сегодня и всегда, это те, что подчёркивают личный успех, самооценку, самоутверждение, общественное признание. Конечно же, сегодняшнее Евангелие добавило бы сочных доводов тому великому поносителю христианства и пророку современности и постмодернизма, каким был (и продолжает быть) Фридрих Ницше. Он обвинял нас, христиан, в защите ценностей для людей слабых, обабившихся (возможно, в наше время, по очевидным причинам, он воздержался бы от использования этого прилагательного), свойственных стадной морали, а именно: смирение, самоотречение, сострадание, любовь к слабым.

Почему мы должны унижать себя самих? Почему бы не быть у нас праву, даже долгу, утверждаться, укреплять самооценку, искать успеха в этой жизни, подверженной уже самой по себе стольким ограничениям, стольким поражениям? Разве не правда, что в христианстве под обликом любви и прощения в глубинной своей сути скрывается враг жизни, враг настоящего и конкретного, защитник противного человеку умонастроения?

Естественно, опрометчивое прочтение, направляемое предрассудками, не помогает понять всей полноты и глубины слов Христа. Потому что Иисус скорее призывает нас быть как личности настоящими. Быть настоящим есть не что иное, как быть по-настоящему самим собой, не только по сравнению и по виду. Это призыв, отвечающий в глубине своей на то же желание самоутверждения и самооценки, разве только с серьёзностью обращая наше внимание на ложные пути их достичь. Нужно признать, что если мы нуждаемся в самооценке и самоутверждении, и в определённом их подтверждении через общественное признание, это, как сразу же видно, потому, что мы довольно бедны и ограничены (в противном случае, такие потребности были бы для нас излишни). И ложный способ преодолеть нашу ограниченность – это важничать, не обладая, на самом деле, какой-либо важностью. Например, занимать первые места, искать любой ценой рукоплесканий общества, облекаться заслугами скорее воображаемыми, нежели настоящими, выдавать себя, в конце концов, за тех, кем мы в действительности не являемся. Это путь кажущейся наружности, единственно лишь облачающий нашу собственную наготу и скрывающий нашу голую правду: в первую очередь, от нас самих, а потом – и перед другими. Иисус, глядя на такую ярмарку тщеславия, воспользовавшись тем, что Его пригласили на пир, не упускает возможности увещать нас не обманывать себя самих.

Чтобы достичь истины нашей жизни, нам нужно отвергнуть эти ложные наружности, эти формы утверждения, являющиеся только личиной, но не итогом настоящего внутреннего роста. Через наружности человек лишь пухнет, слепнет и, хоть и остаётся доволен собой, именно что остаётся – то есть, застаивается, не растёт, не становится тем, кем должен быть. Чтобы был личностный рост, нужно начать с признания собственной малости, собственных пределов (физических, психологических, интеллектуальных, нравственных – одним словом, личностных). Лишь исходя из такого смиренного признания возможно начать работу – терпеливую, медленную, трудную, но истинную и неподдельную – достижения зрелости, преодоления, самореализации. Приведём простой пример. Купивший университетский диплом может притворяться, будто у него есть уровень, которого на самом деле у него нет, как бы он ни был признан на бумаге; напротив, начинающий смиренно признавать своё невежество (в какой бы ни было области), становясь на путь терпеливого учения, в конце концов, получит диплом собственными заслугами – диплом, который будет на самом деле отображать его знания. С другой стороны, поскольку то, чего человек не знает, с лихвой превосходит всё, что он может когда-либо узнать, смирение – это душевный настрой настоящего мудреца, всегда открытого к обретению новых знаний. Что сказано нами о знании, то можно без труда применить и к любой другой области нашей жизни: имущественным отношениям или жизни профессиональной, семейной, нравственной и религиозной.

Иисус призывает нас к смирению и даже к самоуничижению (избегать первых мест, то есть, чисто внешнего, но незаслуженного признания) – но чтобы быть возвышены. Иисус, христианство и Церковь не требуют от нас унижаться, чтобы остаться навечно простёртыми ниц; напротив, речь идёт о первоначальном и весьма реалистичном признании, чтобы стать способными расти и достичь таким образом собственной полноты – той полноты, что не основана ни на сопоставлении себя с другими, ни на простых, только создающих впечатление внешних знаках и общественном признании, но на истине себя самого. Если она признана обществом, мы можем быть за то благодарны, но ни в коем случае мы не должны оценивать себя (как нас самих, так и других) в зависимости от этого признания. Иногда быть верным собственной совести и творить благо требует уплаты своей цены – быть отвержены людьми, в окружении которых мы живём. Поэтому Иисус, продолжая свой призыв к неподдельности, предлагает нам творить благо из любви к самому благу, то есть, по убеждению, а не по расчёту, как и нужно понимать предложение приглашать на пир не тех, кто может отплатить нам за услугу, а тех, кто как раз не сможет этого сделать. Всё это означает, что возвышение, к которому мы стремимся, не обусловлено общественными условностями. Будучи учениками Христа, мы стремимся быть возвышены, то есть, подняться, но на высоту, бесконечно превосходящую человеческие возможности. Вот что столь красочно выражает второе чтение: «Вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к ходатаю нового завета Иисусу».

Недосягаемость такой возвышенности говорит нам, что это дар, что его можно достичь лишь по благодати. Бог хочет не только поднять нас, но и поднять на такую даже высоту, которая находится превыше наших сил. На самом деле, этот безвозмездный дар открывает нам глаза к пониманию завершительного, важнейшего аспекта этой динамики унижения и возвышения. Когда, начиная с нашей признанной нищеты, мы растём и достигаем нашей собственной реализации, мы обнаруживаем, что наши победы – не только лишь наша заслуга, что вместе с тем мы в долгу перед столькими людьми. Возвышение, о котором мы ведём речь, то, что поистине человечно, избегает, таким образом, опасности горделиво возомнить себя исключительным творцом собственной жизни. Это не так: как бы мы далеко мы ни ушли (в знании, в навыке, в добродетели…), мы всегда должны будем признать, что многим мы обязаны столь многим людям, помогшим нам на пути, тоже ставшим орудием Божией благодати: истинное возвышение, к которому нас призывает Бог посредством Иисуса Христа, преисполнено благодарности. И по той же причине, оно открывает нас смирению склониться пред другими, чтобы помочь и им, чтобы и они могли стать на ноги, если они простёрты на земле, или развиваться и расти, если они просто находятся в пути. Возвышающее нас смирение мы обнаруживаем, в конце концов, в унижении Креста, на котором Иисус отдал жизнь, чтобы поднять нас всех из наихудшего унижения и согбенности – греха и смерти. И сию-то динамику унижения и возвышения мы можем осуществить и в нашей повседневной жизни, усваивая дух Христов, дух щедрой самоотверженности ради братьев наших, которым мы уступаем с радостью первые места, которым мы свободно становимся служителями. Как Мария: «Вот я, раба Господня» (Лк 1, 38), как и Сам Христос Иисус: «Я посреди вас как служащий» (Лк 22, 27).

 

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 22 del tiempo ordinario (C)

agosto 29, 2019

Lectura del libro del Eclesiástico 3,17-18.20.28-29 Hazte pequeño y alcanzarás el favor de Dios

Hijo mío, en tus asuntos procede con humildad y te querrán más que al hombre generoso. Hazte pequeño en las grandezas humanas, y alcanzarás el favor de Dios; porque es grande la misericordia de Dios, y revela sus secretos a los humildes. No corras a curar la herida del cínico, pues no tiene cura, es brote de mala planta. El sabio aprecia las sentencias de los sabios, el oído atento a la sabiduría se alegrará.

Salmo 67,4-5ac.6-7ab.10-11 R/. Preparaste, oh Dios, casa para los pobres

Lectura de la carta a los Hebreos 12,18-19.22-24 Os habéis acercado al Monte Sión, ciudad del Dios vivo

Vosotros no os habéis acercado a un monte tangible, a un fuego encendido, a densos nubarrones, a la tormenta, al sonido de la trompeta; ni habéis oído aquella voz que el pueblo, al oírla, pidió que no les siguiera hablando. Vosotros os habéis acercado al monte de Sión, ciudad del Dios vivo, Jerusalén del cielo, a millares de ángeles en fiesta, a la asamblea de los primogénitos inscritos en el cielo, a Dios, juez de todos, a las almas de los justos que han llegado a su destino y al Mediador de la nueva alianza, Jesús.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 14,1.7-14 El que se enaltece será humillado, y el que se humilla será enaltecido

Un sábado, entró Jesús en casa de uno de los principales fariseos para comer, y ellos le estaban espiando. Notando que los convidados escogían los primeros puestos, les propuso esta parábola: «Cuando te conviden a una boda, no te sientes en el puesto principal, no sea que hayan convidado a otro de más categoría que tú; y vendrá el que os convidó a ti y al otro y te dirá: “Cédele el puesto a éste.” Entonces, avergonzado, irás a ocupar el último puesto. Al revés, cuando te conviden, vete a sentarte en el último puesto, para que, cuando venga el que te convidó, te diga: “Amigo, sube más arriba.” Entonces quedarás muy bien ante todos los comensales. Porque todo el que se enaltece será humillado, y el que se humilla será enaltecido.» Y dijo al que lo había invitado: «Cuando des una comida o una cena, no invites a tus amigos, ni a tus hermanos, ni a tus parientes, ni a los vecinos ricos; porque corresponderán invitándote, y quedarás pagado. Cuando des un banquete, invita a pobres, lisiados, cojos y ciegos; dichoso tú, porque no pueden pagarte; te pagarán cuando resuciten los justos.»

 

Humillarse para ser enaltecido

 El Evangelio de hoy podría titularse “Elogio de la humildad”, que algunos malintencionados entenderían como un “elogio de la humillación”, o, llevando la cosa a su extremo, “Elogio de la auto-humillación”. Estos elogios no tienen, desde luego, buena prensa en el mundo de hoy (en realidad, apurando un poco, en el mundo de cualquier época y cultura: los tiempos cambian menos de lo que parece). Porque los valores prevalecientes de este mundo, de hoy y de siempre, son los que subrayan el éxito personal, la autoestima, la afirmación de sí, el reconocimiento social. Desde luego, el evangelio de hoy daría jugosos argumentos a ese gran detractor del cristianismo, y profeta de los tiempos modernos y posmodernos, que fue (es y sigue siendo) Federico Nietzsche. Nos acusaba a los cristianos de defender valores de débiles, afeminados (tal vez en nuestros días, por motivos obvios, se abstendría de usar este adjetivo), propios de una moral de rebaño: precisamente la humildad, la negación de sí, la compasión, el amor por los débiles.

¿Por qué tenemos que humillarnos a nosotros mismos? ¿Por qué no tenemos el derecho, incluso el deber de afirmarnos, fomentar la autoestima, buscar el éxito en esta vida, sometida ya de por sí a tantas limitaciones, a tantas derrotas? ¿No será verdad que el cristianismo, bajo capa de amor y perdón, es en el fondo enemigo de la vida, enemigo del hombre real y concreto, defensor de actitudes antihumanas?

Naturalmente, las lecturas precipitadas y guiadas por prejuicios no ayudan a entender en plenitud y en profundidad las palabras de Jesús. Porque Jesús, más bien, está llamándonos a la autenticidad personal. Y ser auténtico no es otra cosa que ser uno mismo de verdad y no sólo por comparación y en apariencia. Es una llamada que responde, en el fondo, al mismo deseo de autoafirmación y autoestima, solo que advirtiéndonos con seriedad sobre los falsos caminos para alcanzar aquellas. Tenemos que reconocer que, si estamos necesitados de autoestima y autoafirmación, y de una cierta confirmación de ellas por la vía del reconocimiento social, es porque, de entrada, somos bastante pobres y limitados (de otro modo, nos sobrarían aquellas necesidades). Y un falso camino para superar nuestra limitación es simular una importancia que, realmente, no tenemos. Por ejemplo, ocupar los primeros puestos, buscar a cualquier precio el aplauso social, revestirnos de méritos más imaginarios que reales, dárnoslas, en definitiva, de lo que realmente no somos. Es la vía de la apariencia externa, que lo único que hace es revestir nuestra propia desnudez y ocultar nuestra pobre verdad, en primer lugar, ante nosotros mismos, y después, también, ante los demás. Jesús, viendo esa feria de las vanidades, a propósito de un banquete al que había sido invitado, aprovecha para exhortarnos a no engañarnos a nosotros mismos.

Para alcanzar la verdad de nuestra vida tenemos que renunciar a esas falsas apariencias, a esas formas de afirmación que son sólo fachada, y no resultado de un auténtico crecimiento interior. Por la vía de las apariencias uno se hincha, se ciega y se queda tan contento, pero, precisamente, se queda, es decir, se estanca, no crece, no llega a ser el que tiene que ser. Para que se dé este crecimiento personal hay que empezar por reconocer la propia pequeñez, los propios límites (físicos, psicológicos, intelectuales, morales, personales, en suma). Sólo desde la humildad de este reconocimiento es posible comenzar el trabajo paciente, lento, difícil, pero auténtico y verdadero, de la maduración y el crecimiento, de la superación, de la propia realización. Por poner un ejemplo sencillo, una persona que compra un título universitario puede aparentar un nivel que, realmente, no tiene, por más que sobre el papel se le reconozca. En cambio, el que empieza asumiendo humildemente su ignorancia (en el campo que sea) y se pone en la senda del aprendizaje paciente, llegará a conseguir ese título por méritos propios, un título que reflejará realmente sus conocimientos. Por otro lado, como lo que uno no sabe siempre supera con creces todo lo que puede llegar a saber, la humildad es la verdadera actitud del sabio, que siempre está abierto a adquirir nuevos conocimientos. Y lo que decimos del conocimiento podemos aplicarlo sin esfuerzo a cualquier otro campo de nuestra vida: las posesiones, la vida profesional, familiar, moral y religiosa.

Jesús nos llama a la humildad e, incluso, a la humillación de sí (rehuir los primeros puestos, esto es, el reconocimiento aparente e inmerecido), pero para ser enaltecido. Jesús, el cristianismo y la Iglesia no nos exigen que nos humillemos para permanecer en la postración permanente; al contrario, se trata de un reconocimiento inicial y bien realista para poder crecer y alcanzar así la propia plenitud. Una plenitud que no está basada en la comparación con los otros, en la mera apariencia de los signos externos y el reconocimiento social, sino en la propia verdad. Si esta es reconocida socialmente, podremos estar agradecidos por ello, pero en ningún caso debemos valorarnos (a nosotros y a los demás) sólo en función de ese reconocimiento. A veces ser fieles a la propia conciencia, y hacer el bien, exigen el precio del rechazo del entorno en el que vivimos. Por eso Jesús, continuando con esa llamada a la autenticidad, nos sugiere hacer el bien por amor del bien mismo, esto es, por convicción y no por cálculo, que es como hay que entender su sugerencia de invitar no a los que pueden devolvernos el favor, sino a los que, justamente, no pueden hacerlo. Y todo esto significa que el enaltecimiento al que aspiramos no está condicionado por las convenciones sociales. Siendo discípulos de Cristo, aspiramos a ser enaltecidos, esto es, a elevarnos, pero a una altura que está infinitamente por encima de las posibilidades humanas. Es lo que expresa tan bellamente la segunda lectura: “Vosotros os habéis acercado al monte de Sión, ciudad del Dios vivo, Jerusalén del cielo, a millares de ángeles en fiesta, a la asamblea de los primogénitos inscritos en el cielo, a Dios, juez de todos, a las almas de los justos que han llegado a su destino y al Mediador de la nueva alianza, Jesús”.

La sublimidad de este enaltecimiento nos dice que se trata de un don y que sólo puede alcanzarse como una gracia. Dios no quiere solo levantarnos, sino hacerlo incluso a una altura que está muy por encima de nuestras fuerzas. De hecho, este don gratuito nos abre los ojos para comprender un último y esencial aspecto de esta dinámica de humillación y enaltecimiento. Cuando, a partir de nuestra pobreza reconocida, vamos creciendo y alcanzando nuestra propia realización, descubrimos que nuestras conquistas no son un mérito exclusivamente nuestro, sino que, al mismo tiempo, estamos en deuda con muchísimas personas. El enaltecimiento de que hablamos, el verdaderamente humano, evita así el peligro del orgullo de creerse autor exclusivo de la propia vida. No es así: por mucho que hayamos progresado (en el saber, la habilidad, la virtud…), siempre deberemos reconocer que mucho se lo debemos a tantas personas que nos han ayudado en el camino, que han sido también instrumentos de la gracia de Dios. El verdadero enaltecimiento al que nos llama Dios por medio de Jesucristo está grávido de gratitud. Y, por eso mismo, nos abre a la humildad de inclinarnos ante los demás para ayudarlos también a ellos, para que puedan ponerse en pie, si están postrados, para que puedan desarrollarse y crecer, si están simplemente en camino. La humildad que nos enaltece la descubrimos, al fin y al cabo, en la humillación de la Cruz, en la que Jesús dio la vida para levantarnos a todos de la suprema humillación y postración: la del pecado y la muerte. Y esta dinámica de humillación y enaltecimiento la podemos realizar en nuestra vida cotidiana haciendo nuestro el espíritu de Jesús, de entrega generosa a nuestros hermanos, a los que cedemos gustosos los primeros puestos, y de los que nos hacemos libremente servidores. Como María: “he aquí la esclava del Señor” (Lc 1, 38), como el mismo Cristo Jesús: “Yo estoy en medio de vosotros como el que sirve” (Lc 22, 27).

 

21 рядовое воскресенье C

agosto 23, 2019

Чтение книги пророка Исаии 66, 18-21

Так говорит Господь: Я знаю деяния их и мысли их; и вот, приду собрать все народы и языки, и они придут, и увидят славу Мою. И положу на них знамение, и пошлю из спасённых от них к народам: в Фарсис, к Пулу и Луду, к натягивающим лук, к Тубалу и Явану, на дальние острова, которые не слышали обо Мне и не видели славы Моей; и они возвестят народам славу Мою и представят всех братьев ваших от всех народов в дар Господу на конях и колесницах, и на носилках, и на мулах, и на быстрых верблюдах, на святую гору Мою, в Иерусалим, говорит Господь, подобно тому, как сыны Израилевы приносят дар в дом Господа в чистом сосуде. Из них буду брать также в священники и левиты, говорит Господь.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 117 Припев: Миру проповедуйте Евангелие Божие.

Чтение Послания к Евреям 12, 5-7. 11-13

Братья: Вы забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: «сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьёт же всякого сына, которого принимает». Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. Итак, укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени; и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 13, 22-30

В то время: Иисус проходил по городам и селениям, уча и направляя путь к Иерусалиму. Некто сказал Ему: Господи! неужели мало спасающихся? Он же сказал им: подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут. Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: «Господи! Господи! отвори нам»; но Он скажет вам в ответ: «не знаю вас, откуда вы». Тогда станете говорить: «мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты». Но Он скажет: «говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, все делатели неправды». Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в Царствии Божием, а себя изгоняемыми вон. И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием. И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними.

 

 Тесные врата и широкие горизонты

Христос шёл дорогой в Иерусалим, то есть, дорогой предания Самого Себя на кресте ради любви, этому же наивысшему уроку предшествовало учение в странствии по городам и весям, которое, согласно прочтённому сегодня, было открыто к участию людей. Иисус говорит, но и слушает; учит, но и позволяет своим слушателям приступить к Нему. Это целый урок для нас, слушающих, а также и для самой Церкви, обязанной провозглашать истину Евангелия и наставлять в ней, но обязанной также (как обязаны и мы) прислушиваться к порой весьма трудным вопросам, с которыми к ней (к нам) обращаются.

Вопрос, на котором сегодня сосредоточивается наше внимание – классический вопрос, один из тех, что никогда не остаются полностью отвеченными, и которые именно поэтому всегда возникают вновь в каждую эпоху, в каждой культуре. Существует сильное стремление проецировать на вопрос убеждения и предрассудки каждого исторического момента, предвосхищая, таким образом, ответ и, как следствие, пропуская мимо ушей ответ, предлагаемый Христом. Например, были времена не столь отдалённые (некоторые даже, возможно, их помнят), когда уверялось, что спасающихся мало. Острое осознание греха, распространяющегося повсюду, вдобавок к определённому нравственному ригоризму приводит к убеждённости в том, что спасение – дело излишне дорогое, доступное немногим: « Дорога́ цена искупления души их, и не будет того вовек, чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы» (Пс 48, 9-10). Однако же, даже согласись мы с тем, что спасение есть нечто такое, чего человек не может достичь своими только силами («человекам это невозможно»), мы знаем, что это дар Божий, который он предлагает без условий: «Богу же всё возможно» (Мф 19, 26). Когда подчёркивается милосердие Божие, а человеческая ответственность остаётся в тени, чаша весов обращается, и появляется склонность утверждать, что спасение доступно помимо того, что мы делаем или оставляем несделанным, впадая даже в крайность – защиту «апокатастасиса» (учения, полагающего, что придёт время, когда благодать спасения вместе разделят все свободные твари, включая бесов и души отверженных). Так происходит и в наши времена, когда, невзирая на то, что многие, утратив понятие о грехе, перестали верить в спасение, существует сильная склонность отбрасывать всякую идею наказания за ответственность и вину. Между таких крайних мнений можно найти промежуточные позиции на любой вкус.

На которой из них стоит Иисус? Привлекает внимание даваемый Им и на первый взгляд уклончивый ответ. Разве Иисус не хочет мараться? На самом деле, ответ Его – единственно возможный и реалистичный. Он не о количествах говорит нам, а предлагает учение о пути спасения. Он не может сказать, много ли их или мало, потому что спасение – открытая действительность, а не неумолимый рок, предрешённый испокон веков. Это, определённо, дар Божий, но также частично зависит и от нас. Ведь Бог предлагает спасение и предлагает его без условий, а мы же можем принять его или отвергнуть, в зависимости от того, ка́к мы ответим на сие безвозмездное предложение. Бог не навязывает спасение, но взывает к нашей свободе, способной ответственно избрать сторону. Здесь выдвигается на первый план глубочайший, окончательный смысл ответственности: способность ответить в том или ином смысле на зов Бога. И поскольку Бог зовёт нас – напрямую, посредством Своего Слова, но также и косвенно, посредством ценностей и требований нашей совести – человек может также принять или отвергнуть Божье предложение – напрямую, посредством веры (и образа жизни, из неё вытекающего), или посредством жизни по совести, например, в служении братьям меньшим, в которых безымянно живёт и страждет Иисус (ср. Мф 25, 31-46).

Стоит заметить, в этом смысле, что мы можем знать с определённой точностью, когда есть принятие (прямое или косвенное) предложения спасения, но, напротив, мы никогда не можем быть до конца уверены, когда имеет место отвержение: это знает лишь Бог, только Он прозревает до самого дна сердце человека. Потому-то Церковь, утверждающая о некоторых, что они уже во славе, подле Бога (признавая их блаженными или святыми), она никогда ни о ком не утверждает, что тот обречён – даже об Иуде. Тем не менее, Церковь защищает свободу человека, утверждая, что он способен избрать сторону Бога или выступить против Него, а потому придерживается тезиса о возможности осуждения и, как следствие, отвергает апокатастасис.

Иисус говорит нам в своём ответе, что вопрос не о том, много или мало спасающихся, а о каждом человеке, и что речь идёт о деле весьма серьёзном, которое не должно принимать легкомысленно. Упоминание тесных врат нужно понимать именно так. Спасение – не «конечное состояние», которое много или мало общего имеет с нашей повседневностью; нет, оно находится в прямом отношении с подлинностью нашей жизни. А жизнь, нужно признать, это вопрос серьёзный, и с ним не нужно заигрывать. Принимать жизнь всерьёз, проживать её без фальши означает быть открытым Слову Божию, утешающему, но также и требующему («встань!», «следуй за мною!», «иди!»), и стараться жить согласно этому Слову, будучи верным, справедливым, искренним, солидарным, готовым прощать, отвечая, в конечном счёте, любовью на любовь Бога (ибо это и есть спасение). Всё это – что-то влекущее определённые отказы и трудности, а потому можн6о говорить о тесных враатах. Как говорит один современный автор (Манфред Лютц, в своей великолепной книге «Бог. Краткая история вечного»[1]), «это правда, что быть нравственно безупречным тоже иногда представляет некую радость; но обычно оказывается скорее трудоёмким и сопровождается значительными неудобствами личному благополучию». Не станем также забывать и сказанное вначале: Иисус шёл дорогой в Иерусалим, туда, где Он лично должен был заплатить высокую цену за спасение, предлагаемое Богом всему человечеству.

Естественно, всем нам пришлось бы по вкусу более дешёвое спасение, по возможности, без креста. Но Иисус учит нас, не только словами, но и примером собственном жизни, что это невозможно, но что «Мессия должен претерпеть, чтобы так войти в славу» (Лк 24, 26). Без наивысшей жертвы креста, не дойдя до крайности смерти, такое спасение не затронуло бы глубочайших фибр человеческого существования, и это не было бы истинное и окончательное спасение: от зла, от греха и от смерти. Посему не в силе здесь выдвигаемые нами столь часто жалобы на претерпеваемое нами зло, физическое ли, психологическое или нравственное. Автор Послания к Евреям напоминает нам иными словами увещевание Иисуса взять свой крест (ср. Мф 16, 24): понимать трудности и жизненные невзгоды как разновидности исправления, повод к очищению и внутреннему укреплению. На самом деле, не карает нас Бог (ни временно, ни вечно), а, будучи способен из зла произвести добро и воскресение из смерти, показывает нам благо, которое мы можем извлечь из неизбежных трудностей и жизненных невзгод: это повод раскрыть в них страждущий лик Его Сына, соединиться с Ним (ср. Кол 1, 24). Хоть никто не может желать боли, проходя сквозь её горнило в таком искупительном смысле, мы крепнем и исцеляемся.

Крест – это тесные врата, которые Иисус избрал, чтобы войти в новое Творение. И путь, ведущий в Иерусалим – путь узкий (в параллельном тексте Мф 7, 13-14), ведущий в жизнь. Однако как раз ведя речь об этих узких вратах, Иисус говорит, что многие захотят войти ими, но не смогут, и об этой крутой тропе утверждает, что мало тех, кто найдут её. Не подтверждают ли эти утверждения, что мало тех, кто спасётся?

Первое чтение, читаемое в свете Евангелия, может дать нам ключ к толкованию тернистого вопроса и требовательного ответа Христа. То, что мы должны принять этот вопрос всерьёз (ведь от того зависит наша жизнь), означает, что мы не должны думать, что мы-де можем обеспечить себе спасение благодаря неким внешним знакам, как принадлежность какому-то народу или племени (избранному народу) или к определённому учреждению. Спасение, затрагивающее глубину и подлинность жизни каждого, не может быть разрешено этническим, национальным, социологическим или юридическим путём. Нам следует избегать ловушки думать, что спасение есть вещь определённых групп (как гласит старая шутка Минготе[2]: «В конце концов, на небо пойдём всё те же»), как думали многие иудеи времён Иисуса и как, возможно, по-прежнему думают некоторые из нас, христиан. Мы можем «официально» знать Иисуса как Христа исходя из чисто географических или культурных мотивов, но в то же время, не позволять Ему войти в нашу жизнь и преобразовать её изнутри. Мы понимаем теперь, что тесные врата не открывают нам столь же тесный, недальновидный горизонт. То, что стоит нам порой слёз, порой крови имеет высшую ценность. А крутая тропа ведёт нас к вершинам, на которых мы наслаждаемся широкими видами и немыслимыми для уюта долины пейзажами. Таким образом, тесные врата открывают горизонты, превосходящие всякую границу, на которых спасение открыто и предложено каждому мужчине и женщине всех народов и наций без исключения. Но это означает, что этими вратами само наше сердце открывается и расширяется до размеров всего человечества, до размеров сердца Самого Бога, приявшего плоть в Иисусе Христе, не знающего границ. Бог в самом деле хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим, 2, 4). А мы, силясь войти тесными вратами, содействуем распространению такой открытости духа, такого широкого горизонта, в котором, преодолевая, быть может, с трудом нашу собственную замкнутость, обнаруживаем, что все народы всех стран суть братья наши, все они призваны участвовать в этом спасении, состоящем в богосыновстве, которое Христос пришёл нам преподнести, даровав нам её своею смертью и воскресением.

Перевод: Денис Малов cmf

[1] Manfred Lütz, Eine kleine Geschichte des Größten. На русский не переведена. – прим. пер.

 

 

[2] Минготе Баррачина, Анхель Антонио (1919 – 2012) – испанский карикатурист, писатель и журналист, член Королевской Испанской Академии. – прим. пер.

Domingo 21 del tiempo ordinario (C)

agosto 22, 2019

Lectura del libro de Isaías 66,18-21 De todos los países traerán a todos vuestros hermanos

Así dice el Señor: «Yo vendré para reunir a las naciones de toda lengua: vendrán para ver mí gloria, les daré una señal, y de entre ellos despacharé supervivientes a las naciones: a Tarsis, Etiopía, Libia, Masac, Tubal y Grecia, a las costas lejanas que nunca oyeron mi fama ni vieron mi gloria; y anunciarán mi gloria a las naciones. Y de todos los países, como ofrenda al Señor, traerán a todos vuestros hermanos a caballo y en carros y en literas, en mulos y dromedarios, hasta mi monte santo de Jerusalén –dice el Señor–, como los israelitas, en vasijas puras, traen ofrendas al templo del Señor. De entre ellos escogeré sacerdotes y levitas» –dice el Señor–.

Salmo 116,1.2 R/. Id al mundo entero y proclamad el Evangelio

Lectura de la carta a los Hebreos 12,5-7.11-13 El Señor reprende a los que ama

Habéis olvidado la exhortación paternal que os dieron: «Hijo mío, no rechaces la corrección del Señor, no te enfades por su reprensión; porque el Señor reprende a los que ama y castiga a sus hijos preferidos.» Aceptad la corrección, porque Dios os trata como a hijos, pues, ¿qué padre no corrige a sus hijos? Ninguna corrección nos gusta cuando la recibimos, sino que nos duele; pero, después de pasar por ella, nos da como fruto una vida honrada y en paz. Por eso, fortaleced las manos débiles, robusteced las rodillas vacilantes, y caminad por una senda llana: así el pie cojo, en vez de retorcerse, se curará.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 13,22-30 Vendrán de oriente y occidente y se sentarán a la mesa en el Reino de Dios

En aquel tiempo, Jesús, de camino hacia Jerusalén, recorría ciudades y aldeas enseñando. Uno le preguntó: «Señor, ¿serán pocos los que se salven?» Jesús les dijo: «Esforzaos en entrar por la puerta estrecha. Os digo que muchos intentarán entrar y no podrán. Cuando el amo de la casa se levante y cierre la puerta, os quedaréis fuera y llamaréis a la puerta, diciendo: “Señor, ábrenos”; y él os replicará: “No sé quiénes sois.” Entonces comenzaréis a decir. “Hemos comido y bebido contigo, y tú has enseñado en nuestras plazas.” Pero él os replicará: “No sé quiénes sois. Alejaos de mí, malvados.” Entonces será el llanto y el rechinar de dientes, cuando veáis a Abrahán, Isaac y Jacob y a todos los profetas en el reino de Dios, y vosotros os veáis echados fuera. Y vendrán de oriente y occidente, del norte y del sur, y se sentarán a la mesa en el reino de Dios. Mirad: hay últimos que serán primeros, y primeros que serán últimos.»

 

La puerta estrecha y los horizontes amplios

 

Jesús iba camino de Jerusalén, es decir, camino de su entrega por amor en la Cruz, y esa suprema lección venía precedida de una enseñanza itinerante por ciudades y aldeas, que, a tenor de lo que leemos hoy, estaba abierta a la participación de la gente. Jesús habla, pero también escucha, enseña, pero también se deja abordar por sus oyentes. Toda una lección para nosotros, los creyentes, y para la misma Iglesia, que tiene que proclamar y enseñar la verdad del Evangelio, pero también tiene (tenemos) que escuchar las interpelaciones, a veces muy difíciles, que se le (nos) dirigen.

La que centra hoy nuestra atención es una pregunta clásica, una de esas que nunca quedan contestadas del todo, y que, por eso, reaparece siempre, en cada época y cultura. Hay una fuerte tendencia a proyectar sobre la pregunta las convicciones y los prejuicios de cada momento histórico, anticipando así la respuesta y, en consecuencia, desoyendo la que nos ofrece Cristo. Por ejemplo, hubo tiempos, no tan lejanos (algunos hasta tal vez los recuerden) en que se aseguraba que serán pocos los que se salven. Una aguda conciencia del pecado, que se extiende por doquier, más un cierto rigorismo moral, llevan a la convicción de que la salvación es un asunto demasiado caro, accesible a pocos: “Es tan caro el rescate de la vida, que nunca les bastará para vivir perpetuamente sin bajar a la fosa” (Sal 48, 9-10). Sin embargo, aunque se esté de acuerdo en que la salvación es algo que el hombre no puede alcanzar por sus solas fuerzas (“para los hombres es imposible”), sabemos que es un don de Dios, que Él ofrece sin condiciones: “para Dios todo es posible” (Mt 19, 26). Cuando se subraya la misericordia de Dios, dejando en penumbra la responsabilidad humana, se invierte el platillo de la balanza, y se tiende a afirmar que la salvación es accesible al margen de lo que hagamos o dejemos de hacer, hasta el extremo de defender la “apocatástasis” (doctrina que enseña que llegará un tiempo en que todas las criaturas libres compartirán la gracia de la salvación, incluidos los demonios y las almas de los réprobos). Tal sucede en nuestros tiempos, en los que, pese a que muchos han dejado de creer en la salvación, al perderse también la noción de pecado, existe una fuerte inclinación a desechar cualquier idea de castigo a causa de una culpa responsable. Entre estas opiniones extremas, pueden encontrarse posiciones intermedias para todos los gustos.

¿En cuál de ellas se sitúa Jesús? Llama la atención la respuesta aparentemente evasiva que da. ¿Es que acaso Jesús no quiere mojarse? En realidad, su respuesta es la única realista y posible. No nos habla de cantidades, sino que nos ofrece una enseñanza sobre el camino de salvación. No puede decir si son muchos o pocos, porque la salvación es una realidad abierta, no un destino inexorable prefijado desde la eternidad. Es, ciertamente, un don de Dios, pero también es algo que, en parte, depende de nosotros. Pues Dios ofrece la salvación, y la ofrece sin condiciones, pero nosotros podemos aceptarla o rechazarla, dependiendo de cómo respondamos a esa oferta gratuita. Dios no impone la salvación, sino que interpela a nuestra libertad, que puede responsablemente tomar partido. Aquí se pone de relieve el sentido más profundo y último de la responsabilidad: la capacidad de responder en un sentido u otro a la llamada de Dios. Y, como Dios nos llama directamente, por medio de su Palabra, pero también indirectamente, por medio de los valores y las exigencias de nuestra conciencia, el hombre puede también aceptar o rechazar la oferta de Dios, directamente por medio de la fe (y el modo de vida que se deriva de ella), o por medio de una vida acorde con la conciencia, por ejemplo en el servicio a los pequeños hermanos en los que anónimamente vive y sufre Jesús (cf. Mt 25, 31-46).

Es notable, a este respecto, que podemos saber con cierta precisión cuándo se da la aceptación (directa o indirecta) de la oferta de salvación, pero, en cambio, no podemos saber nunca del todo cuándo tiene lugar el rechazo: sólo Dios lo sabe, sólo Él ve hasta el fondo el corazón del hombre. Por eso, la Iglesia, que afirma de algunos que están ya en la gloria, junto a Dios (cuando los beatifica y canoniza), nunca afirma de nadie que se haya condenado, ni aún de Judas. Sin embargo, la Iglesia sí defiende la libertad del hombre y afirma su capacidad de tomar partido a favor y en contra de Dios, por eso mantiene la posibilidad de la condenación y, en consecuencia, rechaza la tesis de la apocatástasis.

Jesús nos dice en su respuesta que no es cuestión de muchos o pocos, sino de cada uno, y que se trata de una cuestión muy seria, que no debemos tomarnos a la ligera. La alusión a la puerta estrecha hay que entenderla así. La salvación no es un “estado final” que poco o mucho tiene que ver con nuestra cotidianidad, sino que está en relación directa con la autenticidad de nuestra vida; y la vida, debemos reconocerlo, es un asunto serio y con el que no hay que jugar. Tomarse en serio la vida, vivirla con autenticidad, significa estar abierto a la Palabra de Dios, que consuela, pero también exige (“¡levántate!”, “¡sígueme!”, “¡camina!”), y tratar de vivir de acuerdo a esa Palabra, siendo fiel, justo, veraz, solidario, dispuesto al perdón, respondiendo, en suma, con amor al amor de Dios (que eso es la salvación). Todo esto es algo que comporta ciertas renuncias y dificultades, y por eso se puede hablar de puerta estrecha. Como dice un autor contemporáneo (Manfred Lütz, en su estupendo libro Dios. Una breve historia del eterno), “es cierto que ser moralmente íntegro también representa de vez en cuando una alegría; pero suele resultar más bien laborioso e ir acompañado de considerables desventajas para el bienestar personal”. No olvidemos lo que decíamos al principio: Jesús iba camino de Jerusalén, allí donde él personalmente iba a pagar el alto precio de la salvación que Dios ofrece a la humanidad entera.

Naturalmente, a todos nos gustaría una salvación más barata, a ser posible sin cruz. Pero Jesús nos enseña, no sólo con palabras, sino con el ejemplo de su propia vida, que esto no es posible, sino que “el Mesías tiene que padecer, para entrar así en su gloria” (Lc 24, 26). Sin el supremo sacrificio de la cruz, sin llegar hasta el extremo de la muerte, esa salvación no tocaría las fibras más profundas de la existencia humana, y no sería una salvación verdadera y definitiva, del mal, del pecado y de la muerte. Por eso, no valen aquí las quejas que emitimos con tanta frecuencia sobre nuestros males, físicos, psicológicos o morales. El autor de la carta a los Hebreos nos recuerda con otras palabras la exhortación de Jesús a tomar sobre sí la propia cruz (cf. Mt 16, 24): entender las dificultades y contrariedades de la vida como formas de corrección, ocasiones de purificación y fortalecimiento interior. En realidad no es que Dios nos castigue (ni temporal, ni eternamente), pero Él, que puede sacar bien del mal, resurrección de la muerte, nos enseña el bien que podemos extraer de las inevitables dificultades y contrariedades de la vida: son ocasiones para descubrir en ellas el rostro sufriente de su Hijo, y unirnos a él (cf. Col. 1, 24). Aunque nadie puede querer el dolor, pasando por su crisol con este sentido redentor, nos fortalecemos y curamos.

La Cruz es la puerta estrecha que Jesús ha elegido para entrar en la nueva Creación. Y el camino que lleva a Jerusalén es el camino angosto (en el texto paralelo de Mateo 7, 13-14) que lleva a la vida. Pero, precisamente hablando de esa puerta estrecha, Jesús dice que muchos querrán entrar por ella y no podrán, y de esa senda empinada afirma que son pocos los que dan con ella. ¿No avalan estas afirmaciones la tesis de que son pocos los que se salvan?

La primera lectura, leída a la luz del evangelio, puede darnos la clave de interpretación de esta espinosa cuestión y de la exigente respuesta de Cristo. Que hemos de tomarnos esta cuestión en serio (pues nos va en ella la vida), significa que no hemos de pensar que nos podemos asegurar la salvación gracias a ciertos signos externos, como la pertenencia a un pueblo o nación (el pueblo elegido) o a determinada institución. La salvación, que afecta a la profundidad y autenticidad de la vida de cada uno, no puede resolverse por la vía étnica, nacional, sociológica o jurídica. Tenemos que evitar caer en la trampa de pensar que la salvación es cosa de grupos determinados (como decía aquel chiste de Mingote, “al final, al cielo iremos los de siempre”), como creían muchos judíos de tiempos de Jesús y como, tal vez, seguimos pensando algunos cristianos. Podemos conocer “oficialmente” a Jesús como el Cristo por motivos puramente geográficos o culturales, y al mismo tiempo no permitirle entrar en nuestra vida y que la conforme por dentro.

Entendemos ahora que la puerta estrecha no nos abre a un horizonte igualmente estrecho y de cortos vuelos. Lo que cuesta, a veces lágrimas, a veces sangre, tiene un valor superior. Y la senda empinada nos conduce a cimas, en las que disfrutamos de perspectivas amplias y paisajes impensables desde la placidez del valle. Así, la puerta estrecha se abre a horizontes que superan toda frontera, y en los que la salvación está abierta y ofrecida a todos los hombres y mujeres de todos los pueblos y naciones sin excepción. Pero esto significa que por esa puerta nuestro mismo corazón se abre y ensancha a la medida de toda la humanidad, a la medida del corazón del mismo Dios, que ha tomado carne en Jesucristo, y que no conoce fronteras. Dios quiere realmente que todos los hombres se salven y alcancen el conocimiento de la verdad (1 Tim 2, 4). Y nosotros, esforzándonos por entrar por la puerta estrecha, estamos contribuyendo a propagar esa apertura de espíritu, ese horizonte amplio en que, superando tal vez con dificultad nuestras propias cerrazones, descubrimos que todas las gentes de todos los países son nuestros hermanos, todos llamados a participar en esa salvación que consiste en la filiación divina que Cristo ha venido a traernos y nos ha regalado por su muerte y resurrección.

 

 

20 рядовое воскресенье С

agosto 17, 2019

Чтение книги пророка Иеремии.38, 4-6. 8-10

В те дни: Князья сказали царю: да будет Иеремия предан смерти, потому что он ослабляет руки воинов, которые остаются в этом городе, и руки всего народа, говоря к ним такие слова; ибо этот человек не благоденствия желает народу сему, а бедствия. И сказал царь Седекия: вот, он в ваших руках, потому что царь ничего не может делать вопреки вам. Тогда взяли Иеремию, и бросили его в яму Малхии, сына царя, которая была во дворе стражи, и опустили Иеремию на верёвках; в яме той не было воды, а только грязь, и погрузился Иеремия в грязь. И вышел Авдемелех из дома царского, и сказал царю: государь мой царь! худо сделали эти люди, так поступив с Иеремиею пророком, которого бросили в яму; он умрёт там от голода, потому что нет более хлеба в городе. Царь дал приказание Авдемелеху Ефиоплянину, сказав: возьми с собою отсюда тридцать человек, и вытащи Иеремию пророка из ямы, доколе он не умер.

ОТВЕТНЫЙ ПСАЛОМ Пс 40 Припев: Господи Боже, поспеши на помощь.

Чтение Послания к Евреям 12, 1-4

Братья: Мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия. Помыслите о Претерпевшем такое над Собою поругание от грешников, чтобы вам не изнемочь и не ослабеть душами вашими. Вы ещё не до крови сражались, подвизаясь против греха.

+ Чтение святого Евангелия от Луки 12, 49-53

В то время: Иисус сказал ученикам Своим: Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришёл дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение. Ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трёх. Отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.

 

Огонь на землю

Разве Христос не Царь-Миротворец? Разве не пришел Он в этот мир, чтобы примирить нас с Богом и с самими собою, преумножить прощение, обновить наши отношения заповедью любви? Но как тогда понимать столь жесткие и на первый взгляд противоречащие этим идеалам выражения, звучащие в сегодняшнем Евангелии?

В действительности же, здесь нет никакого противоречия. Наоборот, прослеживается, глубокая взаимосвязь. Все наставления прошедших недель: о молитве, истинном богатстве, ответственности, верности и служении – завершаются сегодня в настойчивом призыве Иисуса осуществить радикальное решение относящееся к Нему Самому как к личности. Дело в том, что нельзя свести эти наставления к некому «нравственному учению» касательно «общих ценностей». Напротив, они являются гранями и измерениями единого послания Истины и Спасения, воплотившегося в личности Иисуса Христа. Посему то нелёгкое решение, к которому Он призывает нас – это избрать Господом и Мессией не кого иного как Его, превратив следование Ему, Его самого, в истинную ось нашего существования. Это решение воистину радикально, ибо не признает полутонов: не избирая Его, мы его отвергаем. Это выбор веры, но он выражается и находит отражение во всех основополагающих сторонах нашей жизни: в отношениях с ближним, в сознательном либо неосознанном существовании, в ответственности и в готовности к служению. Во всем этом выражается слушание, послушание и принятие Его слова и Его самого (Слова Воплощенного, которое есть он Сам), посредством которых мы проникаем в его сыновнюю связь с Отцом. Это решение радикально, потому что, в конце концов, все эти действия сводятся к одному – к готовности отдать свою жизнь. Это именно то, что совершает Иисус – жизнь, посвященная Отцу и благу собратьев, достигающая своей вершины в некоем «крещении», которая не может не порождать напряжения и тоски; его крестная смерть, очистительный огонь всепоглощающей любви, низвергающей грех и саму смерть.

Иисус это не «мягкий» Учитель, дающий нам сахарок, чтобы ложно подсластить трудности жизни. На самом деле, подслащая создаваемое нами Его изображение, мы искажаем Его самого и Его послание. Иисус, Учитель и Мессия – человек трудных решений, влекущих за собой необходимость отречься от кое-чего, что может быть нелегко. Избирая путь Креста, не стараясь избегать наиболее тяжких и тёмных измерений человеческой жизни, которые суть последствия греха и отдаления от Бога, Иисус принимает во всей полноте эти отречения, предполагающие отвержение ложных путей спасения, столь настойчиво ежедневно нам предлагаемых: простое наслаждение жизнью как единственное возможное благо и, как следствие, богатство, себялюбие, отвержение «других», а если есть нужда, то и жестокость как действенное средство защиты и самоутверждения. Таким же образом как существует «смягченное» (и ложное) изображение Иисуса и христианства, желающего избежать всяких конфликтов посредством излишнего, а потому невозможного, миролюбия, избегающего доставлять кому-либо неприятности, существует также такой же бесхребетный пацифизм, пацифизм слабых, как назвал его католический философ Эммануэль Мунье, который за лозунгами «нет войне», «не хотим убивать» и «мир любой ценой» позволяет услышать робкий и дрожащий голос, говорящий «не хочу быть убитым» и «моя жизнь любой ценой». Здесь мир и покой означает, более или менее, «оставьте меня в покое», я не хочу отдавать жизнь ни за что.

Если Иисус есть Царь-Миротворец, то, несомненно, в ином смысле, воплощая в себе умиротворенную решимость умереть не убив, или, как говорил тот же Мунье, пацифизм сильных. Потому что готовность отдать жизнь за Истину и Благо предполагает сильный дух и способность принимать сложные решения, даже если это порождает столкновения и подвергает рису собственное спокойствие и благополучие. Именно об этих конфликтах говорит сегодня Иисус, касаясь разделения и меча, приносимых Им на землю. Выбор веры, решение следовать Ему до конца, заставляет иногда идти против течения, навлекая на себя ненависть окружения, ибо эти решения, в то же самое время, суть обличение, которое трудно стерпеть. Нередко можно услышать звенящие ложным благоразумием голоса, утверждающие, что, мол, не нужно принимать вещи так близко к сердцу, что не нужно утрировать, что есть вещи, которые делают все, что не стоит быть выскочкой, выделяясь из толпы. Все это вкрадчивые приглашения к приспособленчеству, конформизму; не к верности самому себе и собственной совести, но к следованию критериям окружающего мира, ведомого расхожими мнениями, как правило поверхностными и вульгарными, кроме того продиктованными более или менее скрытыми и не всегда чистыми и прозрачными интересами.

То, что Иисус говорит сегодня об огне, мече и разделении, вполне естественно. Он призывает нас к высшей степени свободы, способной привести в исполнение это решение веры, которое не единожды призывает нас порвать с окружением, плыть против течения и противостоять вражде, даже со стороны самых близких.

Возможно, на подобном перепутье нас настигнет головокружение и страх. Но следует помнить, что мы не одни на этом пути. Автор Послания к Евреям говорит, что мы «имеем вокруг себя такое облако свидетелей», которые подают нам пример, помогают нам скинуть тяжесть, что нам мешает (связывающий нас грех себялюбия, праздности, пошлости), чтобы идти по пути, который нам уготован (каждому из нас, ибо каждый имеет свой собственный путь и свой собственный крест), неустанно, в верности нашему истинному призванию, пусть даже нас ожидают горечь, тяготы, непонимание или конфликты. Один из этих свидетелей – пророк Иеремия, сделавший свою жизнь целиком свидетельством обязательства перед неудобной правдой, которую его соотечественники не были готовы принять, будучи соблазнённые ложной уверенностью в завтрашнем дне. Иеремия был верен до смерти среди множества гонений и непонимания. Иеремия и все «облако стольких свидетелей» (все патриархи, пророки, апостолы, мученики – все святые на протяжение всей истории) указуют на Христа, который, отринув сиюминутные радости, претерпел крест. Иисус, а с ним и все те, кто свидетельствует о Нем, вдохновляет нас и дает силу не бояться, поскольку, как опять нам говорит Послание к Евреям, «вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха», что значит, не следует становиться мучениками до срока, но должно быть готовым к этому, если будет на то нужда.

В любом случае, могут у нас возникнуть сомнения: как принимать решения, даже решения веры, против самых близких, самых любимых? Следует сказать, что решение ради веры и следование Христу, хотя и может быть вызывать конфликты с окружением, не является решением против кого бы то ни было, а наоборот, в пользу всех, даже тех, с кем у нас выходит столкновение. Тот, кто следует Христу, готов отдать жизнь в том числе за своих врагов. Решение следовать Христу благотворно не только для принимающего его, но и для тех, кто этому противится. На этой неделе мы праздновали память блаженных мучеников кларетинов из Барбастро и о. Максимиллиана Кольбе, которые предали жизнь свою ради Христа и собратьев, прощая своих мучителей и молясь за них; и, хоть мы и не знаем как, можем быть уверены, что это прощение и эта молитва подействовали также и на их палачей. Потому это нелёгкое радикальное решение ради Христа, Его Слова и Его Самого, в то же самое время есть решение в пользу неподдельности собственной жизни и ценностей, которые облагораживают и спасают человеческую жизнь, решение, которое увеличивает сокровище Истины, Блага и Справедливости в нашем мире и которое изливается в благо для каждого, даже для тех, кто – по самым различным причинам! – противопоставляет себя нашему выбору.

Перевод: Денис Малов cmf

Domingo 20 del Tiempo Ordinario (C)

agosto 14, 2019

Lectura del libro de Jeremías 38,4-6.8-10 Muera ese Jeremías, porque está desmoralizando a todo el pueblo con semejantes discursos

En aquellos días, los príncipes dijeron al rey: «Muera ese Jeremías, porque está desmoralizando a los soldados que quedan en la ciudad y a todo el pueblo, con semejantes discursos. Ese hombre no busca el bien del pueblo, sino su desgracia.» Respondió el rey Sedecías: «Ahí lo tenéis, en vuestro poder: el rey no puede nada contra vosotros.» Ellos cogieron a Jeremías y lo arrojaron en el aljibe de Malquías, príncipe real, en el patio de la guardia, descolgándolo con sogas. En el aljibe no había agua, sino lodo, y Jeremías se hundió en el lodo. Ebedmelek salió del palacio y habló al rey: «Mi rey y señor, esos hombres han tratado inicuamente al profeta Jeremías, arrojándolo al aljibe, donde morirá de hambre, porque no queda pan en la ciudad.» Entonces el rey ordenó a Ebedmelek, el cusita: «Toma tres hombres a tu mando, y sacad al profeta Jeremías del aljibe, antes de que muera.»

Salmo 39,2.3;4.18 R/. Señor, date prisa en socorrerme

Lectura de la carta a los Hebreos 12,1-4 Todavía no habéis llegado a la sangre en vuestra pelea contra el pecado.

Una nube ingente de testigos nos rodea: por tanto, quitémonos lo que nos estorba y el pecado que nos ata, y corramos en la carrera que nos toca, sin retiramos, fijos los ojos en el que inició y completa nuestra fe: Jesús, que, renunciando al gozo inmediato, soportó la cruz, despreciando la ignominia, y ahora está sentado a la derecha del trono de Dios. Recordad al que soportó la oposición de los pecadores, y no os canséis ni perdáis el ánimo. Todavía no habéis llegado a la sangre en vuestra pelea contra el pecado.

Lectura del santo evangelio según san Lucas 12,49-53 He venido a prender fuego en el mundo

En aquel tiempo, dijo Jesús a sus discípulos: «He venido a prender fuego en el mundo, ¡y ojalá estuviera ya ardiendo! Tengo que pasar por un bautismo, ¡y qué angustia hasta que se cumpla! ¿Pensáis que he venido a traer al mundo paz? No, sino división. En adelante, una familia de cinco estará dividida: tres contra dos y dos contra tres; estarán divididos el padre contra el hijo y el hijo contra el padre, la madre contra la hija y la hija contra la madre, la suegra contra la nuera y la nuera contra la suegra.»

  

Fuego en la tierra

 

¿No es acaso Jesucristo el Príncipe de la Paz? ¿No ha venido al mundo a reconciliarnos con Dios y entre nosotros, a extender el perdón, a renovar nuestras relaciones por medio del mandamiento del amor? ¿Cómo entender entonces las expresiones del evangelio de hoy tan duras y aparentemente contradictorias con esos ideales?

En realidad, no hay aquí contradicción alguna, sino, al contrario, una lógica profunda. Todas las enseñanzas de las semanas pasadas sobre la oración, la verdadera riqueza, la responsabilidad, la fidelidad y el servicio desembocan hoy en la llamada apremiante de Jesús a realizar una decisión radical relativa a su propia persona. Y es que no se pueden reducir aquellas enseñanzas a una “doctrina moral”, sobre “valores” en general, sino que son aspectos y dimensiones de un mensaje de Verdad y Salvación que se concentra en la persona de Jesús. Por eso, la decisión fuerte a la que nos llama es a elegirlo a él como Señor y Mesías, a hacer de él y del seguimiento de su persona el eje real de nuestra existencia. Se trata de una decisión radical porque no admite medias tintas: si no lo elegimos, entonces lo estamos rechazando. Es una elección de fe, pero que se expresa y refleja en todas las facetas esenciales de nuestra existencia: la relación con el prójimo, la existencia consciente y en vela, la responsabilidad y la disposición al servicio. En todas ellas se expresa la actitud de escucha y acogida de su palabra y su persona (de la Palabra encarnada que es su persona), por la que no insertamos en su relación filial con el Padre. La decisión es radical porque, en definitiva, todas estas actitudes se resumen en una: la disposición a dar la vida. Eso es precisamente lo que está haciendo Jesús: una vida consagrada a su Padre y al bien de sus hermanos, y que culmina en un “bautismo”, que no puede no generar tensión y angustia: su muerte en Cruz, el fuego purificador de un amor total que vence al pecado y a la misma muerte.

Jesús no es un Maestro “blando”, que ha venido a traernos azúcar para edulcorar falsamente las durezas de la vida. Realmente, edulcorando la imagen que nos hacemos de él, estamos falseándolo, a él y a su mensaje. Jesús, Maestro y Mesías, es un hombre de decisiones fuertes, que comportan renuncias difíciles. Eligiendo el camino de la Cruz, no eludiendo las dimensiones más duras y oscuras de la vida humana, consecuencia del pecado y del alejamiento de Dios, Jesús está haciendo suyas esas renuncias que suponen rechazar los falsos caminos de salvación, esos que con tanta insistencia se nos proponen cada día: el mero disfrute de la vida, como el único bien posible, y, en consecuencia, la riqueza, el egoísmo, la exclusión de los “otros”, y, si se tercia, la violencia como medio eficaz de defensa y autoafirmación. Igual que existe una imagen blanda (y falsa) de Jesús y del cristianismo, que quiere evitar todo conflicto por medio de un irenismo imposible, que evita molestar a nadie, existe un pacifismo igualmente blando, el pacifismo de los débiles lo llamaba el filósofo católico E. Mounier, que tras el “no a la guerra”, el “no quiero matar” y “la paz a cualquier precio”, deja oír la voz temblorosa que dice: “a mí que no me maten” y “mi vida a cualquier precio”. Aquí la paz significa, más o menos, “que me dejen en paz”, que yo no estoy dispuesto a dar la vida por nada.

Si Jesús es el Príncipe de la Paz lo es, ciertamente, de otra manera, encarnando el ánimo sereno de morir sin matar, como también decía Mounier, el pacifismo de los fuertes. Porque la disposición a dar la vida por la Verdad y el Bien supone un ánimo fuerte y la capacidad de tomar decisiones difíciles, incluso si eso provoca conflictos y riesgos para la propia tranquilidad y bienestar. De esos conflictos habla Cristo hoy, cuando se refiere a la división y la espada que ha venido a traer a la tierra. La elección de fe, la decisión de seguirle hasta el final implica con frecuencia ir contra corriente, atraerse la enemistad del entorno, pues esas decisiones son, al mismo tiempo, una denuncia difícil de soportar. No es raro escuchar voces prudentes (falsamente prudentes), que nos dicen que no hay que tomarse las cosas tan a pecho, que no hay que exagerar, que hay cosas que todo el mundo hace, que no hay que ir por ahí dando la nota y distinguiéndose de los demás. Son invitaciones a adaptarse, a acomodarse, a no ser fiel a uno mismo y a la propia conciencia, sino a seguir los criterios del mundo circundante, dominado por opiniones comunes, con frecuencia vulgares, dictadas además por intereses más o menos escondidos y no siempre limpios.

Es natural que Jesús hable hoy de fuego, de espada y de división. Nos está llamando a una libertad suprema, capaz de realizar esa decisión de fe, que supone tantas veces romper con el ambiente que nos rodea, caminar contra corriente y afrontar la enemistad incluso de los más cercanos.

Puede ser que ante una encrucijada semejante sintamos vértigo y temor. Pero tenemos que saber que en este camino no estamos solos: como nos dice el autor de la carta a los Hebreos, una nube ingente de testigos nos rodea, nos da ejemplo, nos ayuda a desembarazarnos de lo que nos estorba (el pecado de egoísmo, de pereza, de vulgaridad, que nos ata) para correr en la carrera que nos toca (precisamente a cada uno, pues cada cual tiene su propio camino y su propia cruz), sin retirarnos, siendo fieles a nuestra auténtica vocación, aunque ello comporte sinsabores, dificultades, incomprensión o conflictos. Uno de esos testigos es el profeta Jeremías, que hizo de su vida entera un testimonio de compromiso con una verdad incómoda, que sus compatriotas no estaban dispuestos a aceptar, seducidos como estaban por falsas seguridades. Jeremías fue fiel hasta la muerte en medio de muchas incomprensiones y persecuciones. Jeremías y toda la ingente nube de testigos (todos los patriarcas, profetas, apóstoles, mártires, todos los santos a lo largo de toda la historia) apuntan a Cristo, que renunciando al gozo inmediato soportó la cruz. Jesús, y con él todos los que dan testimonio de él, nos anima y da fuerza para no temer, pues, como dice de nuevo la carta a los Hebreos, “todavía no habéis llegado a la sangre en vuestra pelea contra el pecado”, que es lo mismo que decir, que no debemos exagerar nuestros méritos, ni hacernos los mártires antes de tiempo, pero debemos estar dispuestos a serlo si llegara el caso.

De todos modos, pueden surgir dudas en nosotros: ¿cómo tomar decisiones, incluso si se trata de la decisión de fe, contra los más cercanos, a los que más queremos? A esto hay que oponer que la decisión por la fe y el seguimiento de Cristo, si bien puede resultar conflictiva con el entorno, no es una decisión contra nadie, sino a favor de todos, hasta de aquellos con los que chocamos. Pues quien sigue a Jesús está dispuesto a dar la vida también por los enemigos. Tomar la decisión de seguir a Jesús es beneficioso no sólo para el que la realiza, sino también para los que se oponen a ella. En estos días hemos celebrado la memoria de los beatos mártires claretianos de Barbastro y del P. Maximiliano Kolbe: dieron su vida por Cristo y por sus hermanos, perdonando a sus verdugos y orando por ellos; y, aunque no sepamos cómo, podemos estar seguros que ese perdón y esa oración fueron eficaces también para quienes los mataron. Por tanto, la decisión radical y difícil a favor de Cristo, de su Palabra y de su persona, es, al mismo tiempo, una decisión a favor de la autenticidad de la propia existencia y de los valores que ennoblecen y salvan la vida humana, una decisión que aumenta el caudal de Verdad, Bien y Justicia en nuestro mundo y que redunda en bien de todos, incluso de los que, por los más variados motivos, se oponen a nuestra elección.